Глава 3.4

Около двух домиков невест, стоящих посередине двора, за время нашего завтрака появились четыре длинные скамейки. Часть уже была занята. Мы вчетвером уселись на самую дальнюю.

Я порадовалась, что с нее отлично виден вход. Сердце болезненно тянулось туда в ожидании чуда.

Если Рамир придет за мной — я его точно замечу. И побегу навстречу. И обниму. Хоть и буду злая… Главное,чтобы он пришел. Если он появится, то я смогу выдержать все.

Из голубого красивого домика вышел довольный наставник, весь такой разодетый в ярко-красный спортивный костюм. В руках он нес стул и какие‑то бумажные свертки.

Он поставил стул перед нами и с важным видом присел. Двое охранников, сопя, притащили откуда‑то письменный стол и поставили его прямо перед наставником.

Нас, девушек, окружили четыре охранника. Меня пронзило чувство ловушки, будто вокруг захлопнулась еще одна клетка. Не много ли для театра?! Все это уже начинало пугать куда сильнее, чем раздражать.

— Напоминаю, меня зовут Сумир Зигин. Обращайтесь ко мне «аэсар наставник», — зычным голосом заявил он и торжественно добавил: — Я работаю по личному заданию великого короля Гезера Декруда.

Он обвел нас пристальным взглядом, от которого мурашки пробежали по спине, и продолжил:

— У нас появились новые невесты. Поприветствуем их: Лиза, Сюрия и Даша.

Я нехотя встала, помахала рукой и тут же плюхнулась обратно на скамейку.

— Начнем, как обычно, с изучения королевских приказов, — произнес наставник, разворачивая один из бумажных свитков. — Марина, ты у нас уже третью неделю. Зачитай указ о союзах.

Охранник принес свернутый свиток и протянул Марине. Она встала, развернула документ и начала говорить монотонным голосом, словно повторяла это десятки раз:

— Королевский указ номер сто один. Счастливый брачный союз — высшая ценность королевства Камилон. Всем женщинам, достигшим возраста шестнадцати лет, предписывается вступать в супружеский союз при наличии желающего. Отказ запрещен. Развод возможен лишь по согласию сторон или по желанию мужчины…

— Это безобразие! — возмутилась я. — Женщина, что ли, не человек?! Я в прокуратуру на вас такую жалобу накатаю!

Со всех сторон тут же зашикали. Девушки отшатнулись от меня, будто я сейчас взорвусь.

Ася резко схватила меня за запястье и больно сжала:

— Молчи, — прошептала она. — Накажут.

Наставник тяжело вздохнул, будто я утомила его лично:

— На первый день полагается прощать… Читай дальше.

Марина продолжила:

— Женщина — высшая ценность государства, поэтому надлежит тщательному учету и охране мужчиной. При отсутствии мужа защиту на себя берет государство.

— Стоп! — я подняла руку, будто в школе. — Я не поняла. А в вашем «королевстве» женщины вообще свободны?

— Ну конечно, — спокойно ответил наставник.

— Тогда отпустите меня! — Мое сердце забилось так резко, будто хотело пробить путь наружу через ребра.

— Все женщины обязаны соблюдать законы его величества. Сначала изучи законы, — отрезал он.

Марина снова заглянула в свиток.

— Союз является неприкосновенным. Любой, посягнувший на него, карается лишением мизинца. В случае прелюбодеяния с состоящим в союзе человеком полагается наказание — удаление кисти.

— Вы с ума сошли! — заорала я. — Даже в качестве спектакля такое не годится!

Несколько девушек прыснули от смеха, но тут же сжались. Наставник скрежетнул зубами. Со всех сторон снова зашикали на меня, я словно попала в осиное гнездо.

Марина дрожащим голосом продолжила:

— Для удобства камилончан приказываю организовать Дома счастливых союзов. Дается полный цикл Тазира, три недели, двадцать один день, чтобы женщина могла выполнить свою обязанность: найти постоянного мужа. Каждой невесте предоставляется три попытки…

Я фыркнула. Тот еще театр. Какое-то женоненавистничество. Хорошо хоть, что скоро Рамир вернется за мной.

— А если не найду за три раза мужа, что тогда? — спросила я ехидно.

Что еще выдумали их сценаристы ненормальные? Лучше знать перспективы, даже если это всего лишь спектакль. Подыграю-ка им, посмотрю, что из этого выйдет. Вдруг удастся отсюда вырваться.

Ася наклонилась ко мне и прошептала на ухо: «На рудники неудачливых ссылают, местные говорят. Только молчи, пожалуйста!»

Наставник не ответил на мой вопрос, лишь кивнул Марине:

— Читай дальше.

— После трех неудачных попыток сватовства женщина предоставляется в распоряжение государства для любых пригодных целей.

— Каких это «целей»?! — взвизгнула я, сама на секунду поверив в происходящее.

— Это уже решаю не я, а другая канцелярия, — равнодушно произнес наставник.

— Вы совсем сдурели! Я не отсюда. Я из цивилизации! Требую вернуть меня домой! — заявила я твердо, разыгрывая свой собственный спектакль.

Наставник махнул рукой охраннику:

— Принеси ее документы.

Тот вернулся с моей серой книжечкой и положил ее на стол.

Наставник открыл ее на первой странице, поднял взгляд на меня и сказал:

— Документ местный. Чего выдумываешь? Прикреплена к ферме «Дальний путь». Слышал я о вашей дикости. Ничего, я тебя воспитаю.

— Я точно не оттуда! — настаивала я.

Наставник хмыкнул, склонил голову, оглядел меня. Затем уставился на мою грудь и задумчиво нахмурился.

— Ну и размер! Чем вас там на ферме кормят? Никогда такого не встречал. А я повсюду в Камилоне побывал.

Я аж рот открыла от возмущения. Где манеры? Где приличия? Чего им моя грудь сдалась? Как же вы мне надоели.

— Отпустите! Я точно не из вашего мира… — сказала я и подумала про себя: «… сумасшедших придурков».

Наставник щелкнул пальцами. Этот короткий, сухой звук прозвучал для меня ударом по нервам.

— Если ты отраженная — пойдешь в рабство.

Слово «рабство» неприятно резануло.

— Какая еще отраженная?! Какое еще рабство?! Вы совсем больные?! — взвыла я.

В горле пересохло: слишком много унижений даже для театра.

Наставник постучал пальцами по столу, будто отбивал ритм своей собственной важности, и протянул:

— Так. На сегодня чтения достаточно. Переходим к раздаче обязанностей. Даша, ты чем занималась до этого?

Я вздохнула, не особенно желая отвечать, но сказала честно:

— Еду готовила. В ресторане.

Наставник моментально кивнул, словно и ожидал именно это:

— Закрепляешься за кухней. — Он махнул охраннику. — Быстрее отведи ее уже к хозяйку Сирре. От ее криков аж голова разболелась.

— С удовольствием, — отозвался подчиненный и шагнул ко мне.

Я резко встала. Тело ломило, но злость подталкивала вперед, как будто внутри включили мотор. Охранник уже протягивал руку, намереваясь схватить меня за локоть.

— Не надо. Я сама дойду. Помню, где кухня, — сказала я и, не дожидаясь ответа, развернулась и пошагала размашистыми шагами в сторону столовой.

Кажется, я поняла цель их садисткого спектакля. Они надеются меня сломать, чтобы я признала, что Рамир бросил меня, и не прошла проверку на верность. А я не сломаюсь, я буду живой. Пусть даже запутавшейся, пусть дрожащей, но самой собой. Посмотрим, кто из нас сильнее. Но как только выберусь отсюда — всех засужу.

Уходя, я оглянулась на дверь. Рамир так и не пришел. Грудь сжалась от боли: сердце не просто ждало, а умирало от ожидания.