4

- Лютимар, — снова обратилась я к парню, — если гаремы так страшны, почему ты пришел на этот отбор?

— Что вы, — усмехнулся парень, — вы ведь необычная женщина, в пророчестве говорилось, что вы будете самой доброй и прекрасной из живущих ныне. И я уверен в этом, хоть и не вижу вас.

— Че? Я что ли? — вырвалось оторопелое, — неправильное какое-то у вас пророчество.

— Но это правда, — поддержал его Калебирс, — все женщины, что сейчас считаются красивыми в нашей империи и вполовину не так прекрасны, как вы. Может когда-то были, но Эрнел всегда была воинственной империей, и женщине рождались под стать мужчинам, сильные, крепкие. А вы оказались хрупкой, словно цветок светло-синего Азамариса, прикоснуться страшно, а смотреть приятно.

Мои щеки запылали. Никто еще не делал мне столь приятных комплиментов. В этот момент до дрожи захотелось посмотреться в зеркало. То, как я выгляжу, стало для меня самой большой интригой.

— Продолжим, — отчеканила, и снова отвернулась от императора, натыкаясь на такой же тщательно-вдумчивый взгляд Резара, который он не сводил с меня ни на мгновение, — следующий, — пошла к ближайшему мужчине, намереваясь выслушать все предстоящие рассказы. Хочу дать шанс каждому.

— Я Саадар Галионский, старший брат Калебирса и придворный маг империи… — он говорил что-то, а меня как обухом по голове ударило, неимоверно захотелось снять с него повязку и посмотреть на лицо, проверить догадки, что я и сделала, стянула с него ткань. Наши взгляды встретились. И это было что-то неимоверное. Я смотрела на точную копию своей первой школьной любви. Самый популярный красавчик школы из десятого «Б».

Те же серые раскосые глаза с длинными, завернутыми вверх, ресницами, красивые губы, о которых, четырнадцатилетняя я, лежа в постели, грезила по вечерам. Тот же курносый нос. Даже веснушки…

— Не может быть, — выдохнула, положив ладонь на его лицо.

Саадар растерялся, смотрел удивленно, но лишь на мгновение, уже тоже потянулся к моей щеке рукой, когда меня кто-то отдернул от него и с силой прижал к себе.

— Мое терпение небезгранично, — прорычал Резар, цепко смотря на мою школьную любовь.

— Зар, я ведь даже не прикоснулся, — так же с вызовом ответил Саадар, не собираясь уступать.

А они тут все друг друга стоят.

В серых глазах внезапно появилась сталь. Вот этого у его двойника не было. Словно не серый, а пепельный, превращает в пустоту все внутри соперника.

Я внезапно засомневалась в том, кто из них клал к своим ногам полчища врагов на поле боя.

— Мелкий, не нарывайся, — гаркнул военачальник в ответ, все так же не отпуская меня из объятий.

Внезапно захотелось поплыть в таких медвежьих оковах, но я держалась, честное слово.

— Эй, поставь на место, — пробубнела я ему в район грудной клетки, — все же прилично было, я просто пылинку со щеки его смахивала.

На секунду Резар сжал мою талию сильнее, отчего воздух из моих легких выбился насухо. Но все же меня нехотя отпустили. Я заметила, что у мужчины на лице играли желваки. Он очень старался держаться. Отвернулся, отходя к дальней стенке, оперся об нее, скрестив руки на груди. И все так же смотрел, подлавливая каждую деталь, словно хищник.

А я задумалось о том, что трудновато с ним будет.

Подметив для себя, что при Резаре с другими мужчинами заигрывать и глазками стрелять не стоит, повернулась обратно к Саадару.

— Ты похож на мою первую любовь, — решила выдать все, чтобы понимал мой повышенный интерес к себе. Все-таки нужно же как-то отмечать любимчиков.

Мужчина молчал, но щеки немного порозовели, он старался не встречаться со мной взглядом. Видно, что баб нет — не испортился мужик.

— Я лучше здесь постою, — рыкнул Резар, снова оказавшись возле меня, прямо за спиной, словно нависшая скала. Саадар поднял на него хмурый взгляд. Мне показалось, между ними с Резаром метались молнии.

Но руки военачальника держали крепко.

Бедный, он как мужика штырит. Неприятное чувство — ревность, а если это еще и развито настолько, и удержать трудно. Короче, не завидую я Берсерку.

Так и выслушивала остальных, с ним под боком. Мужчины чувствовали, что он рядом и от того нервничали, сбивались, перепутывали слова.

А я уже начала воспринимать их какими-то хлюпиками, по сравнению с моим исполином. Интересно, дальше еще будет кто-то из этой ветви воинов, что и Резар? Если я наберу себе таких много? Мне кажется, в таком случае империи снова настанет конец света.

Словом, на сегодня я закончила, не выбрав больше никого. Как раз в троих уложилась, лишние мне не надо.

Когда мы вчетвером начали спускаться по ступеням храма имени меня, что был на возвышении, я обомлела, посмотрев вниз. У подножья святилища стояли сотни тысяч мужчин. Пласт людей уходил, наверное, на полкилометра вперед, яблоку негде упасть.

Все они смотрели в нашу сторону. И когда мы вышли, начался такой галдеж, звуковая волна, что у меня уши заложило. Они что-то кричали, пытались донести до меня какие-то послания, бросались цветами, тянулись руками, вверх, к нам. Я аж почувствовала себя главным героем фильма «Парфюмер». Концерт можно устраивать.

— И как мы пройдем через это все? — пискнула я, спрятавшись за спиной все еще голого Калебирса, что, впрочем, ничуть не стеснялся.

— Думаю, надо открыть портал, — хмурился Саадар, — так будет менее проблематично.

Сказав это, он взмахнул рукой. И перед нами появилась искорка, что стала расширяться до трех метров в высоту и двух в ширину, портал переливался фиолетовым цветом и практически полностью закрыл нас от половины населения империи. Я поняла, что нужно туда войти, но перед этим…

— Мальчики, до встречи, — выглянула я из-за переливающегося нечто и помахала рукой живому ковру из мужиков под храмом.

А ведь некоторые из них, правда, могут стать моими наложниками. Не все, конечно. Я еще с дуба не рухнула.

Как сказал Калебирс, будем поддерживать надежду народа.

Я не выходила полностью из укрытия портала, только выглянула по плечи, светлые волосы с моего плеча тоже скользнули вбок, перпендикулярно земле, ветер немного встрепал их. Я стрельнула глазками в ближайших мужчин. Они тоже были ничего так.

Эренильцы наверняка не поняли, что я сказала, не услышали. Но заметив снова меня выглядывающую, да еще и махающую им, живая волна с диким ором рванула к ступеням храма, стараясь разбить энергетический щит, тут же поставленный Калебирсом.

— Быстрее, — рыкнул он, — там куча сильных магов, я долго держать не смогу.

Резар внял и, не спрашивая, подхватил меня на руки, будто невзначай провел рукой по обмаженному плечу и шагнул в портал. А я не сопротивлялась, блаженно улыбаясь. Впервые в жизни я получила столько внимания от мужчин. Не хочу, чтобы этот сон заканчивался. Я даже чувствую себя помолодевшей! Словно мне снова двадцать…

Выйдя из фиолетового нечто именуемого порталом, Резар ступил ботинками на белый пушистый ковер в поистине царской комнате. Я так восхитилась, разглядывая роскошь вокруг, что дыхание сбилось. Большая круглая кровать, на которой поместилось бы человек десять не прикасаясь конечностями друг к другу. Ну, если местных мужиков, то пять. Над ложем висел бело-золотой воздушный балдахин. К подножью кровати придвинута софа без спинки, в тон по цвету. Рядом с симпатичным туалетным столиком, что стоял напротив окна, находилось две двери.

Я сразу попыталась сползти с Резара, чтобы посмотреть, что за ними. Но почувствовала, как из его груди вырывается рык, очень похожий на недовольство зверя. Меня прижали еще плотнее к большому телу. Я пискнула, попытавшись поднять голову, чтобы посмотреть ему в глаза. Мне это удалось.

— Что случилось?

Берсерк стоял с закрытыми глазами, трудно дышал, крылья носа расширялись слишком часто и сильно. Медитирует, что ли?

— Это их особенность, Эйдегийцев, — хмыкнул вошедший следом Калебирс, — прикасаясь больше нескольких минут к предмету своего обожания, отпустить уже слишком трудно, для этого нужна концентрация. Кстати, если что, эта комната полностью твоя.

Я предмет обожания?! Боже сохрани этих глупцов.

— Лучше помолчи, Калеб, — рыкнул Резар, — я пытаюсь, — прорычал он сквозь зубы.

Я прикусила язык, уже не вступая в диалог. А если у него не получится собраться? Я всю жизнь буду у него на руках?!

В принципе, перспектива не то чтобы ужасная…

Но в следующую секунду воин меня успокоил, тяжело вздохнув, поставил на пол и отошел на метр, отвернувшись. Я заметила, что костяшки на его пальцах побелели, так сильно он их сжимал.

— Я же говорю, — шепнул подошедший император, — лучше откажись от него, пока не поздно.

— Не нарывайся! — прозвенел рык с угла комнаты да такой, что балдахин над кроватью затрясся.

— Резарчик, ты главное успокойся, — выглянула я из-за плеча Саадара, — не нервничай.

В эту минуту в комнату постучали, мы все, кроме Резара, обернулись к двери. Внутрь вошли два таких же красавца, как и мои мальчики, на них была серая бесформенная одежда, но даже она не скрывала габаритов. Один — брюнет с шоколадными волосами и, в отличии от других моих мужиков, у этого волосы были короткие. Второй — блондин, как и Калеб. Приглядевшись, я заметила на их шеях ошейники.

— Вы кто? — осмотрев их, задала вопрос.

— Это твои рабы, — ответил мне Саадар, весело усмехнувшись, — я прикупил их на рынке для тебя.

— Кто?! Рабы?! — поперхнулась я.