27 ГЛАВА

Уснуть я уснула. Но, ей-богу, лучше бы не ложилась. Поначалу мне привиделся снова лучик света — маленькое пятнышко, от которого исходило множество светящихся белых нитей, и все они были направлены ко мне. Этот светлый комок стал приближаться очень быстро, приобретая размытые очертания фигуры, которые быстро становились всё чётче. Постепенно мне стало ясно — это девичья фигура. Каена, моя половинка души.

Вместе с тем, как она становилась ближе ко мне, стали появляться и образы. Поначалу — как в кино, будто я смотрю на экран. С каждой секундой он увеличивался, а потом и вовсе стал огромных размеров и больше походил на зеркало, которое при этом магнитом притягивало меня. Я не стала сопротивляться. Протянула одну руку, следом вторую, и вместо зеркальной холодной преграды мои конечности прошли сквозь водную гладь, а в следующее мгновение я уже была по ту сторону и видела всё собственными глазами. Теперь это уже было не кино, а моя жизнь…

— Розарика лжёт. Лина не делала ничего такого. Это Розарика хотела, чтобы вы все так подумали, — мой голос звучал как у десятилетнего ребёнка, да и напротив стояли дети именно такого возраста.

Вот и сама Розарика. Красноволосая девочка с вздёрнутым носиком и надменным взглядом.

— Что? Каена, о чём ты говоришь? — изобразила она грустное выражение лица вместе с притворно-опечаленным тоном. — Каена, как ты можешь? Я тебя чем-то обидела?

Она продолжает свой спектакль. Вокруг другие девочки начинают шептаться. Кто-то сомневается в Розарике, но всё больше и больше начинают шептаться, что я просто завидую своей подруге, устала быть в её тени, потому решила её оговорить. Как бы я ни старалась, все встали на сторону Розарики, а я с Линой оказались не у дел. Завистливые и лживые.

— Каена, стой! Что это было? — догнала меня Розарика.

— Правда. Лина не виновата ни в чём. Почему я должна её очернять?

— Очернять? Не говори глупостей. Это ради её же блага.

— Блага? Опозорить Лину ради её же блага, а тебя сделать на её фоне лучшей? О каком благе идёт речь? Розарика, я больше не хочу быть твоей подругой и не хочу наговаривать на других.

— Вот значит как. Ты хорошо подумала? — нахмурилась красноволосая девочка.

— Да, и это окончательно.

— Раз ты так, то и я не буду жалеть. А вот ты ещё пожалеешь.

— Не пожалею.

— Это мы ещё посмотрим. И даже если ты приползёшь ко мне, я подумаю, принимать ли тебя обратно. Хотя в качестве ручной собачки, может, ты и сгодишься. – ехидно усмехнулась она.

Отвратительно. И это говорит десятилетний ребёнок? Неужели она настолько гадина? Но уцепиться за это воспоминание надолго не получилось, ведь следом посыпался град более печальных воспоминаний. И чем дальше, тем сильнее они жалили и обжигали.

— Ну что ты, мы раньше были с Каеной лучшими подругами, просто в последнее время у меня не так много времени. Видимо, поэтому она на меня обиделась и больше не хочет меня видеть. Но ты же мне поможешь? Я так хочу с ней помириться… — нежное прикосновение к мужской руке, печальный взгляд, наполненный непролитыми слезами. Губы слегка приоткрыты, грудь вперёд — и вот парень Каены начинает таять.

Это был всего лишь предлог, чтобы сблизиться с ним и насолить мне. Она портила мне настроение, каждый раз с помощью моего парня и своих манипуляций над ним приходя в его компании. С каждым разом они проводили время всё больше и больше. В его глазах Розарика выглядела доброй и преданной подругой, а я… злобной стервой, которой чужды чувства других.

Сколько раз она заставала своих парней в объятиях этой стервы? А сколько раз была унижена? Вот теперь я проживала это вновь, пропуская все эмоции раз за разом, одна хуже другой. А тот случай с незнакомым демоном и первым женихом? Господи, прожить это ещё раз оказалось страшнее и хуже, нежели прочитать и вспомнить отрывок. Чувство гнева и горькой обиды пожирало изнутри, вырываясь наружу и желая спалить эту тварь, обнажить её истинную сущность. Мерзкую, ядовитую, развращённую и переполненную злобой, завистью, эгоизмом.

Магия поддалась навстречу моим эмоциям. На задворках сознания слышались голоса моих хранителей. Напуганные, отчаянные. Но они были слишком далеки, а вот боль была близко. Магия одна за другой вспыхивала во мне, словно пытаясь каждая перетянуть на себя. Время то ускорялось, то замедлялось. Я то плавилась в огне, то замерзала во льду, но и это было ещё не так страшно, ведь когда поток воспоминаний замедлился, между мной и моей половинкой души появилось то, чего я так боялась всё это время, что пребываю в этом мире. Ужасная чёрная, зубастая тварь. Проклятие. Оно вцепилось в нас обеих, желая разорвать и поглотить. Адская боль прошила всё моё существо, и не только мою половину души — теперь я ощущала и боль второй моей половинки, а следовательно, боль удвоилась.

Почему? Я не могу, я не готова вот так сдаться! Только не так и не сейчас! Я не позволю.

***

— Нана, оставайся здесь и жди учителя. Никуда не выходи, чтобы ни случилось, поняла? — скомандовал я.

— Но…

— Нана, послушай Рэйнара. Ты слишком слаба, — благо Альберт взял её на себя, пока я поспешил к Каене. — Понимаю, она спасла тебя, рискуя собой, но, к сожалению, ты не сможешь сейчас ничем помочь. Твоя магия тут бессильна. Да и сама Каена расстроилась бы. Останься здесь и дождись учителя, а мы сделаем всё, чтобы помочь ей.

— … Хорошо… Пожалуйста, спасите её, Ваше Величество.

Чем ближе я был к комнате Каены, тем сильнее ощущал тёмную энергию. Зловещую, зловонную, пробирающую до костей. Но помимо этого ощущалась и другая мощная энергия — самой Каены и её хранителей.

— Рэйнар, тебе не кажется, что это уж слишком для проклятия душ? — заметил Альберт, и я был с ним согласен. Здесь явно было что-то не так. Хотя проклятие души тут точно было, но оно явно было необычным.

Каена лежала на кровати, свернувшись клубочком и тихо стоная. По всему её телу распространилась чёрная сеточка вен, по которым разливалось проклятие. Вокруг кровати распространился тёмный туман, словно кокон, но силы хранителей не давали ему уплотниться и поглотить девушку.

— Что за…? — вздохнул позади племянник, ошарашенный увиденным.

Я был шокирован не меньше его. Руку резко обожгло болью, но я даже не стал обращать на это внимание, ведь сейчас важнее всего была та, что лежала на кровати прямо передо мной.

В голове творился хаос, и только лишь одна мысль оставалась чёткой и всё время лежала на поверхности сознания. Спасти Каену, чего бы мне это ни стоило. Не отдавая отчёт своим действиям, я спешно приблизился к кровати.

— Рэйнар, стой! Что ты творишь?

— Пытаюсь её спасти.

— Как?

— Не знаю, но я точно не позволю ей умереть.

— Ты обезумел? Ты хоть понимаешь, что это проклятие может поглотить и тебя? Тебе жить надоело?

— Да плевать я хотел на такую жизнь! — отчаянно ответил я.

— Если ты лишился истинной, которую ты даже ни разу в своей жизни не видел, это ещё не значит, что жизнь на этом закончилась. Ты же можешь…

— Не могу! — оборвал его я, закатывая рукав на руке, которая сейчас нещадно горела огнём и пульсировала как предупреждение, зов, как сигнал к действию.

Я и Альберт опустили взгляд на эту самую руку. Чуть выше запястья красовался полноценный, целостный рисунок — знак истинной пары, и он сейчас светился золотым светом, поверх которого слабым облаком вился тёмный туман. Тот же, что и вокруг Каены. Да, картина собрана воедино. Эта забавная девушка, что столько раз умудрялась вывести меня из равновесия, она и есть моя истинная.

— Что это? Как… разве твоя метка не была…

— Нет, она не пропала совсем, если ты помнишь, но она была едва различимой. Но с недавнего времени рисунок стал проявляться всё чётче и чётче. Если так подумать, возраст Каены соответствует тому моменту, когда моя метка появилась и угасла.

— Хочешь сказать, что она уже с рождения была отмечена как твоя избранная, но из-за того, что её душа была расколота надвое, твоя метка угасла, но не насовсем? Да как такое вообще возможно? Вы же с ней даже не виделись тогда.

— С ней нет, но с её родителями пересекались на поле боя. Всего лишь раз, но этого хватило…

Я взял Каену за руку, лихорадочно думая, что делать.

— С ума сойти. Раньше я о таком только слышал, но не думал, что такое и впрямь возможно, — племянник взъерошил волосы и с отчаянием посмотрел на меня и девушку. — Но как? Как ты собираешься сейчас ей помочь?.. Если только… Ты хочешь использовать метку? Рэйнар, это чистой воды безумие. Ваша связь толком не установлена. Вы даже ещё не стали парой. Ты же просто отдаёшь свою душу этому проклятию на блюдечке.

Но я его уже не слушал. Держа всё так же её за руку, коснулся своим лбом её лба. Она была то такой горячей, обжигающей, то холодной как лёд.

— Ты дала клятву, что ни за что не сдашься и обязательно выживешь, ты помнишь? Ты пообещала быть счастливой. Даже не смей сдаваться.

— Боги, Рэйнар… — вздохнул Альберт, понимая, что спорить со мной бесполезно.

— Она моя истинная пара. Она моя. Либо она, либо никто, а жить одному… знаешь, так себе удовольствие. Я не могу потерять её второй раз и навсегда.

— Ты же понимаешь, что вы оба можете погибнуть. Исчезнуть навсегда, без возможности перерождения.

— Да. Как и то, что если исчезнет она, то ни в какой другой жизни я тоже не смогу найти своё счастье. Ты ведь знаешь, что значит истинная?

— Лучше бы не знал… Фух… Только попробуй не вернуться и оставить меня на растерзание «прекрасной» подруги твоей пары, — совсем невесело усмехнулся он. — Я могу как-то помочь?

— Нет. Тянуть за собой единственного правителя, да ещё и собственного племянника? Нет уж.

Я уже закрыл глаза, концентрируя всё своё внимание на метке, стараясь ощутить ту слабую, но уже существующую связь. Она была практически неощутима, совсем слабый, едва заметный импульс. Однако, уловив его, отпускать я уже не собирался. Однако прежде чем я успел предпринять что-то ещё, меня окатила волна золотистого света с невероятной силой.

— Демоны… Какие же вы нетерпеливые и отчаянные, особенно в вопросах своей пары, — раздался глубокий, спокойный голос с рычащими нотками, а следом по всей комнате разлился золотистый свет, исходящий от небольшой фигуры… дракона?