Он все понял. И как мальчишка, принялся обнимать меня, готовый просто задушить в объятиях.

Я так и знал, так и знал! — наконец произнес он, отдышавшись — боже, Дирана, какую радость ты мне даришь!

И он опять принялся меня обнимать, так крепко сжимая, что я не на шутку перепугалась.

Тише ты — еле отстранилась я — там же ребенок! Раздавишь!

Он засмеялся, потом взял мою руку и поцеловал.

Новый лорд Стейн родится! - произнес он с чувством, и глаза его увлажнились.Или леди — добавила я.Или леди — охотно согласился он.

Затем мы вышли из дома, где жил доктор. Причем Ричард шел чуть впереди, бережно ограждая меня от всего, что могло повредить по его мнению, здоровью моему и ребенка. От прохожих, дверей, углов, собак и даже косых взглядов.

На следующее утро меня разбудил нежный поцелуй в висок.

Я уезжаю - прошептал мне Ричард на ухо.

Я открыла глаза. Он был полностью одет.

Куда — спросонья я плохо соображала.К матери — признался он и добавил — у меня сегодня день рождения, его я традиционно праздную у нее.А я? - возмущенно уселась я на кровати — Меня ты с собой не берешь?Что ты! - испугался он — Конечно, ты тоже там будешь. Но позже. И да, приготовь пожалуйста какой-нибудь подарок.Для тебя? - уточнила я.Нет — он досадливо отмахнулся — для матери.Но ведь день рождения же твой!Ага, но подарки получает она — усмехнулся Ричард — так уж заведено в нашем семействе. Ты особо не старайся, в качестве подарка сгодится даже ваза. Тут главное — сам факт.

И пока я не успела опомниться, он уже вышел за дверь. Я осталась сидеть с вылезшими на лоб от удивления глазами. Замечательно, день рождения моего мужа мы будем праздновать у свекрови. И дарить подарки придется тоже ей.

Я не спеша оделась и принялась ходить по дому, высматривая, какую бы старую вазу завернуть в качестве подарка для Ровейны. В конце концов Эмили вынесла из кладовки какой-то малахитовый подсвечник, утверждая, что он хранится там с незапамятных времен. Вот его-то я и решила подарить от нас с Ричардом на его день рождения.

Я попросила Эмили завернуть подарок в красивую оберточную бумагу. А сама уселась сочинять открытку по такому случаю. Во что я написала:

«Уважаемая Ровейна! Наша мама и свекровь! От всей души поздравляем вас с Днем Рождения вашего единственного сына Ричарда и желаем вам долгих лет жизни. Ему мы тоже желаем всего наилучшего, к тому же скоро он станет отцом, поэтому удача ему понадобится!

Дирана и Ричард Стейны»

Удовлетворенная написанным, я заклеила конверт. Затем отдала его Эмили, чтобы она приложила его в подарку. Я нисколько не сомневалась, что новость о ребенке не станет новостью для Ровейны. Ричард уже поехал к ней, а значит наверняка об этом расскажет.

Затем я принялась с особым тщанием выбирать наряд и украшения для сегодняшнего вечера. Ведь это был день рождения Ричарда, к тому же отмечаться он будет у его матери — особы властной, аристократичной и капризной. Поэтому выглядеть мне надо было на все сто или лучше двести процентов.

К счастью, украденные украшения уже вернулись ко мне, поэтому я с особым удовольствием надела бриллиантовые серьги бабушки Ричарда. Я успела изрядно к ним привязаться, к тому же они были неброскими и подходили ко всему. А платье я выбрала золотого оттенка, чтобы на этот раз сиять, а не чахнуть бледной лилией на диване в углу.

Сверху на золотое платье я надела то самое украшение, которое Ричард подарил мне после «первой брачной ночи». Как оказалось, оно вполне подходило для ношения и поверх одежды и прекрасно смотрелось при этом. Сегодня я была ослепительна в прямом смысле слова.

Как всегда у Ровейны было полно народу. Но когда я вошла, взгляды всех присутствующих обратились ко мне. И Ричард был там — он стоял в углу, беседуя с матерью и каким-то дамами. Едва он посмотрел в мою сторону, как застыл, как громом пораженный. Мне казалось, даже смолкла музыка.

Я не понимала, почему все смотрят на меня и шепчутся. Я хоть и выглядела вызывающе, но ведь не голая же вошла в самом деле. Однако господа смотрели на меня сальными глазами, а дамы... Дамы сконфуженно прятались за веерами, улыбались и что-то шептали друг другу на ухо.

Когда я шла по направлению к Ровейне и Ричарду, толпа расступалась передо мной, охая и ахая. Ричард подошел ко мне, красный от смущения и схватил за рукав.

Ты чего? - возмущенно высвободилась я — Больно же!Ты зачем его надела? - процедил он сквозь зубы.Что? - не поняла я его вопроса — Ты о чем вообще?О цепях вожделения, конечно же — все также холодно цедил он сквозь зубы.О чем? - я порядком растерялась — Ах, ты об этом?

Я приподняла золотые цепочки, бряцавшие на мне, и вопросительно посмотрела на него. Он кивнул.

Так это же, - от возмущения у меня пересохло горло — это ведь подарок после первой брачной ночи, ты сам говорил.

Ричард молчал, но глаза его пламенели адским огнем. Он провел меня мимо матери и заставил усесться на диван в укромной нише. Я смотрела на него снизу вверх, чуть не плача.

Он немного смягчился. Присел рядом и принялся успокаивать.

Понимаешь, это украшение — начал он наконец — оно, как бы тебе сказать, неоднозначное. Цепи вожделения не носят в обществе. Это все равно, если бы ты вышла в свет с закапанной кровью простыней, демонстрирующей, что ты девственница. Это интимный подарок, только двое должны знать об этом. Женщина надевает цепи только для своего мужчины, поэтому они так и называются.

Я сидела ни жива, ни мертва. Вот это я опозорилась.

Так почему ты, черт побери, мне не сказал об этом раньше? — принялась я срывать с себя золотые цепочки — почему?! Откуда я могу знать все эти ваши чертовы нюансы?Тише! - Ричард приложил палец к губам.

Но я уже разошлась, и вскоре все цепи были сорваны. Золотые звенья с уцелевшими бриллиантиками раскатились по полу. Кто-то из гостей, стоявших неподалеку, даже пару раз нагнулся, чтобы подобрать валявшиеся под ногами драгоценности.

Я плакала. Какое унижение!

Ричард похлопал меня рукой по плечу. Казалось, ему вовсе не было жаль дорогого украшения, безвозвратно потерянного. Я посмотрела на него и не поверила своим глазам. Лицо мужа сияло белозубой улыбкой.

Зато теперь все знают, что наш брак настоящий — весело произнес он и подал мне руку — ведь цепи рабынь дарятся только самым искусным любовницам, способным доставить самое изысканное наслаждение.

Я посмотрела на него, скорчив рожу. Но хоть глаза его уже весело смеялись, говорил он необычайно серьезно.

Ричард подвел меня к матери, и мы поздоровались. Дипломатичная Ровейна предпочла не заострять внимание на недавнем инциденте, за что я ей была очень благодарна. И даже пожалела, что не слишком старалась накануне с выбором подарка.

Но самое главное было впереди, когда Ровейна принялась разворачивать подарки. Она и в самом деле получила их немало.

Когда очередь дошла до моего свертка с малахитовым подсвечником, я с замиранием сердца ждала ее реакции. Ровейна поднесла к глазам открытку и прочла ее про себя. Потом, видимо не поверив своим глазам, прочла еще раз.

Затем охнув, опустилась на диван.

Воды, воды! - жалобно простонала она.Что ты там написала? - накинулся на меня Ричард.Ничего — повела я плечами — только то, что скоро она станет бабушкой.

У Ричарда упала челюсть.

Ты что, ей еще не сказал? - я была вне себя от негодования — ведь ты же сегодня целый день здесь торчишь! Неужели не было времени?Да я и не собирался пока говорить — произнес он немного виновато — мало еще времени прошло, рано.Рано! — передразнила я его — Иди вот теперь, успокаивай мамочку.

Он послушно пошел к Ровейне и уселся рядом, взяв ее руку. Та была очень бледна и смотрела на него изумленно. Окружающие не понимали в чем дело и перешептывались, высказывая всяческие версии разной степени испорченности. Наконец одна из дам догадалась подобрать упавшую на пол открытку и прочесть ее вслух.

А через пять минут все окружающие уже бросились поздравлять нас с первенцем, а Ровейну с будущим внуком. Все, казалось, пришли в абсолютный восторг. И я с удовлетворением заметила, что инцидент с цепями вожделения благополучно забыт, смытый новостью куда круче.

Наконец Ровейна, оправившись от изумления, обняла Ричарда и уткнулась лицом ему в плечо. Она плакала. Затем она поманила меня.

Я подошла и Ровейна взяла мою руку с свою, с чувством глядя на меня. Затем сняла с пальца драгоценный перстень с огромным тяжелым изумрудом и надела его мне на палец.

Это тебе, детка — произнесла она, утирая слезы с глаз — это родовой перстень Стейнов, его носят по женской линии. И ты должна подарить его своей дочери или сыну, когда те будут ждать наследника. Поняла?

Я кивнула, и она встала, обняв меня. Кажется, я наконец-то была принята в семью.

Тут позади толпы раздалось какое-то движение. Кто-то возмущался, кто-то командным голосом кричал.

Пропустите! Пропустите! - властно орал кто-то, приближаясь к нам.

Толпа как по мановению волшебной палочки расступилась. Перед нам выросли три дюжих гвардейца, сопровождаемые двумя затянутыми в латекс стражницами.

- Стража, стража — перешептывалась толпа - что им здесь нужно?

Ровейна встала, поправила чуть дрожавшей рукой накидку и с достоинством произнесла:

Господа, чем могу служить? И по какому праву вы врываетесь в дом честной горожанки? Здесь только семья и близкие леди Ровейны Стейн...

Она не договорила, потому что первый стражник смерил ее презрительным взглядом.

Помолчите, мадам, говорить сейчас буду я.

Возмущенная грубым обращением, Ровейна густо побагровела, однако замолчала. Ричард взял ее руку в свою, другой он обнимал меня.

Есть ли среди присутствующих лорд Ричард Стейн? - обратился стражник, крича в толпу.Это я — тут же встал муж с места.

Стражник внимательно на него взглянул и достал из кармана сложенный вчетверо листок. Развернув его, он прочитал:

«Лорд Ричард Стейн, вы обвиняетесь в государственной измене. Как следует из доноса одного сознательного горожанина, вы заключили фиктивный брак, посредством которого получили возможность воспользоваться щедротами нашего короля. Вы заключаетесь под стражу до суда».

Ровейна охнула, побледнела и схватилась за сердце. Я чуть не упала в обморок, потому что в голове вдруг зашумело так, что ноги не держали. Однако же чувствуя на талии сильную руку мужа, я устояла. Сам он казалось, был ничуть не удивлен.

Серкан все же донес? - спросила я у него на ухо.

Он отрицательно покачал головой.

Не думаю.Тогда кто же? - недоумевала я.У них брак вовсе не фиктивный — горячо встала Ровейна на защиту сына — вот, смотрите. Только что получила поздравление, здесь написано, что у Ричарда будет ребенок. Ре-Бе-Нок! - как умственно отсталому тыкала она открыткой в лицо стражнику — Какой же это фиктивный брак?

Тот отмахнулся от нее, как от мухи.

Мама, мы разберемся — произнес Ричард и поцеловав меня в щеку, подошел к стражникам — я скоро вернусь, это наверняка какая-то ошибка.

И под ошарашенные охи-вздохи толпы гостей процессия удалилась.