69

Такая новость поначалу ввергла меня в полурадостный ступор. Шутка ли, в этом мире существуют противоборствующие артефакты, способные перекрыть что-то настолько сильное, как сила от сделки с древними демонами?

— Он единственный в своем роде, — продолжила подруга, — когда-то мы с сестрами думали, что семейный артефакт проще выбросить, чтобы место не занимал. Мой дедушка когда-то был главой сообщества по борьбе с теми, кто заключил сделку с демонами и получил такое Око Аргарда в полное пользование, делая плохие дела. Он уничтожал такие артефакты, они — сущее зло. По крайней мере, так мне рассказывали. Тогда-то он со своими сторонниками и создал Посох Вейла, названный в честь него же.

— Как скромно, — хмыкнула я, а у самой глаза по песку бегали. Это же идеально! Все складывается по-настоящему волшебно! Халлония просто кладезь помощи для меня, кто бы мог подумать, что ее дед был настолько выдающейся личностью!

— Да, дед никогда скромностью не страдал, он был строгим человеком, но все же хотел сделать мир лучше.

Во мне боролись два противоположных чувства. Когда в игру вступает что-то такое, сложно трезво оценить, как это лучше использовать для всеобщей выгоды.

— Мы не должны им рассказывать, Халли, пока что продержим в секрете. Мужчины не воспримут эту информацию правильно. Они прямо настроены решить все грубой силой. И тут еще непонятно, кто попедит, но потери явно понесут обе стороны. А мы могли бы сберечь жизнь Морнэмиры и не подвергать никого опасности.

— Азриэлла, не глупи, Морнэмира продала свою душу. Она не принадлежит сама себе, вполне возможно, что ее действиями управляют древние демоны.

— Ошибаться может кто угодно, тебе ли не знать, Халлония, — на мои слова девушка насуплено отвернулась, но я продолжила, — меня отправили в этот мир со словами, чтобы я не бросала никого, кто в этом нуждается. Морнэмира очень сильно перешла черту. Но в кого мы превратимся, пойдя на поводу ненависти? Разрушение — то, чего добивается любое зло. Я не хочу казаться святой, эта женщина поступила по-идиотски с самого начала, но ведь и были в ее действиях хорошие порывы. Она наказывала виновных, насылая проклятие на империю. Но заигралась.

— Азри, ты… — в голосе собеседницы явно слышалось недовольное несогласие.

— Я хочу разорвать круг ненависти и ошибок, — перебила ее, — а Морнэмира первой не начнет этого делать.

На душе клубилась печаль, но я и знала, что хочу поступить правильно. Просто меня никто не поймет. Всем нравилась мысль о новой войне, мужчинам она нравилась.

И тогда я первый раз задумалась о том, действительно ли они поняли свои прошлые ошибки, те, из-за которых народ Эрнела там, где есть сейчас — на выжженной земле.

— Ладно, — через зубы промолвила рыжая, — но я делаю это лишь в благодарность за все, что ты для меня сделала.

— Спасибо, Халли, — я благодарно коснулась ее плеча, но женщина раздраженно двинула им, скидывая мою руку.

— Скорее всего, с тобой оставят какого-нибудь Лютимара, они явно подозревают, что ты вынашиваешь протестный план, чтобы тоже участвовать в бойне. Понимаю, любовь, все такое, но твоего Лютика придется вырубить, когда все уйдут и только потом перемещаться в мое семейное поместье за артефактом, иначе он доложит остальным твоим. И тогда никаких спасений утопающих не предвидится.

— Рыжая, я тебя люблю, — с негромким писком кинулась ей на шею.

— Рыжая?! У меня вообще-то медовый цвет волос! А ты белобрысая!

Я весело расхохоталась. Халлония навсегда останется собой!

Тогда к костру вернулся Саадар. Мы с подругой замолчали, каждая думая о своем.

— Девочки, о чем вы тут говорили? — Небольшой подозрительный вопрос от придворного мага разрезал тишину, пока тот мостился возле меня, прижимая к себе.

— Говорю Азриэлле, что эти туфли давно пора выбросить. Безвкусица. — Фыркнула Халлония.

***

Следующие часы протекали очень мучительно. Я переживала, нервничала, гадала, как все оно будет дальше. Даже начала сомневаться в том, правильно ли все решила. На самом ли деле Морнэмире можно давать второй шанс?

Нет, я не хочу отступать. Насилие мало что может решить. Нужно обезоружить проклятейницу, а потом рассматривать, как стоят шахматы.

Мои воины, поев, сновали туда-сюда. Собирались, складывали палатки. Вскоре начали открываться порталы, а из них выходить боги, с которыми мы сумели договориться насчет сотрудничества.

Большинство из них смешливо смотрели на меня, скромно сидящую в уголку, которой не разрешили участвовать в главном мероприятии года. Я лишь мысленно показывала всем средний палец, сосредоточившись на своем. Мы с Халли говорили ни о чем, поддерживая антураж, девушка полностью доверилась мне, ничем не выдавая суть нашего диверсионного плана.

Вскоре мои мужчины стали подходить, целуя в губы перед уходом, не замечая, как сердце одной блондинистой особы кровью обливается. Я ведь и переживала за них безумно. На войну отпускаю, а сама не могу пойти следом! Пока что не могу… но через пол часа!

— Мы вернемся с победой, Азри, — прошептал мне в губы Резар, отстраняясь, ласково улыбаясь.

Как оказалось, мы с Халлонией недооценили силу переживаний представителей сильного пола обо мне. В лагере оставили небольшой отряд в двадцать человек, что должен был меня защищать. И, скорее всего, никуда не пускать. А еще здесь задержался Лютимар, как и думала Халли. И Саадар, как мы вообще не ожидали. Очевидно, что Саад самый сильный маг, если считать чисто магическое одарение, но мужчина захотел оставаться рядом. Хотя я и подозревала, что ему просто не нравится насилие, которого там, куда все ушли, будет предостаточно.

Итого на поле боя, в небесную пустошь дома Морнэмиры, отправились шесть моих мужчин, двое из которых боги, а один императр, что точно хочет отвоевать свое мирное существование в цветущем государстве, с пятьдесят других богов, уставших от проклятия, готовых швыряться градом магией на любого, кто с ними не согласен. И несколько сотен обычных воинов, гордых служением в моей армии.

Нужно было действовать быстро, чтобы опередить их, пока те не напали. Морнэмира будет отбиваться. И больше всего я переживала не о ней, хоть и собиралась все решить полюбовно.

— Что мы будем со всеми ними делать? — Прошептала я прямо в ухо Халлонни. — Двадцать человек мы точно никуда не денем, чтобы уйти незамеченными.

Девушка в ответ посмотрела на меня, как на очень наивного ребенка.

***

Спустя двадцать минут мы затаскивали в палатку последние усыпленные тела, чтобы хотя бы издалека не было видно, что здесь нет сознательных людей.

Меня мучила совесть, оставлять всех здесь в состоянии абсолютно беспомощном не было ни желания, ни моральных сил. Но Халлония настаивала, что скоро они очнутся, усыпляющая магия действует недолго и очень выборочно, поэтому нам и стоит поспешить. Все может сорваться в любой момент, и тогда пропадут наши добрые дела. (3303c)

— Мы потратили слишком много времени, чтобы перетащить твоих Лютимара с Саадаром на кровать, — недовольно возражала девушка, — хватит мяться!

— Я стараюсь! — Огрызнулась я.

Халли стрельнула в меня колким взглядом, схватила за руку и потащила в портал к своему родовому поместью.