Наконец он смущенно отодвинулся. Я, улыбнувшись ему, немедленно заспешила по мраморному полу к выходу из столовой. Необходимо было срочно заняться сборами вещей.

Весь оставшийся вечер и последующие несколько дней мы с Эмили занимались тем, что укладывали, собирали, считали, прикидывали, складывали.

На помощь была призвана Ровейна в качестве няньки для Алары. Старушка, узнав, чтоб мы навсегда покидаем город, перенесла сильный стресс. Однако ее несколько успокоила мысль, что до города Сармана всего несколько суток езды.

— Ну что ж, тогда я вас навещу, — повеселев, сказала она, смахивая скупую слезу. — Конечно, когда вы устроитесь.

Конечно, конечно — подумала я про себя. Конечно, Ровейна, ты нас навестишь, вот только устраиваться мы наверное будем долго.

Однако наши сборы прервались самым неожиданным образом.

Когда до отъезда оставалось всего двое суток, Ричард неожиданно слег. Причем резко и безо всяких симптомов. Просто утром он не смог встать с постели.

Встревоженно смотрела я на него, лежавшего в нашей супружеской кровати. Ричард был очень бледен и тяжело дышал.

— Что с тобой? — Почти в ужасе прошептала я, чувствуя, как опять предательски уходит из-под ног земля. — Что с тобой?

Заплакав, я принялась трясти его за плечи, однако Ричард был словно тряпичная кукла. Он болтался у меня в руках, не оказывая никакого сопротивления, лишь тихонько постанывал. Затем в уголке его рта выступила пена.

Я пулей спустилась вниз и с трудом переступая через груды коробок, тюков и чемоданов, понеслась на улицу. Тома я обнаружила на заднем дворе. Тот причесывал лошадиный хвост. Узнав, что хозяину плохо, он мигом запряг коня и сказал, что поедет за доктором сам.

— Вы, мадам, побудьте лучше с хозяином, — произнес он, выезжая со двора. — Я верхом быстрее обернусь.

И он умчался, подняв на прощание столб пыли. Я же понеслась обратно в спальню. Однако, поднимаясь по лестнице и уже почти добравшись до второго этажа, поняла, что больше не могу сделать ни шагу. Ужасное оцепенение охватило меня. Какая-то усталость, больше похожая на паралич. Из последних сил я закричала, зовя Эмили на помощь и провалилась в забытье.

Смутно сквозь тяжелый полусон-полубред я ощущала, как меня куда-то несут, куда-то кладут, обтирают чем-то, причитают, моют, поят, кормят, ухаживают, плачут... Потом все снова и так день за днем...

Не знаю, сколько прошло времени, но в одно прекрасное утро я очнулась. Я открыла глаза и увидела рядом со своей постелью изможденную и очень бледную Эмили, закрывающую лицо руками.

— Эмили, — тихонько позвала я ее.

Та вздрогнула и отняла руки от лица. Затем увидев, что я смотрю на нее, вскочила с места.

— Сюда! Сюда, скорей! — Закричала она, как полоумная. — Мадам пришла в себя!

За дверью загрохотали чьи-то ноги, и в комнату вбежала женщина деревенской наружности, полная и с приветливым лицом.

— Ирида?

Я не понимала, как она здесь очутилась.

Женщина закивала, явно обрадовавшись моему возвращению на этот свет. Эмили же куда-то убежала. Впрочем, через секунду я поняла, за чем или вернее за кем она бегала. Потому что вернулась она, держа на руках веселую девочку.

— Алара! — Слезы полились у меня из глаз.

Эмили радостно закивала, протягивая мне дочку. Я взяла ее в руки, а Эмили помогала мне, придерживая с другой стороны. Дочка посмотрела на меня веселыми синими глазами и вдруг оглушительно чихнула. Я засмеялась, Эмили тоже, подхватила общее веселье и Ирида. Затем в мою голову гвоздем вонзилась мысль, омрачившая вдруг всю радость.

— А Ричард? Как он?

Эмили повесила голову, но Ирида достойно выдержала мой тяжелый взгляд.

— Он пока плох, мадам, — коротко ответила женщина.

Но мне напротив стало полегче, потому что он по крайней мере жив.

— Насколько плох?

— Совсем, то есть очень, — это уже ответила Эмили.

— Ясно, — произнесла я и попыталась присесть на подушках.

Однако Ирида властным жестом остановила меня.

— Лежите, мадам, — сказала она. — Вставать вам пока нельзя.

— Но я хочу к Ричарду, — возмутилась я. — Хочу его проведать. Я не видела его уже... Сколько, кстати?

Эмили снова опустила глаза.

— Четыре месяца, мадам, — пробормотала Ирида.

Я откинулась на подушки, испарина выступила у меня на лбу. Из жизни выскользнуло несколько месяцев, опять... А Ричард все еще в забытьи, да что же это в конце концов такое!

Видимо мой взгляд был слишком красноречивым, потому что Ирида поспешно заметила:

— Это колдовство, мадам.

— Колдовство? — Я посмотрела на нее. — Фарит?

— Именно он, мадам, — лаконично ответила знахарка. — Мерзавец и батюшку вашего в могилу свел. Братец ведь он батюшки-то вашего.

— Знаю, что братец, — произнесла я. — Но зачем ему меня губить, и Ричард тут при чем?

— Есть, видать, причины, — пожала Ирида плечами. — Они мне неведомы. Но что это колдовство, могу сказать точно. Еле справилась с вашим проклятьем, теперь вот помочь бы еще мистеру Ричарду.

— А как это проклятье он наслал? — Прошептала я чуть хрипло. — Как ему это удается? И что нам теперь делать, как этого всего избежать?

— Есть простое средство, — произнесла Ирида спокойным голосом. — Не брать ничего у незнакомых людей, не поднимать на улице ничего, не покупать у незнакомых подозрительных торговцев...

— Здорово, — улыбнулась я. — То есть и не жить совсем, можно сказать.

— Нет, я этого не говорила, — произнесла Ирида. — Я сказала, только у незнакомых. У знакомых пожалуйста. У тех, кому доверяете - сколько угодно.

Эмили закивала, словно подтверждая рассуждения знахарки. Затем девушка взяла Алару и вынесла ее из комнаты, сообщив, что малышке пора спать. Я тяжело взглянула на Ириду.

— И что это такое, что чуть не свело меня в могилу, не знаешь случайно?

Ирида молча кивнула и вышла из комнаты. Спустя десять минут она вернулась, неся в руках что-то завернутое в черную тряпку.

— Что там? — Опасливо спросила я.

— Часы, — кратко ответила Ирида не распечатывая сверток. — Карманные часы, мужские. Где вы их взяли?

Я задумалась, наморщив лоб изо всех сил. Вроде у меня не было никаких мужских карманных часов и у Ричарда тоже. И тут меня осенило. Я вспомнила, как стою в комнате умершего Сармана и беру со стола карманные часы, в знак памяти о нем...

— Точно! — Чуть не заорала я. — Я часы взяла, когда Сарман умер, они у него на столе лежали.

— Во-о-т, — протянула Ирида, не давая мне дотрагиваться до свертка. — Они и были заколдованы. Думаю, Фарит их сначала вашему покойному батюшке каким-то образом подсунул. Наверное рассчитывал, что вы их потом заберете и сами сляжете.

— Наверное, — пробормотала я, ошеломленная такой потрясающей хитроумностью. — А почему Ричард все еще в себя не пришел?

— Возможно, он эти часы носил, — произнесла Ирида. — Или рассматривал их подольше вашего, может механизмом интересовался... В общем не знаю, но на него подействовало сильнее.

— А тебя кто сюда привез? — Наконец спросила я. — Кто вообще знал, что мы знакомы?

— Так за мной сыщик прискакал, мистер Эванс, — бойко ответила Ирида, запаковывая черный сверток в фольгу. — Примчался, как бешеный, в деревню. Едем, говорит, срочно, леди Стейн умирает и лорд тоже... Ну я и помчалась, Вальтер там остался с ребятами.

Я взяла ее руку в свою и легонько пожала. Я не знала, как мне отблагодарить эту женщину, уже второй раз спасавшую мою жизнь. Ирида смущенно покраснела, потому высвободилась.

— Я пойду, мадам, снесу эту гадость вниз, да мистера Стейна проведаю.

И она вышла, закрыв за собой дверь.

Впоследствии я узнала от Эмили, что именно она и была той, кто нашел мистера Эванса, велев тому ехать за Иридой. Я уже и не могла вспомнить, когда успела рассказать Эмили о своем знакомстве с деревенской знахаркой, однако благодарила себя, что была с девушкой откровенна.

Через несколько дней Ирида разрешила мне встать с постели, и я сразу отправилась в комнату Ричарда. Он все еще лежал в нашей супружеской спальне, под красно-золотым пологом. Все также он был бледен и тяжело дышал. Когда я подошла поближе, он никак не отреагировал.

Я уселась в изголовье кровати и принялась гладить его по голове. За прошедшие четыре месяца он изрядно оброс, а борода закрыла почти все его лицо. Однако это был все тот же Ричард, оставалось только разбудить его, как спящего красавца.

Улыбаясь пришедшему на ум сравнению, я закрыла глаза и поцеловала его в лоб. Затем быстро отпрянула. Ничего не произошло. Ричард как лежал, так и оставался в той же мертвой позе. Мне стало грустно. И на что я надеялась, интересно, поцеловав его? Что он, как в сказке, сделает глубокий вдох и очнется?

Еще раз закрыв глаза, я поцеловала его снова. Только на это раз прямо в губы. И отпрянула, затаив дыхание.

Ричард все также же лежал, не подавая признаков сознания. Я заплакала. Глупая я, глупая. Разве не понятно, что подобные чудеса невозможны? Я закрыла лицо руками и закачалась, сидя на стуле, как будто пытаясь себя утешить.

— Марина? — Раздался слабый голос с постели больного.