Глава 23

Ну вот почему так меняется настроение? Ведь вроде бы последнее слово осталось за мной, а мне хочется плакать. Неужели я всё ещё жду, что он ко мне вернётся? «Нет!» – кричала моя прагматичная часть. А та моя часть, которая наслаждалась тем, что в этой жизни мне удалось построить идеальную семью, хотела, чтобы он пришёл и сказал: «Тильда, я такой дурак, как я мог повестись на эту искусственную селёдку, ты у меня самая красивая, самая талантливая…» Дурацкие слёзы сами полились, и моя подушка промокла. «Так, Матильда! Заканчивай!» – сказала сама себе голосом прокурора на суде. Утром, конечно, у меня были красные глаза. Драконья кровь или нет, а глаза отекали от слёз, как и в прошлой жизни, только тогда я рыдала в подушку от одиночества, а сейчас… И правда, а чего это я рыдаю? У меня прекрасные дети, замечательная, почти воспитанная домашняя свекровь, рыбки опять же. Что называется, дом – полная чаша! Любимая работа! Что ещё нужно для счастья? Спустилась на кухню и получила подтверждение своим мыслям: все были в сборе за столом, кроме рыбок, конечно. После замечательного семейного завтрака я пошла на лучшую в мире работу к лучшему в мире боссу. Сегодня было много дел, в том числе мне предстоял поход в столицу, чтобы расспросить госпожу Мюррей. В столицу мы переместились вместе с мистером Мердоком и сначала направились в «Банни Тейл». У мистера Банни уже было готово досье на господина Рюгенхарда и на госпожу Мюррей. Оказалось, что госпожа Мюррей работает в концерне «Рюгенхард» уже много лет и начинала простой секретаршей, но быстро сделала карьеру, в скором времени став личным секретарём Рюгенхарада-старшего, отца братьев. Её же инициативой было и создание секретариата, главой которого тоже назначили её. После смерти Рюгенхарда-старшего на какое-то время она уходила из концерна, но потом вернулась и, что самое любопытное, её взяли на ту же самую должность. Из личной жизни ничего особо интересного: замужем никогда не была, но есть сын. А вот про погибшего Рюгенхарда была интересная информация, что он любитель заводить отношения на рабочем месте, то есть все девицы, работающие в секретариате, так или иначе «прошли отбор». То есть сидеть со спущенными штанами на диване в своём кабинете – это было в его духе. А вот его младший брат, наоборот, весьма серьёзен, недавно женился и в связях, порочащих его репутацию, замечен не был. Разговор с госпожой Мюррей у нас состоялся весьма примечательный. – Зачем вы приехали в офис в праздничный день? – спросил мистер Мердок. Госпожа Мюррей ответила весьма странно: – Мне позвонили и попросили приехать. – А кто вам позвонил? – Мне показалось, что вопрос весьма логичный. Только вот ответ логичным не был. – Я не знаю, – ответила госпожа Мюррей. Потом посмотрела на наши с мистером Мердоком лица, на то, что на них отразилось недоверие, и добавила: – Я не знаю, я ещё спала, когда мне позвонили и сказали: «В офисе господина Рюгенхарда беда, приезжайте срочно». Я и поехала. И госпожа Мюррей объяснила, что её имя написано на табличке с данными по экстренным ситуациям, и таблички эти висят как на разных этажах офиса, так и при входе, и такое уже бывало, что с ней мог связаться совершенно незнакомый свидетель какого-либо происшествия. Проверить эту информацию мы не могли, здесь не было стандартных телефонов, как в моём прошлом мире, а переговорные артефакты не содержали журнала звонков. Мы попросили госпожу Мюррей рассказать в подробностях, в каком виде она застала нашу подзащитную и про всё остальное. Почти всё совпадало, кроме того, что госпожа Мюррей сказала: – Простите, я не помню, что говорила полиции. И мы бы ей поверили, если бы во время разговора не пришёл её сын. А мы ведь только что читали личные дела братьев Рюгенхард, и представляете наше удивление, когда в гостиную, в которой мы беседовали, вдруг вошёл ещё один… Рюгенхард. Сомнений быть не могло: в этом парне точно была кровь Рюгенхардов. По тому, как мы с мистером Мердоком синхронно застыли, госпожа Мюррей сразу поняла, что мы всё поняли. Она тяжело вздохнула и сказала: – Да, его отец – господин Рюгенхард… – Госпожа Мюррей сделала паузу и после нескольких мгновений добавила: – Пауль Рюгенхард, покойный ныне отец братьев. И госпожа Мюррей нам рассказала, как, будучи молодой, не устояла перед харизмой дракона, и в результате их связь продлилась достаточно долго, но он уже был женат и разводиться не собирался, а сын у них появился случайно. – В тот день произошла крупная авария на одном из заводов, погибло много людей, и мы с господином Рюгенхардом полетели на завод. Он обернулся, а вы же знаете, что после оборота драконы часто не контролируют себя. Мистер Мердок хмыкнул, а я кивнула. О, я это точно знала. Когда супруг возвращался с драконьих гонок, это были наши лучшие ночи! – Так и появился Пол, – закончила госпожа Мюррей. Потом почему-то с вызовом посмотрела на меня, как будто бы я осуждала её за что-то, и сказала: – Но Пауль сына признал и даже отметил его в завещании. Я обвела взглядом маленькую, даже крохотную квартирку бывшей любовницы главы концерна, и, как выяснилось, ещё и матери его сына: что-то было непохоже, что сына отметили в завещании. Госпожа Мюррей заметила мой взгляд и произнесла, причём в голосе у неё прям была ненависть: – Рюгенхарды утаили эту информацию, и нам не досталось ничего!