48

Спустя несколько истомных часов мы с Лютимаром миленько ворковали в обнимку и переговаривались о разных бытовых мелочах, подумывая спуститься в столовую к обеду, когда в спальню без стука ворвались, на ходу распахивая дверь. И не кто-нибудь, а Халлония собственной наглой персоной.

— Надо же, очухалась! Белобрысый номер три, привет!

Осмотрев девушку в легком воздушном белом платье, что очень подчеркивало рыжину ее волос, я вдруг четко отметила для себя, что при первой нашей встрече живот девушки явно был значительно меньше. И еще… что она здесь делает? Почему не убралась к себе домой? Здесь-то порталы разрешены.

— Я пойду обед в столовой устраивать, не скучай, — чмокнул меня мужчина, уже намереваясь подняться с кровати, но я за руку его притормозила, выразительно округляя глаза.

Голый ведь!

Халлония насвистывала себе там какую-то песенку у окна, показательно не смотря на закрученного в одеяло героя-любовника, пробирающегося к двери перебежками.

— Так-то ты могла и постучаться, — начала разговор, когда Лютик вышел, — а если бы мы не просто лежали?

— А вы и не просто лежали, — хмыкнула рыжая, плюхнулась на кровать рядом со мной, по инерции подскочив немного на пружине.

Девушка тут же грациозно закинула ногу на ногу, упираясь подбородном в руку, что в свою очередь прижималась локтем к бедру.

— Ты хоть в окно не подглядывала? — намеренно съязвила я, — и почему одна? Сегодня без свиты?

— Я всех распустила, — обыденно молвила собеседница, вдохновленным взглядом вглядываясь в пейзаж за окном, — даже рассказала всем о настоящем отце ребенка, свою правдивую историю.

— Ну ты даешь, — я аж подалась ближе к ней, — отчего такой героизм?

— Не хочу больше фальши. Не собираюсь отныне никого держать рядом, не имея искренности с моей и противоположной стороны. Если понадобиться, буду воспитывать ребенка сама. Я слишком много ошибалась в жизни, чтобы продолжать это делать и дальше.

— Ты умница! — В сердцах схватила Халлонию за руку, улыбаясь во все зубы, отчего-то счастье за нее распирало изнутри, — если хочешь, можешь жить у меня, сколько понадобиться!

— Спасибо, — стрельнула глазками рыжая бестия, — этого у меня не отнять! Я изумительно прекрасна, с какой стороны ни посмотри!

Я закатила глаза, но сразу же расхохоталась, мысленно свесив на руке самомнение этой девушки.

— Твое гостеприимство это, конечно, хорошо, но ты бы о своих проблемах подумала. Вроде как, ратуешь за снятие проклятия, прекращение рабства и мир во всем мире, но не предусмотрела протесты по всей империи!

— Протесты? — нахмурилась я.

— Очнись. Тебе об этом наверняка говорили. Отборы в твой гарем больше не устраиваются, мужчинам, населяющим империю, это не нравится. Кругом молва только о том и идет, что тебя прибрали к рукам приближенные императора и он сам. Винят-то не тебя, народу очень понравился тот поступок с освобождением рабов и предоставлением им возможности отстроить себе собственное жилье, осуждают твоих мужчин.

— Блин! Не о чем людям потрепаться! — зло выдохнула я, сжимая кулаки, — я ведь даже без отборов умудряюсь пополнять свои мужественные ряды, только митингов не хватало для полного счастья, — многозначительно взмахнула рукой в сторону двери.

— Может и не хватало, — Халлония насмешливо закатила глаза.

— Помолчала бы лучше, — сквозь зубы выдохнула, зло откидывая одеяло, поплелась в ванную комнату, прокручивая в голове не радужные перспективы.

После почти утреннего принятия теплой ванной процедуры, Халлонии в спальне уже не оказалось, я с безразличием отметила этот факт, направляясь в гардеробную. Одежду выбирала под стать скоротечному настроению — серую и закрытую, но эмоции явно перетекли в более красочное русло, когда я спустилась в столовую, уже улавливая носом приятные запахи, заставляющие живот настойчиво урчать.

Главным фактором поднятия настроения стало то, что все оказались в сборе, и даже вид Халлонии не подпортил впечатления.

Как я поняла по нехитрым подсчетам у себя в голове, а я не математик, сегодня должен быть день Ферадея, но уже получилось так, что он стал больше посвящен Лютику. Не назову это несправедливостью, все-таки прошлые сутки я провалялась в отключке, встречаясь с Морнэмирой, а не нежилась в объятиях Лютимара. Еще недавно у нас вообще была сложная ситуация.

За столом оставалось одно свободное место, причем, случайно или нет, но справа от него сидел Ферадей, а слева — Лютимар. На мне скрестились почти все взгляды находящихся в помещении, когда я зашла, спиной ко входу сидели мои «ранние» Апполоны с первого отбора, по противоположную сторону — Лаосар, Лютимар, Даурэн и Ферадей. Как ни странно, но мои глаза тут же утонули в нежных голубых омутах Лютика, напоминая о ласковом утре. Периферийным зрением случайно заметила, как губы Ферадея едва заметно недовольно поджались.

— Только тебя и ждали, копуша, — фыркнула Халлония, разбавляя тишину и наматывая на столовый прибор лапшу, — я им говорю, мол, сейчас схожу, потороплю ее, но они: «не-е-ет, Азри любит поплескаться в ванной», тьфу, я жрать хочу, — вещала она, одновременно засовывая в рот половину порции. Видно, правда, проголодалась, бедненькая.

Я, улыбаясь, словно Елизавета вторая, под конвоирными взглядами прошествовала к пустующему стулу, только ручкой зрителям не помахала.

Как только села, под столом на обе коленки сразу опустилось по одной, из двух пар, мужской руке, а потом голубой и карий взгляды скрестились, я почувствовала себя желанным магнитным полюсом, отталкивающим их друг от друга.