Глава 12.2

Ивир окинул меня оценивающим взглядом, удовлетворенно хмыкнул и поднялся.

— Тогда пошли, — бодро заявил он, и мы двинулись дальше.

Выглянуло солнце. Лес озарился желтым светом, пылинки замелькали в лучах. И… случилось чудо: Ивир перестал хромать. Шаг, другой, и хромоты как не бывало.

Я моргнула, пытаясь понять, не обманывает ли меня зрение. Шорох под его ногами стал ровным, уверенным: никакого уже ставшего мне привычным шарканья. Как такое возможно? В животе кольнуло тревогой: слишком много странностей и секретов вокруг этого мужчины.

— Ивир… твоя нога… улучшилась? — спросила я, останавливаясь.

Он обернулся и спокойно заявил:

— Нет. Она всегда была такая.

— Какая «такая»? Здоровая? — уточнила я.

Он кивнул.

— Так ты все это время притворялся, что хромой? — изумилась я.

— Да, — спокойно сознался он. — Прости, не мог раскрыться.

Он сказал это почти виновато.

Мое дыхание сбилось.

— Ты тоже меня обманывал… — пробормотала я.

Да сколько можно?! Глупое, обидное щемление пронзило грудь: ну почему я все время верю людям, которые оказываются не теми, кем выглядят? Внутри неприятно кольнуло и мне пришлось резко вдохнуть, чтобы не показать, как сильно задела эта маленькая ложь. Очередной человек оказался не тем, кем я его себе представляла.

— Так было безопаснее. Для тебя, в том числе. — Он на мгновение отвел взгляд, и полоска солнечного света прорезала его профиль, делая его старше, суровее. — Если бы ты узнала правду заранее, а потом кто‑то это бы вытащил… под суд пошли бы мы оба.

— Значит, ты решил хромать, чтобы…

— Чтобы меня с меньшей вероятностью забрали в армию, — сознался он. — И чтобы меньше людей обращали на меня внимание. Но сейчас нет смысла скрываться, раз уж мы теперь вместе.

Он впервые задержал на мне долгий взгляд: прямой, тихий, без попытки спрятать смущение.

Лес вокруг замер вместе с нами: ни ветра, ни шороха, только наше натянутое молчание.

Меня одновременно бросило в жар от раздражения и обдало холодом: выходит, Ивир умнее и хитрее, чем кажется. А я? Снова поверила первому встречному…

Чтобы не показать слабость, я уцепилась за привычную колкость.

— Может... нос и бровь у тебя тоже здоровые? Это так… для видимости? — спросила я.

Слова сорвались резче, чем я хотела.

Он рассмеялся. Смех вышел низким и неожиданно теплым.

— Потрогай, если хочешь, — добавил он тихо.

Я замерла на мгновение, не зная, тянет ли меня любопытство или страх услышать новую правду. Потом все‑таки подошла и протянула руку.

Я внимательно ощупала нос и провела пальцем по синюшному шраму. Настоящие. Я вздрогнула, будто прикоснулась не к человеку, а к прошлой боли, о которой он не желал говорить. Мои пальцы едва заметно дрожали: прикосновение вдруг оказалось слишком личным и я отдернула руку.

Я ощущала внутри странное двоякое чувство: мне так хотелось доверять ему и это желание пугало сильнее любой неизвестности. Если Ивир спрятал свое здоровое тело от мира, то что еще он скрывает от меня?

Ветер чуть притих, будто прислушиваясь к нам. Шаг за шагом я заходила все глубже в лес вместе с человеком, о котором знала так мало. Но он не давил и не пытался казаться лучше. Пока мне этого достаточно.

— Ивир… что ты еще скрываешь? — почти беззвучно прошептала я.