Глава 15. Опасная близость

Я ненавидела собирать вещи в смежные покои.

Не потому, что их было много. Не потому, что Лисса путалась под руками, бледнела и старательно делала вид, что для новой леди переехать через коридор — дело совершенно обычное. А потому, что каждый сложенный предмет, каждая перенесенная книга, каждая коробка с мелочами будто подтверждали: Кайден сказал — и дом уже исполняет.

Его власть надо мной.

И над пространством вокруг меня тоже.

— Леди… — Лисса осторожно поставила на кресло сверток с ночной сорочкой. — Может быть, это и правда к лучшему.

Я резко обернулась.

— Ты тоже?

Она сразу опустила глаза.

— Простите. Я только хотела…

— Чтобы я смирилась?

— Чтобы вы были живы.

Вот так просто.

И от этого спорить стало тяжелее.

Я подошла к окну, скрестила руки на груди. За стеклом вечер уже окончательно лег на поместье. Во дворе зажгли фонари. Ветер качал ветви. Где-то внизу стража сменила пост — я услышала короткий лязг металла и глухие шаги.

Дом готовился к ночи.

И, кажется, к войне тоже.

— Эти покои далеко? — спросила я, не поворачиваясь.

— Через внутреннюю дверь от милорда, — тихо ответила Лисса. — Там раньше останавливались только члены семьи.

— Какая честь.

Она не ответила.

Потому что ирония тут никого уже не спасала.

Когда все было собрано, я еще долго стояла посреди комнаты, которая успела стать моей — насколько вообще что-то могло стать моим в этом доме. Здесь были шкатулка Эвелины, найденные письма, первый страх, первая ярость, первые ночные стуки. И теперь меня отсюда снова переносили — пусть всего лишь в соседние покои, пусть якобы ради безопасности.

Но я слишком хорошо чувствовала, что дело не только в безопасности.

И он тоже.

От этого внутри все горело еще сильнее.

— Иди, Лисса, — сказала я наконец.

— Да, леди.

Она ушла, прикрыв дверь.

Я осталась одна еще на несколько минут. Потом взяла письма, шкатулку, записки и спрятала все в небольшую дорожную сумку, которую решила не выпускать из рук.

Слишком многое крутилось теперь вокруг бумаг.

Слишком много чужих голосов говорило со мной через чернила.

Когда я вышла в коридор, там уже ждал Рейнар.

Разумеется.

— Леди.

— У вас с милордом вообще бывает день, когда вы не материализуетесь у меня на пути в самый нужный вам момент?

— Бывает, — сухо ответил он. — Но редко.

Я фыркнула.

— Прелестно.

Он не попытался взять у меня сумку. Просто пошел вперед, как всегда давая понять, что спорить бесполезно, а все нужные распоряжения уже отданы.

Мы прошли по боковой галерее, поднялись на полпролета и свернули в ту часть дома, где я раньше не была. Здесь было тише. Темнее. Роскошнее, но строже. На стенах висели не общие семейные портреты, а старые гобелены и оружие. Пол устилал темный ковер, заглушающий шаги. Воздух пах деревом, дымом и чем-то еще — холодным, мужским. Почти незаметно.

Я сразу поняла: это его часть дома.

Проклятье.

Рейнар остановился у двойной двери.

— Ваши покои, леди.

— А его?

Он кивнул на дверь напротив.

— Через внутренний проход — смежные.

— Восхитительно.

— На ночь проход можно запереть с вашей стороны.

Я вскинула бровь.

— Щедро.

— Это личное распоряжение милорда.

Вот тут я замолчала.

На секунду.

Потому что эта деталь оказалась слишком неожиданной. Слишком… внимательной. Он не просто перенес меня ближе к себе. Он еще и оставил мне право закрыться.

И, конечно, от этого стало только хуже.

— Благодарю за королевскую милость, — сказала я холодно.

Рейнар открыл дверь и пропустил меня первой.

Новые покои были больше прежних. Светлее — если вообще это слово подходило дому Вальтер. Здесь было больше серебра, меньше черного бархата, стены отделаны светлым деревом, камин шире, окна выходили не на внутренний двор, а на лес и дальнюю часть сада. Спальня отделялась от гостиной тяжелой ширмой, дальше виднелась дверь в гардеробную и еще одна — узкая, без украшений.

Внутренняя.

К нему.

Я почувствовала ее сразу, даже не глядя.

Как чувствуют опасность, источник жара или слишком близкое дыхание.

— Если что-то понадобится, пост у коридора уже выставлен, — сказал Рейнар. — А эту дверь вы вправе запереть сами.

— Вы повторяете это уже второй раз.

— Чтобы вы точно услышали.

Я перевела взгляд на него.

— Вы так тонко намекаете, что мне стоит сделать именно это?

Он выдержал паузу.

— Я намекаю, что выбор должен быть вашим, леди.

После чего поклонился и вышел.

Вот и все.

Оставил меня одну в комнате, где одна дверь вела к безопасности, а другая — к опасной близости, которую я не умела ни назвать, ни игнорировать.

Я медленно подошла к внутренней двери.

Коснулась ручки.

Холодная.

Заперта? Нет. Просто закрыта.

С той стороны не доносилось ни звука.

Конечно. Было бы слишком просто, если бы он сейчас стоял там, по ту сторону, и тоже смотрел бы на эту дверь.

Я почти разозлилась на себя за эту мысль.

Почти.

Вместо этого отступила, поставила сумку на стол, выложила письма и шкатулку в ящик секретера, потом долго перекладывала их с места на место без всякой пользы.

Руки делали что-то привычное.

Голова — совсем другое.

Она снова и снова возвращалась к вечеру.

К взглядам Селены.

К словам Кайдена.

К тому, как он стоял слишком близко и как легко понимал вещи, которые я сама не хотела формулировать.

Не только опасность.

Проклятье.

Я резко открыла ящик, достала письмо Эвелины и перечитала строчки про то, что она уже не уверена, боится ли именно его.

Потом медленно села в кресло.

— Значит, и ты это почувствовала, — прошептала я.

Не доверие.

Не любовь.

Нет.

Куда сложнее.

Понимание, что мужчина, которого легче всего сделать главным чудовищем истории, может оказаться не самым страшным злом в ней.

А рядом с таким человеком опасно не только жить.

Опасно начинать чувствовать себя чуть спокойнее.

Стук в наружную дверь заставил меня вздрогнуть.

— Войдите.

Вошла не Лисса.

Селена.

Одна.

Без стука сердца у меня не получилось бы услышать собственное дыхание.

Она была все в том же бордовом, только волосы теперь чуть свободнее лежали по плечам. В мягком свете комнаты выглядела еще красивее. И еще опаснее.

— Вы удивлены, — заметила она, плавно закрывая за собой дверь.

— Я просто размышляю, насколько наглым человеком нужно быть, чтобы врываться в покои хозяйки дома без приглашения.

— Я постучала.

— Это была формальность.

Она улыбнулась.

— В нашем мире многие формальности важнее искренности.

— С этим я уже ознакомилась.

Селена прошлась по комнате медленно, почти лениво. Ее взгляд скользнул по мебели, по камину, по внутренней двери — и на этом месте задержался чуть дольше.

Разумеется.

— Значит, вас поселили рядом с ним, — произнесла она.

— Какая наблюдательность.

— Какая спешка.

Я поднялась с кресла.

— Вы пришли поговорить или просто понюхать воздух у двери его спальни?

В ее глазах что-то вспыхнуло.

Совсем на миг.

— О, значит, характер у вас действительно не слухи.

— А у вас — действительно вкус к чужому.

Она рассмеялась тихо.

Красиво.

И очень неприятно.

— Вы думаете, что все так примитивно?

— Я думаю, что женщина, которая шепчет чужой жене, что той стоит внимательнее выбирать защиту, не приходит с добрыми намерениями.

Селена остановилась.

Совсем рядом с камином. Бордовый шелк ловил отблески огня и делал ее почти частью этого дома — темной, дорогой, ядовитой.

— Хорошо, — сказала она вдруг без привычной светской мягкости. — Тогда без вежливости. Вас привели сюда не ради любви и не ради власти. Вас привели как ключ. И все, кто умеют думать, уже это поняли. Вопрос только в том, кто первым сумеет этим ключом воспользоваться.

Я смотрела на нее не моргая.

— И вы предлагаете свои услуги?

— Я предлагаю вам не быть дурой.

— Поздно. Я уже здесь.

На ее губах появилась тень улыбки.

— О да. Именно поэтому я и пришла. Потому что вы пока не понимаете, кто рядом с вами опаснее всего.

— Вы?

— Нет. Он.

Этого я и ждала.

И все же, когда слова прозвучали вслух, внутри что-то неприятно сжалось.

— Какое совпадение, — сказала я. — Примерно то же самое мне пытались внушить письмами.

Она прищурилась.

— Письмами?

Поймала.

Хорошо.

Я не ответила.

И по тому, как едва заметно изменилось ее лицо, поняла: она не ожидала, что я скажу это прямо.

— Значит, вы уже получили предупреждения, — произнесла Селена. — Умные люди вокруг вас все же остались.

— Или люди, которым выгодно, чтобы я сомневалась.

— А вы сомневаетесь?

Вопрос был задан слишком быстро.

Слишком точно.

И именно поэтому я улыбнулась.

— А вы очень хотите это узнать.

Она шагнула ближе.

— Я хочу узнать, насколько далеко вы успели зайти.

— Куда?

— Под его кожу.

Удар пришелся точно. Не в сердце — глубже. В то место, которое я сама старалась не трогать.

— Вы о себе переживаете? — спросила я мягко. — Или о нем?

Вот теперь ее спокойствие дало первую трещину.

Небольшую.

Но заметную.

— Вы еще слишком мало здесь, чтобы понимать, о ком стоит переживать.

— Зато достаточно, чтобы понять: вас бесит не сделка. Вас бесит, что на моем месте не вы.

Тишина вспыхнула между нами как искра.

Селена медленно выдохнула.

— Вы очень торопитесь стать врагом тех, кто может вам помочь.