Глава 28

Глава 28

Глава 28. Магия князя

Глава 28. Магия князя

Глаза — зеркало души. Вспомнилась эта фраза, когда взгляд князя, словно рентген, просвечивал меня насквозь. Я едва дышала, язык прилип к нёбу.

— Кто вы? — жёстко спросил Ромадановский, не убирая рук с моего лица. — И как оказались в теле Елены?

Ноги приросли к полу. Я судорожно набрала в лёгкие воздуха — врать бесполезно. Он каким-то образом понял, кто перед ним стоит.

— Елена Викторовна… Спицина, — запинаясь, произнесла я. — Понятия не имею, как я оказалась в теле княгини да ещё в прошлом.

— В прошлом? — в зелёных глазах промелькнуло изумление.

— Да, я умерла в двадцать первом веке, — с трудом выдавила я ответ, — моё сердце остановилось.

Ромадановский продолжал сверлить меня взглядом. По телу прошла дрожь, меня затрясло. Что он делает со мной?

Князь наконец-то отпустил меня, и сразу стало легче дышать. Я сглотнула ком в горле, но всё ещё не могла двинуться с места.

— Как же так… Елена… — мужчина стиснул переносицу пальцами и отвернулся. — А я терялся в догадках, отчего супруга не вернулась в наш дом... и резко изменилась…

Он подошёл к окну, но не видел перед собой сада, пребывая в собственных думах.

— Я понял, что с вами произошло, — князь убрал руки за спину, выпрямившись в струнку.

— И что именно? — осторожно произнесла я, любопытство взяло верх.

— Древняя душа… — тяжело вздохнул он, по-прежнему смотря в окно. — У вас древняя душа, Елена Викторовна. На моём веку сие редкое явление встретилось впервые.

— И как это объясняет моё переселение? — я ничего не понимала из сказанного.

— Умирая, вы, по всей видимости, пожалели о том, что не успели сделать в прежней жизни, — князь обернулся, пристально меня разглядывая, будто видел впервые. — У вас даже имя отчество совпадают с моей супругой. Высшие силы дали вам второй шанс, выбрав самое подходящее для этого тело и время.

— Да? Я бы так не сказала, — и тут же прикусила язык. — Простите, Ваша Светлость, это от нервов. Ваша версия трудна для моего понимания.

В кабинете воцарилась гнетущая тишина.

— Так что вы сказали жене, когда она решила уйти в монастырь? — я первой нарушила неловкое молчание.

Ромадановский не спускал с меня глаз, раздумывая, говорить или нет.

— В тот день выпал снег, словно зима вернулась в столицу, — начал он издалека, будто перенесся в прошлое. — Я давно заметил, как Елену терзает что-то. Она несколько дней ходила мрачнее тучи, всё время молчала, и я не выдержал, спросил её за ужином. Супруга ответила, что хочет освободить меня от венчальных клятв и уходит в монастырь.

Князь замолчал, его глаза потемнели, он будто снова переживал тот вечер. Я не торопила его и ждала, когда мужчина продолжит сам.

— Тогда я сказал супруге, что не собираюсь отказываться от своих клятв и что Елена навсегда останется моей женой.

— Но вы всё же подали заявление на расторжение брака. Стряпчий говорил, что судья вам отказал, — вспомнила я разговор в монастыре.

«И как же балерина?» — на языке вертелся вопрос, но я промолчала. В конце концов, кто я такая, чтобы осуждать его.

— Я не подавал заявления в епархию. Попросил Якова Васильевича сообщать Елене, будто суд отказал мне. Надеялся, что за год она уже насытилась монастырской жизнью, одумается и захочет вернуться домой. Глупая, конечно, затея, — горько усмехнулся он, откровенничая. — Супруга воспринимала наш брак как долг, который должна непременно выполнить.

— Простите, я нашла дневник Елены и немного в курсе вашей личной жизни, — честно призналась я. — Теперь вы понимаете, что мы с вами чужие друг другу люди. Можно подать заявление в суд о том, что мы не супруги на самом деле?

Ромадановский стиснул челюсти, нахмурив брови.

— Можно. Я, как тёмный маг и ловец заблудших душ, смогу доказать в суде, что в теле моей супруги поселилась чужая душа, но тогда вас признают одержимой и принудительно отправят в монастырь, где содержат бесноватых. Церковники строги к догматам религии, — огорошил меня князь. — В этом случае меня признают вдовцом, а вы окажетесь в заточении до конца своих дней. Вы этого желаете?

По коже прошёл мороз, когда я представила себе картину возможного будущего.

— Конечно нет. А другие варианты есть? — сердце сжалось, ладони моментально вспотели. Не зря я скрывала тайну своего перемещения, как чувствовала, что даром мне это не пройдёт.

— Есть. Я сохраню ваш секрет, Елена Викторовна, но будьте готовы к тому, что Духовный суд откажет в расторжении брака, — отчеканил князь. — Оставайтесь в этом доме, сколько вам угодно. Будьте для всех княгиней Ромадановской, моей супругой, которой вдруг вздумалось жить отдельно от мужа. Подобное случаи сильно не порицаются в обществе, особенно если чета бездетна.

— Вам какая выгода, Илларион Константинович? — недоумевала я. — Вы ведь не сможете жениться во второй раз и останетесь без наследника. Чего вы хотите взамен? Опять попросите голосовать за вас на Совете?

— Будущие наследники сейчас меня менее всего волнуют, сударыня, — скривил губы собеседник. — Не скрою, каждый голос важен для меня. Для Совета вы урождённая Шереметева, последняя из рода, а значит, можете принять участие в летней ассамблее.

— Так и знала, что будете меня шантажировать, чтобы получить мой голос, — напряглась я, негодуя в душе, что он загнал меня в угол.

— Нет, сударыня. Я не буду вас принуждать. Голосуйте за кого посчитаете нужным, — князь пристально смотрел на меня, в его глазах промелькнуло недовольство. — В ответ на моё молчание хочу, чтобы вы помогли найти убийцу моей супруги.

— И только? — с трудом верилось, что Ромадановский искренен.

— Да. Я хочу, чтобы преступники ответили за всё, — процедил он.

— Каким образом вы будете их искать? Используете меня как приманку, чтобы взять с поличным? — у меня даже руки вспотели от страха.

— Не бойтесь. Смею вас заверить, что вы под надёжной защитой, Елена Викторовна, — отчеканил князь. — Ваша задача состоит в том, чтобы исполнять роль наследницы рода Шереметевых и участвовать на всех мероприятиях ассамблеи.

— И всё? — не верилось, что этим ограничится моё участие. — В подозреваемых теперь весь Совет Десяти?

— Я не могу доверять никому из них.

— Чудесно. Семь человек, — вздохнула я, понимая, что у Ромадановского нет прямых доказательств, только одни подозрения.

— Так точно, — нахмурился мужчина, заметив мой язвительный тон. — Понимаю, вам трудно в это поверить, но всё очень серьёзно. Выборы главы Ковена всегда сопровождались подковёрными интригами участников Совета, но ещё ни разу не пытались убить кого-то из членов.

— И что такого важного в этой должности, что кто-то готов убить беззащитную женщину?

— Глава Ковена не только руководит обществом сильнейших магов, но и имеет доступ к редким магическим книгам, хранящихся в царском тайнике, — напряжённо говорил князь. — Раз в двенадцать лет проходит переизбрание главы, чтобы маг не успел сойти с ума от той могущественной силы и власти, что даётся ему на время поста.

— В моём времени нет магии. И я не представляла раньше, что это возможно, — честно призналась я.

— Нет магии? — подозрительно прищурился князь. — Магия не может исчезнуть. Она вечна. Значит, ваши власти тщательно скрывают сей факт. Мы тоже стараемся не афишировать свои способности в народе.

— Может, я попала в какую-то параллельную реальность, — пожала я плечами. — Не помню, чтобы в учебниках моего времени говорилось о Совете Десяти.

— Возможно, — недовольно поджал губы Ромадановский. Похоже, он не в восторге от того, что в теле его жены теперь живёт совершенно чужая душа. — Прошу вас, сударыня, помочь мне найти убийцу в обмен на дальнейшую спокойную жизнь под именем моей супруги.

Выбор небольшой. Откажусь — лишусь защиты и могу вообще отправиться в монастырь как бесноватая. Соглашусь — буду в опасности. На кону моя жизнь в любом случае. Сейчас главное — выжить и найти преступников. О разводе можно подумать позже, когда всё закончится и злоумышленники будут пойманы.

— Хорошо, я помогу вам, сударь, — вздохнула я, понимая, что этот путь опасен, но есть надежда на будущее. — Что от меня требуется сейчас?

— Пока ничего. Занимайтесь фабрикой, живите как жили. Охрана будет начеку, — взгляд Ромадановского снова стал холодным и невозмутимым. — Начнётся летняя ассамблея — я скажу, что делать.

— Ладно, — пожала я плечами. — Другого выбора у меня всё равно нет.

— Спасибо, что не отказали, сударыня, — князь посмотрел на настенные часы. — Мне пора идти. Всего доброго.

Он подошёл к двери, едва коснулся ручки, и чёрная паутина снова проявилась на двери, но тут же рассыпалась в прах, исчезая на лету. Ромадановский открыл дверь.

— Простите! — ойкнула Антонина прямо перед носом князя. Вот же любопытная баба! Подслушивала под дверью. — Я только хотела спросить, может, ещё чего-нибудь желаете к чаю?

— Благодарю, сударыня, ничего не нужно, — сдержанно ответил Ромадановский, прекрасно понимая, что делала тётушка под дверью. Он вышел из кабинета, уверенно стуча сапогами по паркету.

Я недовольно посмотрела на родственницу, которая застыла возле двери, хлопая недоуменно ресницами. Хорошо, что князь поставил защиту и Ляпунова ничего не услышала. Теперь после разговора с князем буду подозревать всех, даже такую дурочку, как Антонину. Хотя излишняя осторожность не помешает.

— Антонина Ивановна, зайдите, — отчеканила я. Поговорю с тётушкой по душам, чтобы не лезла, куда не просят.