Глава 63

– У меня есть свидетель того, что я не знала о принадлежности виллы, а также что бронирование производилось мной на общих основаниях и было оплачено в полном объёме, – произнесла я. Зная, что вопрос о проживании непременно возникнет, мы заблаговременно вызвали свидетеля из отеля. И у нас была бумага, подтверждающая мою оплату, а также официальный документ от отеля о том, что они не раскрывают арендаторам информацию о владельцах вилл, расположенных на их территории. Был и ещё один документ, который я взяла, не будучи уверена, что он понадобится. В этом документе было подтверждение того, что отель предоставил мне персональную скидку в девяносто процентов от стоимости проживания за помощь в расследовании инцидента, произошедшего в период моего пребывания. Я повернулась так, чтобы мне было видно и судью, и адвокатов, и зал, и громко произнесла: – Таким образом, сумма, которую мне надлежало уплатить за проживание на вилле, была смехотворной. Поэтому у меня нет никаких оснований обижаться на барона Фоксхельда. Наоборот, скорее, он на меня обижен. В зале раздались смешки, и судья постучал молоточком по диску на столе, призывая всех сохранять тишину. Хотя могу поклясться, что на лице судьи тоже мелькнула усмешка. И судья сделал предложение: – Дело выглядит так, что сторонам имеет смысл провести дальнейшее обсуждение при активированном артефакте правды. Мне скрывать было нечего, поэтому я согласилась не раздумывая. А вот сторона ответчика начала совещаться. Я видела, как газетчики делают пометки, потому что это действительно выглядело весьма странно, хотя и было объяснимо. Барон Дерайн, например, был известен тем, что вёл дела многих крупных предпринимателей и компаний. Артефакт правды подразумевал проверку ответов, однако отказаться отвечать можно было в любой момент. И, в конце концов, сторона ответчика согласилась. Дальше дело пошло веселее. Мне удалось верно задать вопрос о дате дарственной и получить нужный ответ про задаток. Затем я предоставила суду копии документов, оформленных Софией, датированных раньше дарственной от Дианы, и в присутствии артефакта правды София не смогла сослаться на то, что документы были подделаны. Я смотрела на бесстрастное лицо Дерайна, видела искажённое злостью лицо Софии; она нервничала, сама себя загнав в эту ситуацию. И поэтому теперь я ждала уже не удара с её стороны, а ошибки. И она её совершила. – Встречались ли вы когда-нибудь с бароном Фоксхельдом лично? – вдруг задала она мне вопрос. Вопрос прозвучал. Я увидела, как барон Дерайн, побледнев, встаёт, чтобы его отменить. Поэтому ответила быстро: – Да. Я встречалась с бароном Фоксхельдом лично. Барон Дерайн поднялся: – Ваша честь, мы отменяем вопрос. Он не имеет отношения к делу. Но тут уже встал мистер Мердок: – Ваша честь, мы считаем, что это весьма уместный вопрос для данного дела. Могу ли я задать ещё один? Судья посмотрел на мистера Мердока. – Это весьма странно, мистер Мердок, что вы будете задавать вопрос адвокату собственной команды. Но это не считается нарушением, поэтому прошу. – При каких обстоятельствах вы встречались с бароном Фоксхельдом? – задал вопрос мистер Мердок. Я смотрела на бледное лицо и сжатую челюсть Александра Дерайна и ничего не понимающее лицо Софии, которая, судя по всему, не знала, при каких обстоятельствах состоялась наша встреча с Фоксхельдом. – Барон Фоксхельд организовал моё похищение с целью не допустить меня до участия в судебном заседании, и в бессознательном состоянии меня доставили в его замок Драконье око, – сказала я. Артефакт ни разу не изменил цвет, даже не мигнул, освещая зал ровным зелёным светом. Зал взорвался гулом. Все закричали, защёлкали затворы фотокамер. Я видела предвкушение на лицах газетчиков. Я видела изумление на лице судьи. И только сейчас заметила Фреда, он сидел во втором ряду, сразу за детьми, рядом с двумя взрослыми мужчинами. Кажется, я видела их в тот день, когда Фред прилетел в Драконье Око, чтобы вызволить меня. Наконец судья справился с растерянностью: – Это серьёзное обвинение. Он взглянул на секретаря. – Учитывая обстоятельства дела и реакцию артефакта правды, вызовите следователя по особо важным делам для возбуждения дела о похищении госпожи Камински бароном Фоксхельдом. После этого в зале воцарилась тишина. На команду со стороны ответчика было страшно смотреть, они сидели бледные и растерянные. Судья обратился к барону Дерайну: – Господин барон, у вас остались ещё свидетели или суд может удалиться на совещание по вынесению вердикта? Барон Дерайн встал, посмотрел на меня и только потом перевёл взгляд на судью. – Господин судья, мы хотели бы предложить сделку истцу. – Хорошо, – согласился судья, которому явно не хотелось принимать решение, – тогда жду стороны в своём кабинете. Представители обеих сторон собрались в кабинете судьи. Но барон Дерайн пришёл один, мы же с мистером Мердоком решили не разлучаться. – Мой клиент предлагает сделку, – сказал Дерайн. – Мы готовы признать предыдущую сделку ничтожной и заключить новую – по той стоимости, которая будет актуальна на момент открытия построенной галереи. Я смотрела на барона Дерайна, который, вероятно, полагал, что главным фактором в этом деле были недополученные деньги. Он, в общем-то, неплохой человек, просто он продукт своего воспитания и общества. Связи и деньги – вот что они считали главным. Но не для того я стала новой собой. Я вдруг вспомнила все те дела, что прошли сквозь мои руки с тех пор, как я стала помощницей мистера Мердока. В каждом из них были определённый компромисс и определённая договорённость. Но это дело было моим, и не так я хотела начинать свою карьеру. И я отказалась. – Почему, Матильда? – вдруг перешёл на личное общение барон, словно позабыв, что мы не одни, а находимся в кабинете судьи. – Мне очень жаль, Александр, что ты не понял, – сказала я. – Вопрос не в деньгах. Деньги всё равно потом придут. Закон не продаётся, сколько бы вы ни пытались за него заплатить. Я смотрела, как лицо барона становится скептическим. «Ну-ну. Посмотрим, как ты запоёшь, когда начнёшь практиковать» – я прямо читала это на его лице. «Может быть, и так, но не сегодня». В голове у меня билась фраза из моего прежнего мира: закон есть закон, и когда не остаётся возможности уповать на что-то другое, надо придерживаться закона. Судья легко, чуть заметно наклонил голову, и мы с мистером Мердоком, который не проронил ни слова, вышли из его кабинета. Через полчаса нас всех снова позвали в зал заседаний. – Встать! Суд идёт! Секретарь суда объявил: – Суд постановил, что дарственная была использована как инструмент незаконного отчуждения имущества. Посему сделка признаётся ничтожной, право собственности возвращается истцу. Материалы дела передаются в королевскую прокуратуру для оценки действий ответчика. Параллельно возбуждается дело о похищении. Решение подлежит немедленному исполнению. После того как судья закончил, в зале снова стало очень тихо, но продлилось это буквально пару секунд, а затем резко, как взрыв, раздался шум. Я слышала крики детей, всхлипывание Дианы. Взгляд уловил бледные лица барона Дерайна и Софии, которая больше не блестела, несмотря на то что все те бриллианты, в которых она явилась сюда утром, по-прежнему оставались на ней. Ко мне кто-то подходил, поздравлял. Подошёл Фред, представил своих друзей. Один из них оказался генералом Заревичем, который почему-то обнял меня и сказал: «Так держать». Мне в руки кто-то передавал визитные карточки, а кто-то, наоборот, спрашивал мои. Когда наконец всё закончилось, люди разошлись, я пробралась в комнату, где оставила одежду, взяла плащ, сумку и вышла из здания суда. Уже стемнело. На лавочке в сквере меня ждали дети и свекровь. Рядом с ними стоял Фред. Все были усталыми, но довольными – Ну что, домой? – спросила я. – Домой. Фред проводил нас до портальной станции. Пропустив детей внутрь, он взял меня за руку и сказал: – Поздравляю, Матильда. Это было великолепно. – Помолчал немного и добавил: – Ты великолепна. – Спасибо, Фред. – Может, прозвучало несколько сухо, но я так устала, что у меня не было сил на эмоции. – Увидимся. И без дальнейших колебаний я вошла в здание портальной станции.