Глава 16

Да, та стена, к которой примыкала кровать, достаточно быстро падала в мою сторону! Вот уже начало придавливать ладошку, закинутую за голову.

— Гадор! На помощь! — заорала я и одновременно вскочила, подтянулась и кинулась к изножию кровати. Сползла с нее.

Дракон не появился. Меня, похоже, никто не слышал. А уже вторая стена, та, где была дверь в зал, начала заваливаться на бок. Пол вздыбился, потолок прогнулся и вот-вот придавит меня.

Мамочки, что же происходит…

— Дракон ты несчастный! — заорала я. — Гадор, муж ты придурошный! Когда нужен — тебя нет!

Прикрыла голову руками и под прогибающимся потолком поползла в сторону двери. Может, успею ее открыть и выбраться.

Я словно оказалась посреди ужасного, сюрреалистичного кошмара.

А потом я остановилась. Дверь передо мной… прогнулась, как в фильме ужасов, и… исчезла. За ней была… нет, не пустота. Просто мешанина разных предметов, которые искажались, наваливались друг на друга…

«У меня тут в спальне еще и ничего! Не полный дестрой», — подумала я.

А в следующий миг все поняла.

Мир схлопывался. То, что должно было случиться в будущем, уже происходило. Так вот как это выглядит, подумала я. Неужели это конец?!

Я даже и прожить свое попаданство в полной мере не успела! Вот куда меня отправил Эйнштейн — на убой! Вернее — на раздавление мешаниной предметов.

— Гадор! — снова в отчаяньи закричала я. — Мать твою… ты … где?

Это «мать твою» было отборным русским матом, который вырвался из меня в самой критической ситуации. Даже сейчас от этого немного полегчало… Русская я все же!

Может, магия Гадора как-то нам поможет? Вдруг у дракона есть что противопоставить кошмарному апокалипсису?

Но дракона не было. Никого не было, а проклятый потолок выгнулся пузырем и… упал мне на голову.

Вот и все, подумала я. Бесславная смерть от искаженной материи.

Но должно же быть больно… И я страшно заорала, прикрывая несчастную голову руками, в ожидании предсмертных мучений…

— Анечка… Да просыпайся же ты! — услышала я тот голос, который так хотела услышать в ужасе армагеддона.

Услышать его усмешку, его ехидные, но уверенные интонации. Ощутить себя под защитой.

Я распахнула веки и уперлась взглядом в озабоченный взгляд Гадора. Он, одетый в одни черные штаны, держал меня голую на руках, как ребенка — сидел при этом на кровати.

Уфф… пронесло, подумала я. Это просто сон. И слезы неуправляемо потекли из глаз от облегчения. Я инстинктивно уткнулась лицом в сильную грудь дракона, забыв думать о своей наготе и о его влечении ко мне. Ну, и о своем влечении, значит, тоже…

— Тихо… тихо… Вот я знал, что тебе нужно спать со мной. Что за кошмар приснился? — почти ласково сказал дракон и… погладил меня по голове.

Потом странно хмыкнул, блеснул глазами и переложил меня на кровать. Тщательно укрыл одеяльцем, прямо закутал.

— Что тебе снилось? — напряженно спросил он.

— Я орала, да? — проигнорировала его вопрос я.

— Да, звала меня, — криво улыбнулся он. Но мне показалось, что он доволен этим. — Называла по имени и всякими еще… словами.

Ага, я ж на него матом ругалась, захихикала я про себя.

— Да, я думала… ты можешь помочь… Спасибо, что разбудил… — промямлила я. Пережитый ужас поселился в теле, в голове, мне казалось, что меня только что вытащили из-под завала.

— Ну так что ты видела? — очень серьезно спросил дракон.

Так… нужно как-то не подставить Сэма с Махрыней. Не показать, что я уже прекрасно понимаю, что мог значить мой сон.

— …Ну… на меня упала стена, потом другая… Потом прогнулся потолок… Потом я увидела, что вся материя как-то деформируется, разрушается… Словно все валится на все — одновременно… Ты меня разбудил как раз, когда я должна была умереть… — начала я.

— Понятно, — без всякой интонации бросил дракон и задумчиво поглядел на меня. Потом отвернулся на мгновение. И снова — взгляд на меня. Интересно, расколется или нет, подумала я… Но вместо ожидаемых объяснений, Гадор сказал: — Второй уровень. Пифия второго уровня уже.

— Что это значит? — я даже подскочила на кровати.

— Ляг. Объясню. Пифии и предсказатели бывают трех уровней. Самый сильный — первый. Третий уровень — способность видеть будущее при помощи гаданий. Как ты делала это вчера днем. Второй — видеть будущее во сне. Первый — в форме видений, встающих перед глазами наяву. Мой братишка прав — у тебя потенциально первый уровень. И уже проснулся второй…

— Так что?! Ты хочешь сказать, это будущее?! Я видела будущее?! — ужаснулась я и инстинктивно вцепилась рукой в голое плечо Гадора.

— Да. Это будущее. Если ничего не изменится. Иногда оно меняется — так гласит теория предсказаний.

— Так что же… Будет апокалипсис? — холодные мурашки волной пробежали по спине. Стало страшно и холодно, как в могиле.

Дракон опять глядел на меня почти ласково… Ну вот, сейчас расколется, подумала я. Только не легче от этого…

— Ну я надеюсь, что все же нет, — вместо этого сказал он тоном утешающего отца. От этого тона мне снова захотелось плакать. — И тут… многое зависит от нас. Давай спать.

Одним движением перескочил через меня, лег на кровать и сграбастал меня в охапку. Разместил мою голову у себя на груди. И… я тут же заснула снова.

Наверно, дракон меня усыпил. И больше мне до утра ничего не снилось.

И вообще на груди дракона, видимо, спалось шикарно. Поэтому проснулась я все такая выспавшаяся, отдохнувшая (милая побочка магического сна… или пребывания в объятиях Гадора?).

И одинокая. Потому что рядом со мной больше никого не было.

Лишь слегка смятая кровать. Я даже пожалела, что драконистый ректор уже покинул наше супружеское ложе. Когда его нет — то и спокойствия нет.

Эх, Анечка, Анечка, ну неужели ты решила пойти по стопам всех этих книжных героинь, которые влюблялись в своих властных драконов?

Нет, соблюдать договор, быть приличной женой — да. Но не влюбляться же… И не западать на его мужественное присутствие! Иначе как я буду жить, когда вернусь в свой мир? Сердце, разбитое разлукой, мне совсем ни к чему.

Если вернусь, конечно…

Если меня тут потолком не придавит и стенками не завалит.

А в следующий миг сердце зашлось в тревоге. Дракон говорил, что ночью мне снилось будущее. Почему? Потому что он думает, что я не знаю про возможный апокалипсис. То есть, если я увидела такие картинки — значит, это возможное будущее.

А вот я знаю, что я знаю, что будет апокалипсис (если мы это не исправим). Значит, скорее мой сон — это подсознательная визуализация сильного впечатления прошедшего дня. Нормальный такой кошмар после тревожных новостей…

Но… я ведь, и верно, пифия! Вдруг дракон прав!

Нет, все. Слишком все страшно и серьезно.

Пора поговорить с ним начистоту. Ну хоть про «эффект Эйнштейна». А то я с ума сойду от непонятностей.

Я спустила ноги с кровати, оглянулась в поисках хоть какой-нибудь одежды. Но вчерашнего наряда и в помине не было. И ничего другого тоже.

Этот огнедышаший мог бы мне дать камеристку, как это положено в книгах, подумала я. Ну правда? Попала, значит, в замок к монстру, сидит взаперти — и тут вместо мучителя приходит девушка (или бабушка) и представляется служанкой…

А мне нет, все самой делай, одежду там ищи непонятно где…

Никакого почтения к попаданкам!

И тут дверь открылась и на пороге появился… хм… опять.

Ему нравится это что ли?

В смысле шокировать меня своим появлением с подносом.

Да, на пороге стоял Гадор в темно-синем костюме с иголочки, весь такой подтянутый и элегантный. А в руках у него был поднос с дымящейся яичницей на тарелке. От подноса (и Гадора) исходил умопомрачительный аромат местного кофе (напитка из плодов Мэй, назовем его «мофе»), а в середине — снова стоял букетик. Крошечный букетик синих цветов. Очень красивый такой, умилительный.

Ах, супруг мой огнедышащий, какой ты заботливый и романтичный!

— Спасибо огромное! — я прикрылась одеялом и поглядела на него восторженным благодарным взглядом. — Мне так приятно, что ты решил за мной поухаживать!

Ну правда, приятно же! И так неожиданно… Последний, от кого я ожидала подобного «явления» по утру.

— Пожалуйста, — с неулыбчивым сосредоточенным лицом бросил дракон. — Так удобнее. У меня мало времени. Экономлю. Пока ешь — как раз поговорим. Потом наденешь вот это, — он кивнул в сторону дальнего угла, где на вешалке висело прежде незамеченное мною синее платье. — И пойдешь на лекцию. Ешь скорее. И слушай, — и присел на краешек кровати, установив ножки подноса-столика по две стороны моего тела.

Видимо, сейчас моя нагота под одеялом его никак не трогала.

Обидно даже…

Может, привык за ночь? Надоела?

И вообще сильнее разрушить романтические девичьи иллюзии, чем это сделал сейчас дракон, пожалуй, невозможно.

«Ненавижу тебя, ректоришка!» — подумала я.

Но тут у меня в животе уркнуло, и я накинулась на ароматную еду.

— Ну што ты хошел шейшас шкащать? — полюбопытствовала я, скрывая свое разочарование и обиду.

Откровенничать с ним как-то резко расхотелось.

И тут деловой (весь такой!) ректоришка, наконец, улыбнулся. Мой «выход с присядкой», то есть разговор с едой во рту, видимо, произвел впечатление.

Поглядел на меня опять чуть ли не ласково.

— А знаешь, почему у тебя такой неуемный аппетит? — спросил он, улыбаясь.

— Это у меня неуемный? Да я как птичка! — возмутилась я, дожевав.

И осеклась…

Да, половину всего, что было на подносе, я уничтожила почти мгновенно. В жизни так быстро и жадно не ела!

Даже стыдно стало.

Еще из «Унесенных ветром» известно, что девушка должна клевать еду, аки птичка, если хочет произвести благоприятное впечатление на возможного жениха. Я еще всегда думала, почему это… Чтоб не подумал, что эту прожорливую бестию не прокормить будет?

— Сама не ожидала, да, хм? — хмыкнул Гадор. — А дело в том, что любые предсказания — что гадания, что сны — забирают очень много сил. Вот предсказатели и отъедаются после работы. У вас на факультете везде стоят графины с травяными стимуляторами, печеньем и бутербродами… Правда, никому обычно не требуется, потому что реально предсказательной работы они и делать-то не могут… — Гадор вздохнул и с надеждой поглядел на меня.

Ладно, пусть так. Так есть оправдание моему обжорству, подумала я, засовывая в рот очередной кусок вкуснейшей гренки. Это мол, издержки профессии. За вредность мне молоко полагается. И печенье с бутербродами…

— Значит, ты будешь меня хорошо кормить, чтобы сохранить единственную действующую предсказательницу! — улыбнулась я дракону.

— Я и так не имею привычки морить женщин голодом, — раздраженно ответил дракон и снова стал серьезным и сосредоточенным. — Итак, Анечка, сейчас ты приведешь себя в порядок, оденешься, и я отведу тебя на лекцию…

— За ручку? — полюбопытствовала я.

— Хм… А ты хочешь? Хочешь, чтоб каждый знал, что ты моя женщина, кланялся в ножки и бросал на тебя многозначительные взгляды? Если хочешь — я не против. Пожалуйста. Только не жалуйся потом, милая.

— Да… нет, не очень хочу… — сказала я, подумав, что излишнее внимание, как к жене ректора, действительно может сбить меня с толку. Да и будут ли студенты и преподаватели серьезно воспринимать меня как ученого и учителя, если у меня такой «блат»?

— Значит, пойдешь сама. Без ручки. Потом — собеседование с профессорами. Я договорился. Я думал определить тебя на обучение как раз на Предсказательский факультет. Но… пожалуй, ты права, что лучше поучиться чему-то еще. Там у прорицателей и учиться-то нечему… Одна теория. А теорию тебе и так расскажет профессор Гайдорис. На собеседовании же определят, к какой еще области магии у тебя есть склонность. И присоединишься к младшей группе по этому направлению…

— А ты сам не можешь определить?

— Могу, конечно! Но правила нужно соблюдать, Анечка! Все студенты проходят такое собеседование — вне зависимости от того, насколько хорошо знают свои таланты.

— Ладно, ладно… — подняла я ладонь в примиряющем жесте. — Правила — так правила. Я, может, тоже за правила, просто вида не показываю…

В общем понятно, дракон хотел обсудить просто организационные моменты. А откровений про апокалипсис не будет.

И как мне подкатить к нему с этим? На какой такой кривой кобыле?

Я доела и отложила в сторону вилку. Гадор, видимо, только этого и ждал…

— И еще, Анечка, — вдруг искоса глядя на меня, сказал он и убрал поднос, переставил его на прикроватную тумбочку. — Я хочу, чтобы ты поняла — все очень сложно. То, что ты видела в твоем кошмаре, действительно может случиться. Не только попаданцы и попаданки проблема нашего мира. Другие миры все время давят на наш, границы размываются — и однажды нас может просто «завалить». Понимаешь? — он с сомнением поглядел на меня. Я же понятливо кивнула, мол, не совсем тупенькая, хоть и блондинка. А в груди растеклась победная радость. Все же раскололся, паразит твердокаменный!

— Поэтому наш эксперимент и… твой дар имеет особую ценность. Ты точно понимаешь меня? Если у нас не получится — может быть как раз «апокалипсис», — продолжил дракон. Видимо, на этот раз я была слишком невозмутимой. Неверно сыграла, значит… Наверно, в обморок нужно было шмякнуться, услышав новость об апокалипсисе?

А я не шмякнулась… это я зря!

Вместо этого я поглядела в глаза дракону.

— Понимаю, Гадор, насколько это страшно. И я тоже не хочу умирать. И никому не желаю гибели. Я сделаю все, чтобы это предотвратить. Вместе с тобой.

— Похвальная решимость! — усмехнулся дракон, но в его глазах опять просквозило то самое, ценимое мною на вес золота, уважение. — Ничего нельзя откладывать. И еще… — он как фокусник, извлеку откуда-то небольшую тетрадь. В клеточку, кстати, как заметила я, когда один краешек обложки слегка приподнялся. — Будешь записывать свои сны. И как они меняются. Вот тут расчертишь, табличку сделаешь… Надеюсь, сможешь без приключений. Если у нас все будет получаться, то сны должны измениться… — опустил озабоченный взгляд и пробормотал: — Очень надеюсь на это…

И в этот миг меня прошибло.

Вот как положено в любовно-фантастических книгах.

Он сидел на краю моей кровати. Такой сильный, собранный, такой серьезный, мрачноватый… Черные брови сошлись на переносице, губы плотно сжаты.

И не от злости. Не потому, что Гадор такой уж плохой (гад, да, но не мерзавец ведь!), а потому что он круглосуточно думает о конце света. Ощущает свою ответственность, пытается справится с неуправляемой стихией.

И так захотелось… Быть с ним. Помогать ему. Как-то «собой» развеять эту ответственность, эту серьезность. В смысле — разделить с ним эту долю, и этим сделать ему немного легче.

А лучше — много!

Тот, кто способен заботиться обо всем мире — заслужил это!

Я протянула руку и невесомо коснулась его плеча, слегка погладила (лишь бы дракон не возбудился от этого!). Гадор чуть вздрогнул и с удивлением поглядел на мою руку, как будто это был неведомая зверюшка не хуже камбезика. В следующий миг в его взгляде сверкнуло нечто… невыразимое.

И что это было — я оценить не берусь. На то оно и невыразимое. Просто от этого мне стало… так сладко, так тепло и странно на душе.

— Я правда сделаю все, что смогу. Помогу тебе. Я не паясничаю и не шучу, поверь, — сказала я растерянно. И убрала руку. — Ты ж все-таки мой муж, — и криво улыбнулась, как раз под стать супругу. — И еще я хотела тебе рассказать… Это может быть важно…

— Что, еще видение? — серьезно переспросил Гадор.

— Да нет! Просто я попала сюда не совсем обычным способом… Видишь ли, Эйнштейн…

— Я все это знаю, — прервал он меня. — И, да, это дает дополнительные шансы. Думаю… что-то одно точно сработает. В любом случае это делает тебя еще более восприимчивой к напитку.

— Откуда знаешь?! — возмутилась я.

Вот еще знайка нашелся! Я-то свой «козырь» хранила в самом глубоком рукаве, радовалась ему, хотела дракона осчастливить, дать новую надежду…

— Прочитал в твоей памяти, когда мы летели, — небрежно пожал плечами Гадор. — Я тогда еще подумал, что сделал удачное приобретение, из всех попаданок купив именно тебя.

— Проклятье! Камбезики тебе на хвост! — простонала я. Схватила маленькую подушечку, что лежала сбоку от моей большой и запустила в дракона.

Сноп серебристого пламени — и подушка вспыхнула, во мгновение ока рассыпалась на кучу… легких пёрышек. Они красиво кружились в солнечном свете, падавшем в окно. Кружились, кружились… и опадали на строгий камзол дракона.

Гадор брезгливо поморщился. Нарушение порядка явно доставляло ему буквально физические страдания (ОКРщик несчастный!). Ну, вообще, не я взорвала подушку, я не виновата! Я ее только кинула!

Но виновата, очевидно, окажусь я…

В лице дракона сверкнуло раздражение. Он отряхнулся и мановением руки поднял ветерок, который собрал перышки в облачко и аккуратно сложил его кучкой в углу.

— Я тебе что говорил — никогда не дергай дракона за хвост! — рявкнул он.

— А ты не читай мои мысли! — рявкнула я в ответ.

Ну должны же и у попаданки быть личные границы? А то в этом мире ничего, похоже, не ведают о современной психологии…

А еще я подумала, что этак Гадор еще много что мог прочитать в моей памяти… Про парней моих, про еще что-нибудь… Может, и про противозачаточные таблетки прочитал?

— Молчи, жена! — вдруг более… доброжелательно бросил Гадор. — Меня не волнуют личные переживания твоего прошлого. Это не самый важный вопрос… Ты, конечно, хотела не думать лишнего, когда мы летели. Но мысли о способе попадания крутились на поверхности. Невозможно не думать о малиновых камбезиках, никто этого не может! Все, вставай. У тебя работа. Хотя нет, подожди…

Он сделал шаг к подносу, достал из букетика один синий цветочек и протянул мне.

— Это тебе, — с улыбкой произнес он (улыбка только была такая кривая, почти издевательская).

Примириться со мной решил, что ли, раз цветы дарит, подумала я растеряно и взяла цветок.

— Спасибо, а остальные?

— А остальные — мне в петлицу! — отрезал Гадор.

Взял остатки букета и без всякой петлицы, неведомым образом прицепил себе на грудь. Красиво, кстати, только немного смешно.

— Зачем? — изумилась я. Букет, несомненно, слегка нарушал супер-строгий вид ректора, придавая ему нотку легкомысленности.

И тут дракон шагнул снова… Ко мне. Опять присел на кровать и навис надо мной, упираясь руками.

Ах… Какой же ты грозный, супруг мой! И какой… горячий, красивый. Стояла бы — ножки бы подогнулись!

Паразит, в общем.

— А затем, женушка, что так мне удобнее следить за тобой. Пока ты тут завтракала цветы впитали твою энергетику. И нося букетик, я всегда безошибочно почую, если ты захочешь совершить очередную глупость. В общем… это для твоей безопасности, — закончил.

Дохнул на меня своим горячим дыханием, сверкнул глазами и… встал. Отряхнул перышко, прилипшее к плечу и прежде незамеченное.

— Поднимайся. Времени в обрез. Если через четверть часа ты не будешь одета и готова к лекции — я сам тебя одену.

И вышел, громко клацая каблуками или что там у него на ботинках приделано.