Глава 41
Все так переглядываются и вопросительно смотрят на Арена. В пурпурной гостиной, временно превращённой в столовую, повисает напряжённая тишина. Пушиночка осторожно заглядывает в дверь и, мотнув головой, отступает обратно в коридор.
— Я не сахарная, — напоминаю я, — не растаю, а после встречи с Безымянным ужасом меня уже ничем не напугать.
— Лера, салата хочешь? — Арен явно пытается меня отвлечь и указывает на фруктовый салат, залитый жёлтым соусом. — Ты давно не ела.
Глядя на него, Элоранарр странно улыбается, его рыжие волосы ярко блестят в сиянии парящего над головой магического светильника.
— Валерия, всё идёт своим чередом, — Ланабет накладывает себе ломти жаренного мяса, а император подливает ей вино. — ИСБ и Элор хорошо поработали, у нас есть доказательства для обвинения Шарона Фламира и его наследника Тавегрина в государственной измене, осталось дождаться конца суда рода над Дегоном. Сына Шарона мы пока не арестовываем, чтобы не спугнуть всю компанию. За их союзниками, собравшимися в Старой столице из-за суда, сейчас пристально наблюдают и выслеживают все их контакты на случай, если кого-то всё же пропустили. Женерану уже лучше, Вильгетта при нём, а Бальтар при ней. Никалаэда и Ингар поехали навестить родителей, а Иссена в гостях у семьи Геринха. У твоих гвардейцев оплачиваемый отпуск, но мы можем в любой момент вернуть их тебе сюда.
— Нет, пусть отдыхают, им тоже надо, — невольно улыбаюсь: интересно, как там Иссена? Сильно нервничает? Понравилась маме Геринха?
— Как только закончим с Фламирами, вплотную займёмся Киндеоном и Неспящими. К сожалению, о последних агенты Нарака ничего толком сказать так и не могут. Что касается самого Нарака, — Ланабет вздыхает. — Их посланники весьма специфичны, но мы наметили основные пункты сотрудничества. Они подписали соглашение о поддержании наших технологических ограничений. Определён визовый режим и торговые пошлины, но пока обмен товарами не идёт и граница закрыта для обывателей. Готовится обмен студентами, базой с нашей стороны станет Академия драконов. Мы удовлетворили просьбу Эзалона о сохранении подданства Эрграя, он и Санаду делят сейчас обязанности ректора. Скорее всего после ухода Дегона они станут соректорами, потому что оба не хотят брать на себя полные обязанности по управлению Академией, а иных достойных и способных сразу принять управление преемников у Дегона нет. Жителей Эёрана активно просвещают о существовании наших новых соседей, к моменту, когда врата между мирами откроются для обычных жителей, обе стороны должны быть готовы к встрече на нижних уровнях.
Пока Ланабет всё это перечисляет, Арен незаметно заполняет мою тарелку едой — полностью всю тарелку, даже с горкой. И придвигает мне блюдо с пирамидой из паровых блинчиков с начинкой. Заметив это, Ланабет едва сдерживает улыбку, а мне серьёзно говорит:
— Знаю, драконы норовят упрятать свою беременную половинку в самую далёкую нору, никого не подпускать и ничего не рассказывать, чтобы не волновать, но если что — я всегда готова ответить на любые твои вопросы…
— Мама!
— Лана!
Арен, император и Элоранарр одинаково возмущённо на неё смотрят. Но Ланабет и ухом не ведёт:
— После того, как утром проводим Элора в Новый Дрэнт, мы с Каром отправимся в Старую столицу на заседание родового суда. На процессе мы присутствовать не обязаны, только на вынесении приговора, но Шарон всё вызывает и вызывает свидетелей, сегодня мы заглянули посмотреть, а если завтра приговор не вынесут, прямо скажем Шарону заканчивать этот фарс. — Ланабет вздыхает. — И мы бы хотели, чтобы Арен пошёл с нами, когда мы будем арестовывать Фламиров.
У меня стынет сердце. Всего на мгновение, но Арен резко отвечает:
— Нет, я останусь с Лерой, — и берёт меня за руку.
Но за родителей он тоже тревожится. Его разрывает противоречие: не огорчать меня и помочь семье. Вздохнув, соглашаюсь:
— Арен, ты должен подстраховать родителей.
— Но ты же будешь волноваться.
— Не больше тебя. Думаю, было бы не плохо, если бы завтра к Фламирам мы отравились вчетвером.
— Что? — одновременно спрашивают Арен, император и Элоранарр.
— Валерия говорит, что вам лучше отправиться в Старую столицу вчетвером, — поясняет Линарэн, глядя на символы на пластине и на ощупь накладывая себе пёстрый салат.
— Мы поняли, — недовольно произносит император. — Но это немыслимо!
— Валерия, тебе надо дома сидеть, — чеканно произносит Элоранарр. — В сокровищнице, например.
А у Арена после моего заявления просто нет слов.
— Драконы в своём репертуаре, — вздыхает Ланабет. — И совершенно не понимают, что десять месяцев сидеть под замком невыносимо скучно.
В наступившей гробовой тишине голос императора звучит неожиданно обиженно:
— Ты не сидела.
— Ещё бы я сидела, — хитро улыбается Ланабет, и, судя по выражению лица, она вспоминает что-то забавно-приятное.
***
Ужин проходит в атмосфере лёгкого противостояния. Ланабет и я — сторонницы умеренной заботы, она напоминает о том, сколько защит стоит на мне и стояло на ней, о том, что беременность не понижает магический потенциал, а на ранних сроках не сказывается на силе. Арен, император и Элоранарр вздыхают о том, как хорошо было раньше, когда дракониц запирали в замках или подземельях и лелеяли в тишине и одиночестве до того, как дракончику исполнится год. Линарэн вовсе заговаривает о том, что хотел бы пригласить учёных Нарака в гости.
Мы сходимся в одном: Арен точно должен подстраховать сотрудников ИСБ и родителей при аресте Фламиров.
Когда в окно падают оранжевые лучи заходящего солнца, Ланабет замечает, что пора расходиться. На прощанье император просит у Арена разрешения коснуться моей руки и под его напряжённым взглядом меняет служебную метку на моей руке на родовую, поспешно отступает:
— Теперь, Валерия, ты в любой момент можешь меня позвать.
— Возможно, мне тоже стоит поставить вам метку?
Император отступает ещё на полшага:
— Благодарю. Исполнится вашему малышу год или два, я с радостью.
«Арен, чего это твой папа так… боится?»
«Двусторонняя связь подразумевает возможность общения, а ты в таком замечательном положении, мало ли… вдруг тебя на разговоры потянет или жаловаться на меня? Он же должен будет что-то отвечать, боится тебя расстроить».
Да-да, судя по глазам императора, он прямо опасается. И Арену так сочувственно удачи желает. Правильно: нас с Ареном разговор ждёт серьёзный. О том, что я, пока хорошо себя чувствую, взаперти сидеть не собираюсь.
А вот Ланабет желает удачи мне и понимающе так улыбается. На прощанье обнимает Арена.
— Помни: беременным надо уступать, — наставляет она.
— Эх, братец, — Элоранарр похлопывает Арена по плечу. — Знал бы ты, как я тебе завидую.
И многозначительно на меня смотрит. Но я обещала молчать, а после его вечерних воздыханий о славных временах запирания дракониц, молчать хочу ещё больше.
Линарэн, рассеянно кивнув, выходит. За ним император с ещё раз улыбнувшейся нам Ланабет, а потом и Элоранарр.
Дождавшись звука закрывающейся внизу двери, поворачиваюсь к Арену. Он сжимает мои руки:
— Солнышко, ты не устала?
И столько нежности в его взгляде и чувствах, столько радости от того, что я рядом с ним… У меня язык не поворачивается продолжить начатый за столом спор. Я улыбаюсь в ответ и отрицательно качаю головой.
Утром поговорим.
***
Я стою на каменной площадке, и на меня несётся алая огненная волна. Накрывает злым, кусачим пламенем. Скалится сотканной из всполохов драконьей мордой, шипит… клацает багряными зубами, норовя вонзиться в шею.
Вздрогнув, открываю глаза. Полумрак развеивает наколдованная огненная сфера. Сердце бешено стучит.
— Лера, всё хорошо, — шепчет Арен, прижимает меня к себе.
Это его огонь озаряет спальню.
Жарко. Арен горячий, а с другой стороны меня подпирает тёплая меховая Пушиночка, трётся мордочкой о плечо, мелодично утешая: «Всё хорошо, мы рядом».
Но от сна всё равно мерзко, жутко.
Крепче прижавшись к Арену, вдыхаю родной аромат. Пытаюсь расслабиться, но злое алое пламя из сна сидит в голове.
Фламиры.
Неугомонные, огненные. Они не дураки, понимают, что им грозит, поэтому не выйдут из своей Старой столицы, не покинут область действия стража. И их знаменитая цитадель, если проявить слабость, позволит им годами оставаться безнаказанными, новые интриги затевать, пакости делать. Да просто держать всех в напряжении!
И Дегон — он ведь помог мне, когда узнал о даре. Своеобразно, конечно, но помог. С Культом он оступился, но потом всю жизнь эту ошибку исправлял, а теперь Шарон его треплет. Гад!
Арен продолжает меня поглаживать:
— Кого это ты поколотить хочешь?
Я и не заметила, как от злости стиснула кулаки.
— Шарона Фламира. Не нравится мне эта ситуация, сердцем чувствую: они пакость готовят, уверенна на сто процентов. И надо бы их прижучить до того, как они её окончательно подготовят.
— Прижучим, — Арен убирает прядь с моего влажного после кошмара лба. — Обязательно. Завтра или послезавтра всё решится. Не думай, я его не простил, и всех его соучастников мы достанем.
— Арен, — я глубоко вдыхаю, готовясь к тяжёлому спору. — Завтра я пойду с тобой в Старую столицу.
Меня захлёстывает негодованием Арена.
— Нет, Лера, нет, нет и нет! — Он садится на постели. — Ты самое дорогое, что у меня есть, я не позволю тебе рисковать, там их стражи, их земля.
Созданный им огненный шар искрит, дрожит и выплёвывает протуберанцы.
— Арен, я — Видящая. Единственная. Если Фламиры соберутся что-то провернуть против вас, только я смогу увидеть магическую атаку заранее и предупредить об угрозе.
— Лера! — Арен нависает надо мной. — Ты останешься дома в безопасности.
Какой же он красивый даже когда злится. Я касаюсь пальцами его горячих губ и, глядя в глаза, позволяя чувствовать ему всю свою решимость, упрямство и готовность спорить до победного, твёрдо произношу:
— Арен, наши жизни связаны, случись что с тобой — и я не жилец. Мы не оставим твою семью без поддержки. Поэтому завтра я отправляюсь с вами в Старую столицу. Это не обсуждается.
— Лера! — его ноздри раздуваются, Арен тоже полон решимости стоять на своём.
Вспомнив, каким тоном Риэль командовала Элоранарром, я стараюсь повторить его, вкладывая в голос непоколебимую уверенность в своей правоте и силе:
— В Старую столицу мы идём вместе. И точка.
Наши эмоции схлёстываются, наши желания давят друг на друга, пытаясь продавить, взять верх. Огненная сфера рассыпает искры и схлопывается, погружая спальню в темноту.
— Арен, — ни на миг не ослабляя давления воли, я обвиваю его шею руками, тяну к себе. — Я люблю тебя, ур-р-р.
И он сдаётся, склоняется ко мне, щекоча длинными волосами.
— Лера, что ты со мной делаешь? — Арен целует меня в губы, и поцелуй этот всё жарче и головокружительнее.
«Воспитывает», — хмыкает Пушиночка и сползает с кровати.
***
Конечно, Арен до последнего не оставляет попыток отговорить меня, но после того, как он ночью на уровне мыслей и эмоций принял как факт моё путешествие в Старую столицу, настоять на своём намного проще.
Огненно-золотой групповой телепорт переносит нас с Ареном, его родителей и Пушиночку на чёрные камни возле каменного амфитеатра, где появления императорской четы ждут гвардейцы. Увидев меня, они отступают на несколько шагов.
После тихого императорского парка освещённый полуденным солнцем город кажется слишком шумным и немного душным. Пахнет едой: десятки зазывал с выставленными вдоль каменной стены тележками предлагают всяческие перекусы от фруктов и сладостей до жаренного на углях мяса.
Не так много существ направляется в арки проходов к ступеням амфитеатра. Как мне сказали до телепортации, судебное заседание идёт с утра, большинство желающих поглазеть давно там, после обеденного перерыва присоединяются немногие. Да и наша поддержка на случай буйства Фламиров давно сидит среди зрителей.
Заметив нас, горожане останавливаются, удивлённо переговариваются. Смотрят на нас с Ареном во все глаза.
А из здания амфитеатра к нам спешит дюжина мужчин в алых мантиях и золочёной броне. Похоже, драконы, похоже, из свиты Фламиров. Заметив нас с Ареном, они резко сбавляют скорость и с опаской за нами наблюдают. Правильно делают: у Арена, и так недовольного толпой вокруг нас, закипают охранные инстинкты.
«Спокойно, — ласково прошу я, поглаживая его руку. — Лучше скажи, кто это?»
«Члены младших ветвей, дальние родственники Фламиров и их вассальные маги — распорядители церемоний».
Остановившись в десяти шагах от нас, глава делегации кланяется, а за ним и остальные. Выпрямившись, говорит только он:
— Добро пожаловать в Старую столицу. Вы не известили главу рода, что прибудет и принц Арендар с многоуважаемой супругой.
Точно ведь, по договору золотые драконы должны предупреждать о входе на территорию Фламиров. Император улыбается довольно хищно:
— Валерия очень захотела здесь побывать. Спонтанно. Мы не могли ей отказать в её положении, сами понимаете.
Держащая его под руку Ланабет елейно добавляет:
— Шарон ведь не откажется немного побаловать спасительницу мира и свою будущую императрицу? Выпишет ей с Ареном постоянный пропуск, вдруг Валерии захочется посетить оперу.
Распорядители Фламиров смотрят на меня и Арена с опаской, словно мы в случае их несогласия можем устроить тотальные разрушения.
Впрочем, мы можем. И Старая столица из-за нас не досчиталась одного оперного театра. Похоже, распорядители именно об этом случае и вспоминают.
— Да, конечно, — ещё раз кланяется распорядитель и касается запястья. Я тут же переключаюсь на зрение Видящей, и всё тонет во всполохах магии, — мы просто обеспокоены тем, что не подготовили достойной встречи нашим героям. Надеюсь, они будут удовлетворены судом над предателем.
Давненько я не практиковалась, немного сложновато снова привыкнуть к вынесенному вперёд, за предел окружающих меня щитов, зрению. Касаясь запястья, распорядитель использовал связь через метку. Это вполне естественно, что о нашем приходе предупреждают заранее: места там приготовить дополнительные, всё организовать.
Я окидываю взглядом город позади нас: он пронизан магией. Разноцветные нити связей, магические символы на мостовых и домах, настоящие костры магического сияния над сильными существами и особенно ярко — алые ореолы каменных драконов на перекрёстках. Алыми сполохами проступает за строениями огненная река. В сравнении с ней сияние гвардейцев кажется блеклым.
А амфитеатр — он будто в цепи из заклинаний заключён. И в сердце его разливается марево, как от колоссального пожара. Наверное, там держат ректора Дегона.
Опираясь на руку Арена, я следую за распорядителями. Рядом с нами степенно вышагивают император и Ланабет. Пушиночка семенит следом. И уже за ней почётным эскортом следуют гвардейцы.
Внутри арочного коридора амфитеатра светло от укрепляющих стены заклинаний. Каменные ступени и ярусы с сидениями озарены магическими светильниками огненного цвета. Нас ведут на самый верх, под дрожащий на ветру шёлковый навес. Здесь жарко и пахнет раскалённым камнем.
Вот только я едва замечаю и алое полотно, и два золотых сидения для Ланабет и императора под ним, и Дариона, и заполненные источающими магию зрителями нижние ряды — взгляд сразу приковывает пылающая на дне амфитеатра магия.
Чтобы рассмотреть подробности, приходится на время заглушить зрение Видящей.
На дне бурлит лава. Из неё же сотканы, перетекают прямо на глазах, прутья сферической клетки, внутри которой сидит огромный дракон, и на его алой бронированной шкуре темнеют подпалины. Сферическая клетка расположена с одной стороны, а с другой из алой раскалённой жижи поднята каменная площадка с пустующим каменным троном и дугой скамьи, на которой сейчас сидят несколько разодетых в шелка драконов. Перед ними часть площадки выделена огненно горящим кругом, и к нему с двух сторон от зрительских мест ведут висящие над лавой мостики.
— В круге дают показания свидетели, — поясняет Арен. — На скамье — младшие судьи, трон для главы рода.
Распорядители несут дополнительные кресла для нас с Ареном, Дарион рассказывает, что на утренней части заседания Шарон Фламир сидел, как на иголках, но я этого почти не замечаю, всё моё внимание приковывает заключённый в лавовую клетку ректор Дегон.
Он огненный дракон и в некоторой степени устойчив к пламени, но слишком опалёнными выглядят его лапы и хвост, слишком он измождён. Даже в плену Дегон пытается смотреть на всех свысока, но взгляд у него мутный. На лбу — чёрное пятно, оставшееся от глаза Бездны. Моргнув, возвращаю зрение Видящей, всматриваюсь в алые потоки магии там, внизу.
Ректор не просто в клетке сидит. Невидимые для остальных алые потоки магии связывают его, пронизывают крылья, тело, опутывают вытянутую морду, плотно сжимают челюсти, пронизывают даже голову.
— Ректор Дегон что-нибудь говорил? Давал показания? — спрашиваю я неожиданно сиплым голосом.
— Преступник предпочитает гордо молчать, — отзывается главный распорядитель. — Многоуважаемая денея Валерия, прошу, садитесь. Возможно, вы желаете чего-нибудь? Только скажите, и мы немедленно исполним любое ваше пожелание.
Не думаю, что они исполнят мою просьбу освободить Дегона от магических пут, я уже собираюсь мысленно сказать Арену, что вижу, хотя, возможно, такое опутывание обычные меры для арестованных сильных драконов, когда раздаётся мощный звук гонга, вспоровший шипящий голосами зрителей и раскалённым камнем воздух.
— Начинается послеобеденная часть суда, — любезно оповещает распорядитель.
На каменную плиту обрушиваются алые вихри, приносящие младших судей, и когда те рассаживаются на скамье, наступает тишина.
«Арен, Дегон связан магией, даже рот замотан», — передаю я.
«Шарон наслаждается властью над ним».
— Обвиняемый, — разносится над амфитеатром громогласный возглас, — склони голову перед главой рода.
Магические путы рывком опускают морду Дегона близко к кипящей на дне сферической клетки лаве, почти обмакивает в неё.
У меня перехватывает дыхание, я подаюсь вперёд, и Арен обхватывает меня за плечи. (3303c)
С неба на площадку перед троном обрушивается огненно-алый вихрь. Пламя распадается, но телепортировавшегося рассмотреть в неистовых потоках его алой магии я не могу.
— И что это значит? — строгий голос императора запускает волну перешёптываний на нижних рядах амфитеатра.
Я снова глушу зрение Видящей. Перед троном возвышается статный мужчина в алой броне и с рубиновым венцом на голове. Только это не Шарон Фламир. Это его старший сын Тавегрин.