Пролог

Когда меня сбила машина, мне было всего сорок пять лет. Я ещё была полна надежд повернуть свою жизнь к некоему светлому будущему, накопить деньжат на шубу или поездку к морю… Для достижения этих целей я даже накупила книг по саморазвитию и записалась на онлайн-курсы «Стань богатым и успешным, первое занятие бесплатно». Но одно короткое – «бам!» – и вот все мои бесхитростные мечтания размазаны тонким слоем по бурому от осенней грязи асфальту. «Какой ужасный конец!» – успела уныло подумать я. Хотя на самом деле вся эта фраза уместилась в угасающем сознании в одном единственном ёмком слове, рифмующимся со словом «певец». К несчастью, тьма, окутавшая моё сознание, была недолгой. Почему к несчастью? Потому что почти сразу пришли ощущения. Те самые, когда отсидишь себе ногу. Только тут я почувствовала, что отсидела всю себя. Руки, ноги, лицо и всё остальное, что между ними. От яркости впечатления глаза распахнулись сами собой. Много нелитературных выражений хотелось воскликнуть мне, но вместо них с губ сорвалось протяжное: « Ы-ы-ы!!!» Склонившаяся надо мной заплаканная женщина в ужасе отшатнулась: – Светлые боги! Что с нею?! Я протянула к ней свои скрюченные руки и пожаловалась: – Ыр-рыу-оу-ры! – что значило: «Помогите! У меня всё болит!» Женщина забилась в рыданиях на груди у вполне ещё молодого мужчины: – Он превратил нашу девочку в зомби! – Я предупреждал вас, что душа вашей малютки улетела очень далеко. Тело уже закоченело. Возвращать душу в оболочку, которая находится в столь плачевном состоянии, будет очень проблематично. Но вы настояли несмотря ни на что! – возмущённо проговорил голос с другой стороны. Я с хрустом и скрипом в шее повернула голову и увидела седоватого мужчину. Мигом смекнув, что именно он здесь главный Авиценна, я протянула свои скрученные ручки (почему они так похожи на детские?!) уже к нему. «Дай обезболивающего, гад!» – но вместо этого опять: «Яа-ары-ыа-аоу!» – О боги! – ещё громче завыла рыдающая женщина. – Дорогой! Это невыносимо! Прошу, уйдём скорее! Судя по вытянувшемуся лицу Авиценны, и удаляющийся женским рыданиям, эта парочка быстро нашла выход. – Постойте! А как же труп… зомби… ваша милая дочурка?! – не обращая никакого внимания на мои заунывные подвывания, он бросился следом. – Вы что же, не хотите её забрать?! Я максимально осторожно вернула себя и свои верхние конечности обратно в горизонтальное положение. Прикрыла глаза и констатировала: – Звездец, – о да, это слово выскочило изо рта просто идеально, без всяких там «ы-ы-ы». Где-то рядом раздался громкий отрывистый смех, похожий на карканье старой вороны. – А-ха-ха! Узнаю это словцо! Знавала я одну сосланку, которая тоже его частенько использовала. Недолго, правда, пока её Инквизиторы не сцапали. Глаза вновь распахнулись сами собой. От отдачи рот также распахнутся. До хруста и с вывихом челюсти. Новая болевая волна произвела внутри такой фурор, что я незамедлительно поделилась впечатлениями: – Едрить-колотить! – взвыла я, пытаясь своими скрюченными конечностями вправить лицо обратно. – Да-да! – вновь раскаркался в смехе голос. – И это она тоже упоминала! Я осторожно опустила руки. Все ткани в моём теле гудели и вибрировали, точно внутри поселился рой ос. Каждая клеточка кричала от боли, будто нанизанная на острое жало. – Вот что, детонька,– прозвучал голос. – Как бы сейчас тебе ни было больно, постарайся встать. Так циркуляция жидкостей и энергии в теле восстановится быстрее. Что ж, зерно истины в словах невидимки было. Потому что, как всем известно, когда отсидишь ногу, лучший способ избавиться от онемения и болезненных ощущений – это просто походить. К тому же, судя по всему, здесь мне помощи не дождаться. Превозмогая боль, я поднялась, села и огляделась. Палатка не палатка, шатёр не шатёр – куда позволяла шея повернуть голову и посмотреть, везде были тканевые стены. Вход также загораживал плотный занавес. Значит, всё-таки шатёр. «Начнём размышлять логически, – подумала я. – Первый вариант: бригаде скорой помощи, что крайне сомнительно, удалось-таки соскрести остатки моего мозга с асфальта. И теперь я лежу в коме в реанимации. Всё, что мне видится – это плод моего умирающего сознания. А боль можно объяснить тем, что коматозникам обезболивающих не дают, и страдания моего израненного тела прорываются в мои видения». Объяснить, почему сознание настойчиво видело собственные руки-ноги маленькими, совсем детскими, я не могла. Видимо, мой свежий маникюр, застарелый шрам на коленке и вообще вся-вся та информация о том, как выглядит моё взрослое женское тело, остались на асфальте. Я осторожно слезла с кушетки, покрытой разноцветным вязаным пледом. Ноги болели, дрожали, но держали. – Поднялась? Молодец. Давай, шагай сюда, – послышался всё тот же голос откуда-то сбоку. – Иди на звук. Я здесь, ау. Медленно переставляя свои одеревеневшие гудящие ходули, пошла на зов. Невидимка не умолкая продолжал меня подбадривать: – Ага, правильно. Теплее, теплее, уже совсем горячо! Всё, дошла. Я остановилась. Прямо передо мной возвышался прямоугольной формы предмет, накрытый чёрной атласной тканью. Судя по форме, под тканью находился ящик или шкаф. – Я здесь. Стягивай покрывало, ну? – нетерпеливо велели из-под ткани. Я послушно дёрнула чёрный атлас. Как только ткань спала, тотчас по глазам резануло ярким светом и заиграла музыка. Скрипучая и визгливая, точно из дешёвой музыкальной шкатулки. ©Рин Дилин (2023г.)