55

Выволокло из сна меня кое-что лучшее из того, что может разбудить. Чьи-то губы скользили по шее, периодически немного прикусывая нежную кожу. Выпутав руки из одеяла, я приобняла военачальника, счастливо улыбаясь с закрытыми глазами. Я чувствовала как веки, что прикрывали глаза, дрожат от солнечных лучей, что ложились сверху, пробиваясь в комнату сквозь толщу стекла.

— Резар, и откуда желание берется, после такой-то ночи? — Я не лукавила, время выдалось наполненным до отвала разными ощущениями. Мы не остановились на одном разе, постоянно снова возвращаясь к исследованию распаленных тел друг друга. И открывали все новые и новые зоны повышенной чувствительности в разных точках телесных оболочек.

Мужчина остановился. А мои руки доползли до его шевелюры, зарываясь в нее пальцами. И тут я растерялась. Волосы. Они были другими. Более длинными и мягкими, чем у Берсерка. За ночь я успела исследовать все части тела Резара. А тут что-то не сходится!

Я резво, испуганно распахнула глаза. Тут же встречаясь с глазами Калебирса, что почему-то сейчас потемнели ближе к синему цвету. Мужчина смотрел на меня сосредоточенно, а я на него — растерянным взглядом.

Конфуз…

— А г-г-де Резар? — просипела я, чувствуя себя пойманной на поличном.

Калеб нахмуренно сдвинул брови, но ответил:

— Он внизу, решает некоторые… дела. Я справедливо решил, что после ночи с Резаром наступает мой день с тобой.

— Все верно, — я пристыжено закусила губу, осматривая ножки туалетного столика у дальней стены, — прости за этот случай.

— Все хорошо, — император улыбнулся искренне, но мне показалось, что на дне его глаз засела грусть.

Вот я идиотка!

Потянулась, чтобы обнять его покрепче. Мне точно не хотелось бы, чтобы Калебирс был грустным. Да еще и из-за меня непутевой.

Кое-как замять ситуацию получилось, но я все равно понимала, что император скрыл свои претензии. Это наверняка еще вылезет. Один вон уже в отместку шлепал!

Сейчас, лежа в ванной, я могла в полной мере насладиться воспоминаниями, прокручивая в голове каждую мелкую деталь прошлой ночи. Тело до сих пор горело. Резар оказался просто невероятным любовником. Мужчина с большой буквы.

Вскоре, чтобы найти хоть одного обитателя дворца, мне пришлось поплутать. Осматривая малую гостиную, где все всегда собирались, я гадала, куда пропали мои мужчины. Даже Халлония, и то исчезла, в комнате своей не обнаружилась.

Ответ не заставил себя долго ждать, когда я прошла сквозь арку слева от мраморных ступеней в большую гостиную.

Здесь было очень много народу, своих мужчин я нашла сразу, созерцая их всех, на душе потеплело. Халлония, с ногами забравшаяся в массивное кресло, восторженно всех рассматривала, что-то пожевывая. Я последовала ее примеру, напряженно сжав косяк прохода пальцами. Помимо того, что здесь были все представители моего гарема… и Варсар, тут собрался, наверное, весь пантеон этого мира, конечно, кроме Морнэмиры, я чувствовала в этих существах божественную силу очень высокого порядка.

Примерно с десяток женщин разнообразной внешности. Двадцать незнакомых мужчин-богов. И Дюрсик.

Мой взгляд первым делом зацепился за девушку, что стояла ближе всех ко мне спиной. Ее огненные волосы, самого что ни на есть насыщенного красного оттенка, прямо-таки насильно притягивали глаз. При этом фигурка была сочной, размера «есть за что подержаться».

Дальше взгляд метнулся к мужчине в зеленом камзоле, с русыми кучерявыми волосами, напоминающими пачку с макаронами. Он недовольно смотрел куда-то в район большого окна, я проследила за его взглядом.

Там, освещенный лучами утреннего солнца, стоял Варсар. Черные глаза бога войны осматривали всех вокруг спокойно, без надменности, без смешков, но с видимой решимостью. Он был как всегда неимоверно притягательным, чувствовалась харизма лидера, такому и вести других за собой. Видимо, именно он тут вел «лекцию».

Варсар первым заметил меня.

— А вот и она, — улыбнулся искуситель, прочерчивая линию своим взглядом прямиком мне в лоб.

Все уставились на меня. Я тут же почувствовала себя до глупости неловко. Повисла тишина. Варсар взмахнул рукой, подзывая к себе. Я сквозь толпу стала гуськом пробираться к нему, стараясь не показывать смущение. Тоже ведь богиня! Глупо было бы упасть перед всеми ними лицом в грязь.

Уже на подходе к спокойно улыбающемуся богу войны, сложившим руки за спиной, я плыла твердым шагом, гордо расправив плечи.

— Как я уже говорил, — отрапортовал черноволосый бог, положив руки на мои плечи, когда я ко всем повернулась, — Азриэлла — единственный наш ключ к тому, чтобы вернуть все на круги своя, как было четыреста лет назад, — лекторским тоном поведал он.

А мой взгляд в этот момент споткнулся о Саирталу, ту самую богиню, что первой нам отказала в помощи. Что она здесь делает?! Кто пустил?!

Саиртала, заметив внимание к себе, скривилась и отвернулась, поджав губы. На всей остальных божественных лицах оставался сухой нейтралитет.

— Она об империи позаботиться не может, что уж говорить о том, чтобы вверить ей свою преданность? — Воскликнул кареглазый мужчина с вертикальными зрачками, упирающийся в один из сервизных шкафов спиной, сложив руки на груди. В его лице не было прямой неприязни ко мне, но настороженность точно присутствовала.

Как пощечину дали. Не могу позаботиться об империи?! Это правда. Но говорить такое при всех — унизить меня.

Внутренности опалило раздражением. Но я нашлась что ответить:

— Народ Эрнела любит меня, они признали мои заслуги, когда я распустила первый невольничий рынок!

— Тогда почему на твой дворец каждый день совершаются набеги? — Изогнул собеседник бровь.

По пространству прокатились едва слышные перешептывания, при этом некоторая часть собравшихся здесь, смотрела на меня все с большим недоверием. Дюрсик отстраненно хлопал глазами, сжав подлокотник дивана.

Я бросила острый взгляд вправо, ко второму окну, там стояла толпа моих мужчин. Мне не рассказывали ни о каких набегах. Почти все отвернули головы в сторону под моими не закрывающимися глазами, что проецировали тяжелый взгляд.

— В народе всегда найдутся недовольные, — выпалила я, поворачиваясь обратно к протестанту.

— Это потому что они видят несправедливость, — хмыкнул тот, в камзоле, — были обещаны регулярные отборы до снятия проклятия, но они закончились как только ты впустила в свои круги императора и его приспешников. Народ негодует.

— Бруно, этот вопрос куда более тонкий, чем может показаться. Надо ли впускать в свою жизнь лишних мужчин? Туда и наплевать могут. Вообще чудо, что она забыла о том дохляке Симране, — вдруг вступилась за меня миниатюрная блондиночка с косичками, она негодующе поджала губы, а веснушки что усыпали девичье лицо, делали ее злость даже милой.

— Калебирс, — решилась я, — устрой на вечер большой отбор, мужчин на сто, чтобы больше претензий ни у кого не осталось!

— Будет сделано, — просипел император, направляясь в выходу.