18

Демон нахмурился. Знаете ли, зрелище не для слабонервных.

Но размышлял не долго. Тем более что наша магическая «защита» почти истончилась под напором остальных мужчин, что рьяно рвались ко мне, истощая свой магический резерв.

— Тогда я хочу быть первым мужем, это будет справедливо по отношению ко мне, — с суровым видом, но все-таки пошел на уступки бывший раб, — мне это все не нравится, но для нас другого выхода нет. Отпустить тебя точно не вариант, а быть одним из толпы слишком тяжело.

— Это уже будет зависеть от тебя, — выдохнула наконец-то я и поняла, что почти не дышала все это время, пока он обдумывал ситуацию. Последнее дело для меня — давать хоть одному из моих мужчин, а этот теперь тоже мой, право так давить на меня, подстраивая все на свою пользу.

Я прильнула к нему, обняв угрюмое мужское лицо ладонями.

— Я хочу, что бы ты понимал, что все они важны для меня, — я говорила искренне, заглядывая ему в глаза, — они доверились мне, и я не могу опираться только на, что оказалась твоей истинной парой. Как и ты моей. Я чувствую к тебе тепло. Просто будь рядом, у нас впереди много времени вместе.

Демон скривился, но кивнул. В любом случае, ему бы пришлось смириться.

— Меня зовут Даурэн, — промолвил он, потирая полосу на шее без красивого загара на том месте, где раньше был рабский ошейник, что теперь валялся где-то в сене.

И волшебство Даурэна вокруг нас развеялось, треснуло, будто разбившийся бокал, разлетающийся на осколки.

Мы больше не были отрезаны от мира. Снова на меня опустилась тщетность моего положения. Я не могу относиться ко всем одинаково, в равной степени угождать каждому, разорваться не получится. И стоит объяснить это всем вокруг, пока мне не сели на шею. На данный момент мои мужчины действительно могли более или менее подстраивать все под себя. Когда их было трое. Но если все так будет и дальше, теперь, с большим количеством мужчин на квадратный метр, меня и замучать могут. Естественно, все они жеребцы, все уверены, что перетянут одеяло на себя, по крайней мере, точно будут пытаться.

Поэтому я должна что-то сделать с этим. Пока анархия не разобрала на куски и наши общие отношения.

Конечно, все они искренне симпатизируют мне, если можно так сказать. Именно поэтому я должна быть честной с ними. Раз уж этот мир поставил меня в такую ситуацию. И раз уж империя настолько загнулась по их же вине хотя бы в том, что они пустили все вокруг на самотек. Будем честны, все мои мужчины имеют отношение к власти. И все они забили болт на ситуацию в государстве, спихнув свою отчужденность на проклятие.

— Стоять! — рявкнула я, выставляя вперед руку, такое чувство, что перед поездом, несущимся на всех парах, но, на удивление, это подействовало, злющие мужчины не двигались, так и стоя немного поодаль, готовые в любой момент нарушить свое непритязательное поведение.

— Что-то случилось? — настороженный Калебирс оглянул меня с ног до головы и округлил глаза, мол, кивни, если что-то не так.

— Я хочу сделать объявление, — немного помедлила, — начнем с хорошей новости: все вы стаете моими официальными мужьями, а не простыми обывателями гарема, если это действительно имеет какой-то вес, — на этих словах, лица мужчин слегка повеселели, даже Резар с Лаосаром больше не излучали ауру преследования и уничтожения неугодного демона.

— А второе объявление? — бдительный вопрос от Саадара ожидался, все же он был здесь самым внимательным и вдумчивым.

— Эмоциональный окрас второй новости будет зависеть от вас самих, — собралась с мыслями, выдохнула, — а вот иерархичность ваша, как моих мужей, будет постоянно меняться с определением на то, как много вы сделали для империи с этого момента, опираясь на свои собственные возможности и полномочия. «Тем мужчинам не было чем себя кормить, поэтому они подались в рабы» — больше не прокатит! Хотите ко мне в постель? Хотите внимания? Тогда, пожалуйста, работайте на народ Эрнела, а не на собственные амбиции. Не все родились в богатых семьях или с хорошей магией, как вы, — я помахала ключами от клеток перед их глазами, потом впихнула звенящий атрибут в руки Калебирсу, — ты ведь император, не разочаровывай меня, — пронзительно посмотрела в императорские глаза и пошла на выход из клетки.

За спиной моей стояла густая тишина.

— Какая женщина! — выдохнул кто-то из соседней клетки.

Я невольно хмыкнула про себя, все же не оглядываясь. Эпично завернув за угол, я стала ждать. Мои воины правильно все поняли, спустя минут пять все вместе стали методично открывать замки клеток. Но рабы отнюдь не спешили разбредаться, на них все еще были ошейники. Как я поняла, с помощью магии беглые невольники с этими кожаными ремешками на шее находятся в мгновение ока, как бы далеко не успели уйти.

Поэтому, в какой-то момент, я вклинилась в работу слаженного коллектива, снимая со всех подряд ошейники. Как мне мельком объяснили, освобождать от рабского статуса в Эрнеле позволено лишь женщинам, но доселе прецедентов не было.

Мужчины что-то говорила парням, которых открывали, некоторые в ответ кивали и собирались неподалеку в одной кучке, другие же все-таки уходили, прихватив нажитые вещи из барака.

Сармак поодаль хмуро наблюдал за тем, как разграбывают его рынок, но не вмешивался. А мне все больше хотелось придушить его, когда, по моим подсчетам, число пленников с открытыми ранами перевалило за несколько десятков, а тех, у кого неправильно срослись переломы в ногах — за сотню.

Но я терпела. Он должен доложить своей работодательнице обо мне. Она точно обязана заинтересоваться таким событием. Той особой, из-за которой упустила столько денег. А уж я-то с ней поговорю, как только явится!