Глава 13.4

Дверь в нашу каморку была открыта. Внутри колыхались тени пламени от зажженной свечи.

Я поставила ведро, осторожно подошла поближе и… обомлела.

На кровать было вывалено содержимое сумки Ивира: молоток, кусачки, наждак, странные железки. Вперемешку с ними виднелись лоскуты моего свадебного платья, обгоревшие края, обломанные каблуки… Все неуважительно вывернуто наружу.

А на краю кровати сидела сама хозяйка Микана. И тщательно, очень тщательно разглядывала наши удостоверения личности.

— Ой… а что тут случилось? — спросила я, чуть протиснувшись внутрь.

— Сумку вашу проверяю, — как ни в чем не бывало ответила Микана. — Мало ли, вы из сопротивления, а притворяетесь нормальными.

Я сглотнула. Так. В этих местах про личные границы не слышали. Поняла. Приняла. Начинать ли бояться?

— Ладно… тогда не буду мешать, — выдавила я.

— Да, лучше иди отсюда, — согласилась она тоном «ты тут пылинка, и я разрешаю тебе удалиться».

Я схватила ведро и на дрожащих ногах вышла на улицу. Колени подгибались, страх скользнул холодным лезвием вдоль позвоночника.

Во дела… Хорошо хоть я все свои монеты переложила поближе к сердцу. Надеюсь, у Ивира нет компромата и он никак не связан с этим загадочным сопротивлением.

Вылив грязную воду под первый попавшийся куст, я направилась к колодцу. Каменный круглый край был шероховатым и влажным. Я остановилась, растерянно оглядываясь.

Как этим пользоваться? А если ведро улетит вниз? Или я улечу? Или все вместе?

— Помочь? — прокричал знакомый голос.

Я обернулась. К колодцу уже приближался Ивир. Он взял у меня ведро и показал, как вешать его на крюк, как аккуратно опускать вниз, и как поднимать, используя рычаг.

— Поняла? — спросил он под конец.

Я кивнула и громко выдохнула: Ивир всегда выручит.

— Тогда я пошел.

— Подожди, — тихо остановила я его и, наклонившись ближе, сказала шепотом: — Микана наши вещи проверяет. Все вывалила на кровать и копается в них.

Ивир хмыкнул, как будто это была не проблема, а подтверждение его философии жизни.

— Именно этого я от нее и ожидал.

— У тебя там нет ничего… опасного? — уточнила я, ощущая, как снова медленно поднимается страх.

Он усмехнулся. Но тень тревоги на миг дрогнула в уголках его глаз. Мне показалось?

— Все в порядке. — сказал он уверенно.

Я прищурилась.Слишком спокойно он говорит.

— Иди, Даша, работай. Я разберусь.

Мне захотелось притянуть его за рукав и заставить объяснить, почему он так спокоен. Но спрашивать было бесполезно. Узнаю-ка я лучше другое.

— Почему ты согласился впахивать всего за три монеты в неделю? — недоуменно спросила я. — Это грабеж! Мы же не рабы какие!

Его глаза забегали по сторонам.

— Нам нужно здесь задержаться на некоторое время, — наконец сказал он.

— Зачем это? — прищуриалсь я.

Он пристально посмотрел на меня и твердо ответил:

— Ты обещала не задавать лишних вопросов. Помнишь?

Я зло поджала губы.

— Это для твоего же блага, — объяснил он. — Меньше знаешь — меньше расскажешь, если получишь сыворотку правды.

Да, для меня так действительно лучше, но все равно было обидно. Он мне не доверяет.

Ивир захромал обратно к конюшне. Я осталась стоять у колодца, задумчиво глядя ему в спину. Что ты задумал, Ивир?

Я подхватила ведро, ручка неприятно впилась в ладонь. Эх, здравствуй, средневековая жизнь! Как же я скучаю по душевой, правам человека и личным границам.

Стоило мне домыть полы в общей столовой, как Микана позвала меня на второй этаж. Сердце ухнуло: голос у нее был такой, будто я уже успела провиниться.

Я с опаской поднялась. Лестница скрипела под ногами, воздух наверху пах сухими травами, старым деревом и чем‑то сладковатым, будто тут когда‑то разлили мед да так и не вытерли.

Вдоль небольшого тамбура тянулись пять дверей. Хозяйка шла медленно, по‑деловому, открывала одну за другой и показывала мне убранства.

Одна комната оказалась огромной и роскошно обставленной: резная кровать, ковры, вышитые занавеси, медный умывальник, зеркало в тяжелой раме. Я невольно ахнула. Таких шикарных хором я еще в этом мире не встречала.

— Это для знатных гостей, — с придыханием сообщила Микана. Будто она не комнату показывала, а священную реликвию.

Две следующие выглядели просто прилично: чистые, аккуратные, с небольшими кроватями и сундуками.

А две последние были класса нашей каморки: скрипучие койки, пахнущие сыростью стены, и паутина, которая была старше меня.

Микана остановилась у роскошной комнаты, подбоченилась и сообщила:

— Через десять дней к нам приедет очень знатный господин. Он каждый полный цикл Тазира здесь останавливается. Твоя задача за ближайшие дни выскоблить эту комнату дочиста: потолок, стены, ковры вытрясти, матрасы перетрясти. Чтоб ни пылинки не было. Поняла? — строго спросила она.

— Да, хозяйка, — отозвалась я, хотя внутри все охнуло.

Это же каторга целая, а не работа. Сил будто разом не стало: трудов впереди предстояло столько, что хотелось свалиться прямо на шикарный ковер и тихонько умереть.

— Сегодня уже темно, вечер поздний. Иди спать. А завтра с утра начнешь.

— Спасибо… — автоматически поблагодарила я и даже зачем‑то чуть присела, показывая почтение.

Микана фыркнула:

— Не надо мне тут твоих манер. Я фермерская дочь, а не аэсса.

Я покраснела так, будто меня застукали за чем‑то неприличным. Жар сорвался к шее, и я вдруг остро почувствовала себя чужой в этом мире, где даже благодарность звучит неправильно.

Ну конечно. Молодец, Даша. Приехала в средневековую деревню и решила включить дворянку.

Хозяйка толкнула дверь, давая понять, что разговор окончен, и я поплелась вниз по лестнице, обдумывая, как именно я не умру завтра от помывки потолков.