29

— То есть как?! — Послышался истеричный женский возглас позади нас.

Халлония соскочила со своего носильщика и припустила в сторону магического барьера так резво, словно и не устала от жары. Забила кулаками в преграду, но это ничего не дало. Волшебство было практически прозрачным, но все равно не пропускало, хоть и расходилось волнами от осязаемых ударов, словно очень густое желе.

— И что нам делать? — устало спросила я, тоже опускаясь ступнями на песок, спускаясь с рук императора. За время пути наша процессия выпила практически всю воду. Сейчас осталось всего несколько бутылей. А нас почти тридцать человек. Да и куда тут идти за помощью? Ближайший храм — пристанище Саирталы, а девчонка явно дала понять, что гости мы нежеланные. И какого только хрена старая Азриэлла ей насолила?! Отдуваемся теперь мы.

Если без еды мы еще сможет некоторое время прожить, то без воды наше общее существование продлится очень недолго. И еще. Халлония. Ее ребенок. Может эта женщина и не образец благолепия, не священный образ прилежной матери, но нерожденное дитя ни в чем не виновато. И имеет право на нормальное развитие в утробе, без материнских голодовок и иссыханий от жажды.

— Остается только идти к храму Ферадея и просить о помощи. Раньше он был благосклонен к нашему народу. Я даже виделся с ним несколько раз примерно с пол столетия назад, — поведал Лаосар, вытирая мокрый от пота лоб. Я даже засмотрелась на его бледноватую кожу. Удивительно, но ни одного из моих мужчин ультрафиолетовые лучи практически не задели внешне.

Осмотрев себя, поняла, что моя кожа тоже практически не сгорела. Верно, это ведь не мое старое тело, а значит оно столь магично, как и тело, например, Лаосара.

— Храм Ферадея в нескольких днях пути, если ориентироваться на карту, ты уверен, что он поможет? — Настороженно спросил Саадар, что, по-видимому, перехватил инициативу нашей невольной экскурсии на свои плечи. А ведь у него неплохие организаторские способности.

— Если бы я мог говорить только о том, в чем уверен полностью, то мы бы не попали в такую ситуацию. — Пожал плечами лис, — Это бог хладнокровия, знаете ли, очень флегматичное существо, он и на сторону Морнэмиры то стал неохотно, это же надо было принимать решение, а Ферадей любит спокойствие и умиротворение, предпочитает, чтобы его поменьше трогали. Этот бог благосклонно смотрит только на тех, кто не взывает его по пустякам.

— Разговоры ничего не решат, — выдохнула я, — нужно идти, чем дольше мы стоим здесь, тем быстрее наши организмы истощаются, лучше не тратить силы на разговоры. Думаю, наша ситуация — не пустяк. Может, Ферадей поймет нам и поможет хотя бы с едой и водой.

Калебирс кивнул одобрительно, сжимая мою ладонь. Мой добрый, светлый император. Ведь, правда, ему нужно немного грубости в характер. Слишком уж добрый мужчина, как для императора. Хотя, можно считать его либеральным правителем. И не стоит думать о том, как закончили либеральные Романовы.

Я, превозмогая слабость, двинулась в противоположную сторону от магического заграждения. Остальные, порядком уставшие от долгой ходьбы, еще больше меня, часть пути отдыхающей на руках Калеба, змейкой поплелись следом, догоняя.

Я не буду ныть! Богиня ведь! Собираюсь держать планку до-последнего.

Парни Халлонии побежали отрывать девушку расстроенную, чуть ли не плачущую от существования магической стены. И я ее прекрасно понимала. В душе творилась буря, ураган, поднимающий тракторы. Но негодованием делу не поможешь. Дорогу осилит идущий. У нас дни пути впереди, ресурсы не бесконечны, а некоторые, не будем тыкать пальцами на мужчин, не ели уже примерно день. И если разделить всю еду на маленьких части, то всем не достанется даже половины от полноценного обеда. Поэтому нужно идти.

Когда жара — это все вокруг, самое емкое описание твоего состояния, когда ты чувствуешь себя огромным пылающим факелом, идешь уже по инерции, не видя ничего перед глазами, только путь. Песок в обуви стает такой примитивной мелочью, даже силы не тратишь на то, чтобы перевернуть балетку вверх дном и высыпать из емкости мини-пустыню.

Мы шли быстро, но недостаточно. Меня уже нес не только Калебирс, даже он уставал, мои мужчины несли меня по очереди, когда ноги не хотели больше двигаться. У Халлонии, точнее у ее гарема, ситуация была немного лучше, их двадцать, а значит времени на передышку больше, пока понесут остальные и очередь снова дойдет до тебя.

Вскоре начало смеркаться. Стало заметно холоднее. Мы остановились. Все просто присели на прохладный песок, наслаждаясь проникновенным холодом. Никто ничего не говорил. У меня, например, слишком пересохло в горле, чтобы из него можно было выдавить членораздельные предложения.

По крайней мере, не было никаких сведений о том, что здесь водятся какие-то песчаные чудовища, а поэтому никто не носился сломя голову, ища очередную пещеру. Всем просто нравилась эта прохлада. Даже Халлония молчала, будто загнанный зверек, смотря перед собой. Каким-то чудом песок прилип даже к симпатичному лицу девушки, но она не стряхивала его. Куда там, мы все так выглядели. И никого это сейчас не волновало.

В какой-то момент Лютимар достал из своего рюкзака бутыль воды и передал ее мне. Я встретилась с ним взглядом, беловолосый мужчина подбадривающе кивнул, улыбаясь уголками губ.

Я отпила совсем немного, а потом передала емкость с живительной влагой по кругу. Бутыль осушили очень быстро. Одна только Халлония не отпила, отстраненно смотря в одну точку. Мужчина, что сделал ее беременной, выглядел встревожено. Хотя я не знаю, переживал ли он за нее или за ребенка.

Я, пошатываясь, поднялась с места. Приземлилась рядом с бизнесхерумен, хватая за ворот платья пришедшую в себя женщину.

— Или ты пьешь воду, или я вливаю ее тебе в горло сама, выбирай, — прохрипела я, — ты носишь в своем животе чудо этой империи. Перестань засовывать голову в задницу и образумься!

Она смотрела на меня остекленевшим взглядом секунд пятнадцать, а потом… разревелась, утыкаясь сопливым носом в мое плечо. И откуда только жидкость в организме берется?

Я растерянно отвела взгляд, встречаясь глазами с повеселевшими мужиками. Рыдания все усиливались, я робко погладила Халлонию по голове.