*20* Око, Зрак, Блик

Солнца системы Триарх перемигивались с ленцой старых сплетниц, оккупировавших скамейку у подъезда. С той лишь разницей, что их «двором» была целая вселенная, а объектом пересудов — чудаковатый мир, кишащий суетливыми человечками.

Люди, конечно, и не подозревали о соседях «сверху». Напрасно. Одного плевка со стороны этих огненных шаров хватило бы, чтобы устроить на планете глобальный катаклизм — от потопа до дождя из кислоты. И это если предположить, что в них запустят чем-то слюно- или соплеподобным. А если древнее пламя? О, тогда вопросы климата обсуждать будет попросту некому.

В связи с этим, человечеству сказочно везло, что последние два века божества, чей характер сочетал в себе мощь проснувшегося вулкана и стервозность голодного кота, попросту спали, окопавшись в своих персональных пеклах — недрах трёх солнц.

Внутри белого солнца, Ока, с боку на бок переваливалось нечто костлявое и тотально недовольное жизнью. Житель синего Блика — мелкий, но жилистый — как раз подпихивал под голову облако раскалённого газа со звуком «бур-бур-бур» из носа. Зато в красном Зраке уже вовсю кипела жизнь: там разминала когти солидная, упитанная туша. От её ленивых потягушек солнечные пятна в панике мигрировали на другой край светила, как стайка тараканов от внезапного света. И вот, набрав в лёгкие побольше красного пламени, толстяк гаркнул прямиком в ментальное пространство соседей:

— Мы проспали!

— Проспали?! — взвизгнул Блик, лихорадочно выпутываясь из одеяла, сотканного из жёсткого рентгеновского излучения. — Я не спал! Я... я медитировал над концепцией бесконечности! И вообще, почему ты орёшь мне прямо в левое полушарие? Там у меня хранится коллекция редких проклятий, ты их все перепугал!

— Заткнитесь оба, — прохрипел Око, продирая глаза с таким звуком, будто кто-то волочил пустой сундук по гравию. — От вашего крика у меня в желудке образовался торнадо.

Громкая солнечная отрыжка отозвалась на поверхности белого светила мощной вспышкой. Внизу, в той части мира, где зенит уже сменялся цветом индиго — момент, когда Блик лениво выползает перед Зраком, — люди содрогнулись от утробного гула сравнимого с грозой, запертой в тоннеле метро. И пришёл он со стороны горного хребта.

— Ну и манеры, — проворчал красный Зрак. Он когтем полоснул по оболочке своего жилища, резко выкинул лапу в образовавшуюся щель и сцапал пролетавшую мимо комету. — За два века мог бы и выспаться. Подъём, шпала костлявая!

Зрак втянул добычу в логово, прореха тут же затянулась пламенем, и дракон принялся ковырять в зубах несчастным небесным телом.

— Вы знали, что острый камень на вкус… как камень? — бубнил он, пока хвост кометы возмущенно искрил у него в когтях. — Хрум-ням-ням. Но этот хотя бы с перчинкой.

Око, не удостоив соседа ответом, втянул ноздрями три языка пламени собственного солнца, чтобы приструнить голодного червячка внутри, и снова демонстративно сменил бок.

— Сколько ни спи, а выспаться невозможно. Это парадокс мироздания.

— Который ты же и создал, — резонно заметил Зрак.

— И разве это не гениально? — костлявый оскорбленно выдохнул облако звёздной пыльцы, повышая давление внутри белого солнца.

На ближайшей к Оку стороне планеты у всех коров в тот же миг молоко превратилось в кефир. Это событие вошло в историю как величайшая загадка природы: лучшие умы человечества десятилетиями будут строить теории о внезапных магнитных аномалиях и ведьмовских проклятиях, но никто и никогда не сможет найти истинное объяснение этому «кисломолочному чуду».

— Сон — единственное, ради чего вообще стоит просыпаться, если вдуматься, — подытожил белый дракон.

— Вставай, говорю! Ключи вернулись, — Зрак с хрустом догрыз ядро кометы и выплюнул ледяное крошево в пустоту. — Сами знаете, что Смерть сделает с нашими чешуйками, если её выпустят.

— А мне-то что? — отозвалось из белого солнца флегматичное Око. — У меня только кости.

Блик тем временем в недрах своего светила отчаянно пытался распутать собственные конечности, которые за два столетия сплелись в тугой квантовый узел.

— Для ясности уточню, — рыкнул Зрак, теряя терпение. — С нас она чешую живьём снимет, а твои косточки в муку перемолет. Так больше мотивации появилось?

— Собрался! — взвизгнул Блик, выпихивая за пределы солнечной скорлупы некое подобие руки. Или щупальца. Смотря с какой стороны посмотреть.

— Совсем мозг в пламени выкипел? — прорычал Зрак, и в его голосе зазвучал скрежетом сталкивающихся литосферных плит. — Смерть вот-вот освободят! Если это случится, мы о покое забудем на десять веков, пока она всё живое и мёртвое по папкам не расфасует. Нам нужен план! Срочно!

— Из-за этой двуногой плесени столько шума? — Око наконец выпрямил хребет, отчего его сияющий дом-яйцо угрожающе накренился. — К чему эти сложности? Ткни пальцем в нужный материк, я выдохну туда немного «утренней свежести» — и делов-то.

— Горе ты моё костлявое, — Зрак закатил глаза. — Нам Ключи нужны в сохранности. Если ты дыхнёшь, мы их потом в этой куче пепла вовек не отыщем. Здесь нужна тонкая работа. Ювелирная, понимаешь?

Око озадаченно мигнул:

— С каких пор мы стали дорожить этим муравейником? Пусть горит вместе с Ключами.

— Включи уже мозги, костяной ты мешок! — рыкнул Зрак, нетерпеливо поводя хвостом-протуберанцем. — Уничтожим планету — и что дальше? Ни работы, ни зрелищ. Тупая вечность в тишине. Тебе оно надо?

— Какой работы? — пискнул Блик, высунув из своего синего «яйца» кончик носа. — Работы не хочу! Развлечений хочу!

— О-о-очень ва-а-ажной, — плотоядно протянул Зрак.

— Хм. Аргумент, — нехотя согласился Око, прикидывая в уме, сколько миллионов лет ему придётся скучать в пустоте, если планета исчезнет. — Без этих букашек будет совсем тоскливо.

— Ура! Веселье! — взвизгнул Блик. Его солнце запульсировало так яростно, что стало походить на неисправную неоновую вывеску в дешевом баре.

— Да погоди ты, не мельтеши! Подумать надо, — Зрак тоже высунул голову из скорлупы. Он был крайне недоволен тем, что ему приходилось тянуть шею, пытаясь рассмотреть планету Трёх Солнц за синим домом соседа.

Блик же от избытка чувств принялся метаться по своей орбите, полностью выбравшись из убежища. Он катался туда-сюда, словно бешеное перекати-поле, пуская за собой синие искры.

— Возьми себя в руки, истеричка коротковолновая! — гаркнул Зрак. — Сначала понаблюдаем. Найдём все части, опознаем виновных, а там, глядишь, точечно кого-нибудь и пришибём. Но тихо!

Он выразительно посмотрел на Блика, который всё ещё искрил от возмущения.

— Главное правило управления миром: подопечные не должны догадываться о нашем существовании. Стоит им пронюхать, кто у них на самом деле за главного, как они тут же сунут свой любопытный нос в наши дела — потом от блох не избавимся.

— Блохи — это скверно. Блохи спать мешают, — зевнул Око, прикрывая один глаз.

— То-то же! А всю систему заново перекраивать да звёзды местами двигать... честно скажу, я не в восторге от такой перспективы. Слишком я стар для капитального ремонта реальности.

— Я! Чур, я первый! Нашёл! — взвизгнул Блик. Он пришёл в такой дикий восторг, будто втихаря слопал килограмм радиоактивного шоколада и запил его солнечным ветром. — Чую свой! Там-там! Синий Ключ! Вон он!

И это мелкое многорукое нечто, гордо величающее себя драконом, ткнуло когтистым отростком в сторону планеты. Его целью оказался крошечный, едва различимый лоскуток суши, густо поросший золотистыми эльфийскими лесами.