Глава 26. Пути назад нет

Песочные часы медленно отсчитывали песчинки. Одна… две… три… Звук их падения был неслышен, но казалось я слышу каждую из них. Глаза слипались, но я не позволяла себе заснуть.

Сначала я прилегла на матрас, тело тут же обмякло и я чуть не уснула. Нет. Лучше ждать сидя. Я смотрела то в мутное окошко шатра, то на песочные часы, где песок тек бессовестно медленно.

Глаза снова начали слипаться. Я поднялась. и начала ходить по шатру: три шага вдоль одной стены, три вдоль другой. За двенадцать шагов я обходила всю свою жилплощадь целиком. И так снова и снова.

Жутко захотелось есть. Первый хлебец я умяла сразу же, как вернулась. Второй лежал завернутым, дразня меня своим видом.

Через три часа я не выдержала и съела и его. Стало чуть легче, но изнуряющее ожидание выматывало окончательно. Пальцы немели, плечи сводило, сердце то замирало, то срывалось в частый бег. Как там Ивир? А если его поймали? Если утром я увижу лишь его бездыханное тело?

Наконец песок в часах стал редеть. Пора. Я поднялась, накинула кофту и вышла из шатра. Крадучись, я приблизилась к Южному выходу лагеря и спряталась за крайней палаткой. Только бы все было в порядке. Только бы Ивир вернулся.

Мысли об Ивире заполонили всю голову. А если что-то случилось? А если я больше никогда не увижу его хромающую походку и эту короткую, почти незаметную улыбку, которой он всегда меня успокаивал? Горло сжалось, ладони вспотели, в груди стало тесно, будто туда насыпали горячего песка. Ну давай же! Подай знак!

Словно откликнувшись на мой призыв, раздался долгожданный двойной крик птицы вариса. Я выдохнула так резко, что аж закружилась голова. Он жив. Он подает сигнал. Теперь мне нужно ему помочь.

Я аккуратно зажгла лампадку, взятую с собой из шатра, и направилась к месту, где вечером «искала травку». Огонек дрожал, отбрасывая маленький круг света. Впереди показался свет факелов охраны и я прибавила ходу. Лишь бы в потемках найти то самое место.

— Стой! Кто идет?! — раздался громкий окрик охраны.

Я и ухом не повела, как шла, так и продолжила, даже шаг не сбавила. Внутри все сжалось, но снаружи я была сама невозмутимость.

Две тени с горящими факелами быстро приблизились ко мне. Огонь полоснул по глазам, дым ударил в нос, жар лизнул лицо.

— А-а, это ты! — узнал меня один из них. — Все еще бродишь?

Они захохотали. Грубо, с присвистом.

— Травки так и не нашла? — подхватил второй, и оба заржали уже в полный голос.

— Я не за травкой пришла, — серьезно ответила я. — Монету потеряла.

Я поставила лампадку на землю, подоткнула подол платья за пояс, рухнула на колени и принялась ползать по траве, старательно изображая поиски. Колени тут же промокли, холодная земля пачкала пальцы, но я упрямо играла роль дурочки.

— Что там у вас? — донесся третий голос.

— Да это девка полоумная опять что-то ищет, — лениво ответил первый.

К нам подошли еще трое. Теперь они стояли полукругом и с нескрываемым удовольствием наблюдали, как я ползаю, разгребая землю.

— И что она делает? — изумленно спросил один из новоприбывших.

— Монету потеряла, ищет, — пояснили первые.

— А лучшего времени для поиска она придумать не смогла? — фыркнул кто-то. — Сегодня новый Тазир, темно, как в кладовке у моей мамаши.

Охранники снова хмыкнули.

— Слышь, девка, — сказал один, — иди домой. Утром придешь. Сейчас все равно ни кирша не видно.

— Я не могу, — слезно простонала я, не поднимая головы.

— Почему это?

— Муж утром обнаружит пропажу… — я всхлипнула, выдавливая слезы. — Ругаться будет…

— А кто муж-то у тебя? — прищурился один. — Уж не хромой ли?

— Он самый, — кивнула я, шмыгнув носом.

Мужики грохнули от хохота.

— Зря вы смеетесь, — жалобно протянула я. — Он, знаете ли, строгий…

— Ага, знаем, — отозвались они сквозь смех. — Очень страшный.

Я подползла еще ближе к месту, где закопала монету. Сердце билось где-то в горле. Пальцы дрожали, спина взмокла, в ушах шумело. Ивир… ну же… давай…

Мысленно ругнулась. Мы же не договорились о третьем сигнале. Подаст ли он его, когда будет в лагере? Вдруг нет? А если я сейчас встану и все сорвется?

Мне стало по-настоящему страшно. Живот свело, в груди стянуло, ноги стали ватными. Что делать-то? Продолжать развлекать этих идиотов своей «дуростью» или рискнуть и уйти?

— Ну что, нашла? — насмешливо спросил кто-то сверху.

Я судорожно втянула воздух и продолжила шарить по земле, улыбаясь сквозь страх. Только бы Ивир прошел…

— Эй, что там у вас случилось?! — раздался издали громкий, грозный голос.

У меня внутри все оборвалось: главный.

Ну все, Даша, пора сматываться, пока тебя не отвели к главнокомандующему и не напоили сывороткой правды. А там: здравствуй, рудник, а то и прощай жизнь.

К нам подошел глава стражи. Здоровенный угрюмый мужик окинул меня взглядом сверху вниз и нахмурился. Мне конец! И в этот миг со стороны лагеря раздался одинокий крик вариса.

Я едва не расплакалась от счастья. Ивир на месте. Жив. Все получилось.

Я мгновенно подалась вперед, выхватила монетку из земли, подняла ее над головой и громко, радостно вскрикнула:

— О! Нашла.

Мужики тут же заулыбались, будто это была их личная победа.

— Удачливая ты, девка, — одобрительно протянул один.

— И из-за этой монеты ты не спала полночи? — искренне удивился другой.

— Да, — кивнула я, поднимаясь с колен. Трава липла к ладоням, колени ныли, я поспешно опустила подол платья и отряхнулась.

— Ну и строгий же у тебя муж, — хмыкнул один из охранников.

— А то! — я тяжко вздохнула, изображая вселенскую женскую обреченность. — Ладно, мне пора. Пока он не проснулся и не обнаружил, что я гуляю по ночам без него. Спасибо вам… за приятную компанию.

Последние слова я произнесла максимально вежливо.

Я схватила лампадку, развернулась и стремглав побежала прочь, ощущая, как сердце радостно колотится, а страх медленно отпускает, уступая место горячему, пульсирующему облегчению.

Ивир… ты вернулся.