Глава 2.

Ветер хлещет лицо, пока я поднимаюсь всё выше и выше. С каждым новым метром он становится холоднее и яростнее. Я буквально вгрызаюсь в скалу и не смотря на то, что пальцы в крутых фирменных перчатках онемели, я продолжаю своё восхождение. Каждое движение — как последний шаг перед краем.

Ледяная крошка осыпается вниз, туда, где пустота. Где-то там, сзади, внизу, точно так же сражается со скалой Вадик. Он молчит, но лезет следом, вбивая крюки в лёд. Я не оглядываюсь, зачем? Я очень сильная, не смотря на приближающийся полтишок, и такие маршруты для меня привычны.

В свои тридцать Вадик красив, как кинозвезда. У него белоснежная улыбка и большие ясные глаза, молодое сильное тело, всё рифленое. Нет, ну правда, мышцы как у древних богов, мне кажется. Он пахнет солнцем и предательством. Я чувствую это раньше, чем понимаю.

Именно предложил этот маршрут. Самый сложный.

«Ты же у нас железная леди», — усмехнулся он, держа меня за руку обманчиво нежно. Я засмеялась в ответ, крепче затягивая обвязку.

Я не чувствовала страха от слова совсем. В конце концов, самое страшное я уже пережила. В тридцать потерять любовь всей своей жизни – страшно. Еще страшнее понять, что больше ничего не хочешь.

Я вдова миллиардера, которой эти деньги никогда не были нужны. Только Артур, мой любимый и единственный. Мы ничего с ним не успели. Прожили пять чудесных лет в попытках завести детей, но не преуспели. А потом и он меня покинул.

Кто я теперь? Женщина, потерявшая любовь всей жизни в автокатастрофе, но сохранившая себя.

Родители покинула меня рано, детей у меня уже не будет и равноправно партнера тоже. Но я подарила себе горы, потому что здесь я свободна. Здесь я могу кричать, и ветер заберёт мой голос, не возвращая его эхо.

Я всегда одна на вершине. Даже с Вадиком. Хотя с ним мы вроде как вместе уже два года. Слишком близко я его все равно не подпускаю, хотя постоянно дарю ему подарки. Время – ценная штука, а он тратит его на меня очень щедро.

Любовью назвать это всё я не могу, но нам вместе хорошо. Интересы, увлечения совпадают, любовь к спорту, адреналину и горам нас очень сближает. И пусть немногочисленные подруги хихикают, что я нашла себе мальчика на побегушках, жиголо, альфонса или чего похуже, мне всё еще всё нравится. Я не чувствую себя одиноко и могу делить с кем-то свою жизнь. Совсем немножко.

Самый сложный кусок маршрута оказывается критически тяжелым. Бам! Мой ботинок срывается. Сначала я чувствую, как скользит подошва, потом – как отказывается слушаться левая рука. Я падаю. Миг — и меня держит только верёвка. Я повисаю в воздухе, вращаясь над бездной. Ни вверх, ни вниз. Сжимаю зубы, чувствую, как кровь стучит в висках. Запрокинув голову, я вижу Вадика. Только что он был внизу, и вот теперь уже возвышается надо мной. Стоит, вцепившись в камни и смотрит на меня, не двигаясь. Будто даже дыхание затаив.

— Вадик! — кричу. — Подтягивай!

Но Вадик не отвечает. Его лицо, обычно такое живое, чуть глуповатое, сейчас больше похоже на маску. Что-то меняется в его взгляде. Он спокойный. Слишком спокойный.

Я слышу, как звенит нож. Быстрый металлический звук. Ветер не уносит его и он беспокойно врезается в уши.

— Вадик, ты что... — начинаю удивленно, но не успеваю закончить.

Верёвка надрезана. Она лопается с каким-то надрывистым, обреченным хлопком.

И я лечу.

Это даже не совсем падение, это безмолвный взлёт в пустоту. Мгновение — и уже нет ни ветра, ни свиста в ушах. Есть только невесомость и мысли.

Зря я подарила ему квартиру. Он знает, где лежат деньги. А с другой стороны, ну не думал же он, что я ему всё завещаю. Ха. У моего любимого мужа были дальние родственники, у меня – близкие подруги, да и пара подопечных детских домов с адекватными управляющими, которых я знаю лично и доверяю им. Доверяла. Знала.

Смех внутри меня истеричный, мертвенный. Я вспоминаю, как он говорил: "Ты заслуживаешь, чтобы кто-то был рядом просто потому, что ты — это ты". Я купилась. Я купила его. Или он меня?

Я не любила его никогда, потому что не могла больше. Я любила только одного мужчину в своей долгой жизни. За все сорок девять лет, только моего мужа, Артура. Пыталась забыть, забыться, да до конца не вышло.

А теперь всё бессмысленно. Доллары в швейцарском банке, дом на Лазурном берегу, коллекция винтажных духов. Всё останется. А я – нет. Вот бы всё заново, вот бы с самого начала!

Скала уходит вверх. Небо становится далеким и чужим. Всё кончается.

И всё ещё немного стыдно. Не за смерть. За квартиру.