Глава 7

Утром Милли соскочила с палатей и ойкнула. С её руки со звоном свалился браслет. Рэд подцепил его палочкой и отнёс на свой рабочий стол. Приказал не трогать. А Милли разрыдалась от облегчения.

Я встала с заплаканными глазами. Сказала, что приснились внуки. Я действительно по ним соскучилась.

Заскочил Стеф, позавтракал с нами, сделал слепок моей ауры и отправился на службу, прихватив Миллин браслет. Слепок. Прозрачная, бесцветная каменная пластинка не толще полсантиметра, с мою ладонь. Подержал передо мной, пошептал что-то, абракадабру какую-то, и вот тебе, слепок готов.

В обед заявился с видом победителя. В Магконтроль поступило заявление, что вдова Вивьена Осдорт Л.-Л. Крюгерес-Осдорт пять дней назад ушла в горы за травами для зелий и не вернулась. К заявлению прилагались графический портрет, сделанный неизвестным художником десять лет назад и слепок ауры.

— Нет, вы только посмотрите — одно же лицо! — тыча пальцем в рисунок и подставляя его сбоку моего лица, довольно произнёс он.

И действительно, сходство было невероятное. Только она оказалась не такой же старухой, как я, а значительно моложе. Выглядела лет сорока. А с аурами вообще что-то непонятное. Они отличались, конечно же, но не как ауры чужих людей, а как дальних родственников. Что-то там мелькало одинаковое.

— При замене душ, аура меняется. Она же не на теле, а на душе. У мертвеца, расставшегося с душой, ауры нет, — объяснил Рэд.

Они камни рассматривают, что-то там видят, а я ничего не вижу. Что там искрит, что сияет? Какие пятнышки «интересненькие» высмотрели? Ничего я не увидела. Да и ладно. Они маги.

— Сейчас со своими ребятами пойду на расследование. Надеюсь, вечером будет результат, — сообщил Стеф и умчался, прихватив портретный рисунок с камнями-слепками аур.

Стеф ушёл, а мы остались. Каждый по-своему переживая новость. Я, например, в полном раздрае чувств. И надежда на будущее, и женщину незнакомую жалко. В какую беду она попала? Неужели именно на её место меня перенесли? Ведь получается, что я появилась в этом мире на второй день, как ушла эта женщина за травами. Может и погибла в тот момент, как я появилась? Это что получается? Я виновата в гибели женщины? Ведь это мне нужно место под солнцем этого мира.

— Ну, и чего скисла? — приобняв меня за плечи, спросил Рэд. — Не виновата ты ни в чём. Не бери в голову.

— Откуда ты…

— У тебя на лице такой ураган эмоций, — не дал договорить Рэд. — И все мне не нравятся. У меня настоечка есть. В самый раз в такой момент выпить. Выпьешь? Раз у тебя с собой вино, значит выпьешь.

Вот Змей-искуситель? Я ещё ответить ничего не успела, а он уже из рабочего шкафчика литровую глиняную баклажку достал, заткнутую деревянной пробкой, на стол поставил, потом две кружки, лепёшку купленную, кусок сыра.

— Милли, достань-ка из своей сумки узелок с продуктами, — попросила я.

— Что это у вас тут? — поинтересовался Рэд.

А что у нас? Половинка каравая хлеба, пластик бекона с мою ладонь почти в три сантиметра толщиной, пять баранок с маком, селёдина. Вот ещё оливки. На закуску пойдут. Банка ананасов пластиками. Тоже можно на закусь пустить. Огурец, две помидорины. Чай, кофе и ванилин приберу. Не буду развращать аборигенов. Зефир — это сладости, на закуску не годятся, но на ужин пойдут.

Милли оливки не понравились. Взяла одну, разжевала, переморщилась, но не выплюнула. Ананас понравился. Я сироп Милли в кружку слила, нам по пластику, Стефу один оставили, остальное ей. Хлеб в пространственном кармане сохранился свежим, оставили на ужин, баранки и селёдку тоже.

— Это что? — спросил Рэд, рассматривая огурец длиной почти тридцать сантиметров.

— Это огурец, — ответила. — Плод травянистого растения.

— А его нельзя оставить на вызревание, чтобы получить семена?

— Я не думаю, что они вызреют. Это гибрид. У него семена пустые.

Рэд обхватил ладонями огурец и замер, словно к чему-то прислушиваясь. Потом отмер и посмотрел на меня.

— Оставим его, не будем есть. Он на четверть жизнеспособный, — вынес вердикт.

— А эти? — показала я на помидоры.

Рэд так же продиагностировал их и тоже велел оставить. Ну, вот, огурец и помидоры избежали участи стать закуской. У них появилась высокое предназначение — стать родоначальниками нового вида овощей в мире Рэвингейра.

Настоечка у Рэда оказалась не ниже двадцати пяти градусов, а может больше, но немного до водки не дотягивала. Крепкая, в общем, с винным приятным кисло-сладким вкусом. Я осилила только полкружки, это со стакан получается. И поплыла. На Земле я ещё позволяла себе в хорошей компании выпить водочки пятьдесят грамм.

Мили смеётся, а я чувствую, меня сильно развозит и в сон тянет. Рэд помог на полати взобраться, и я отрубилась.

Проснулась я под вечер, бодрая, без ощущения похмелья. В это время пришёл Стеф.

— А где Лео? — спросил, не видя меня.

— Вон, в дупле пьяная спит, — ответил со смешком Рэд.

— Пьяная? — удивился Стеф. — Ты серьёзно? Пьяная?

— Её дедушка настойкой напоил, — сдала Милли.

— Зачем? — продолжал удивляться Стеф.

Я, неспеша, стала спускаться с полатей, задерживаясь на каждой ступеньке.

— Пришлось, — ответил Рэд. — Надумала себе, чего не следует. Ерунду всякую. Ну, чего там зависла? — это уже мне. — Давай живее. Или не проспалась ещё?

— Да проспалась я, — ответила, ныряя в туалет. — А кто Лёвика кормил? — спросила, выходя.

— Да ты и кормила, — хихикнув, ответила Милли.

Веселятся, значит. Ну-ну.

— Как я могла кормить, если спала?

— Я к тебе Лёву с поилкой подняла. Мне дедушка велел. Я его двумя пальчиками за шкирку взяла и подняла. Он наелся, тебе на живот забрался и уснул. Сейчас только сняла, — в подробностях доложила Милли. — Посмотри, у них глазки очистились.

— Ой, какие синенькие! — склонилась я над леопольками.

— Хватит умиляться, садитесь к столу, а то вон, Стефу не терпится новостями поделиться, — скомандовал Рэд.

— Только после ужина, — предупредил наши вопросы Стеф. — Тут на столе что-то новенькое, это вот попробовать и не терпится.

Рэд селёдку почистил, от костей избавил, порезал на четыре части, а потом эти части мельче порезал и каждому с пожаренным бульбаром на тарелку положил. Стефу поставил ещё и тарелочку с ломтиком ананаса и четырьмя оливками.

— И что это? — спросил Стеф, глядя на меня.

— Зелёненькие — оливки, а это, — указала я на ананас, — ломтик консервированного ананаса.

— Ешь ананасы, рябчиков жуй — день твой последний приходит, буржуй, — вдруг продекламировал Стеф на русском с сильным акцентом, коверкая слова, и хитро глянул на меня.

Рэд заменил скамейку на две табуретки, и мы сидели напротив друг друга. Ага, значит больше не шифруемся. Подождём, что дальше будет. Я даже удивления не выказала, но внутри что-то опять ворохнулось.

— Ана-насы я пробовал, а оливьки не доводилось, — произнёс Стеф, прожевав оливку. — На закуску сойдёт, на любителя. Огувчики лювче, малосолые, — проговорил на исковерканном русском и подмигнул.

Селёдка понравилась, но не удивила. Разные виды морской рыбы доставляют по всему королевству, как в свежем виде, сохраняемую магией в специальных ёмкостях, так и солёную. Но вот пряного посола у них нет.

Зефир к чаю, точнее, к отвару, пришёлся в самый раз. Шоколадная глазурь вызвала особое внимание. Пытались найти вкусовой аналог, но вынужденно признали, что ничего похожего нет, даже в других странах, из коих привозят редкие фрукты и сладости.

— Лео, а ты можешь такое приготовить? Из чего изготовлены эти сладости? Чем обсыпаны вот эти шары? — задал очередью вопросы Стеф.

— Шары посыпаны кокосовой стружкой. Из чего этот зефир изготовлен, я сказать не могу. Но внукам я готовила из яичного белка. Не знаю, смогу ли его приготовить здесь. Если будут все необходимые ингредиенты, то возможно, — ответила на вопросы с последнего.

— Что такое кокос, я помню. Но он растёт в тропиках и его не было в наших ма-га-зи-нах. — Стеф, словно маленький мальчишка, собрал в коробке из-под зефира осыпавшуюся стружку и положил в рот.

— В наших магазинах есть разные экзотические фрукты, о которых мы в пору нашей юности даже не слышали, — ответила я, наблюдая за Стефом.

Управились с ужином и поудобней разместились внимать сообщению Стефа. Правда, удобней разместились я да Милли, заняв диван. Мужчины заняли табуреты.

— На расследование я пошёл сам, — начал рассказывать Стеф, — взяв из лучшей пятёрки двух молодых бойцов, год назад пришедших в службу Магконтроля после окончания Академии.

Из рассказов селян мы узнали, что выгоревшие маги семейная пара Осдорт в селении появились семь лет назад и поселились на отшибе. Вивьен был выжжен больше, чем жена, поэтому постоянно болел. Как в действительности звали женщину, никто не знал. Староста, видевший их документы, сказал, что там только две буквы «Ли» с точками и чёрточкой прописаны. Муж её называл ЛиЛи. Жили тем, что ЛиЛи занималась лéкарством, заготавливала целебные травы и увозила в город. Как целитель, она была слабенькая, но первую помощь оказать могла. Целебные зелья её были очень действенные и у знахарок шли нарасхват. Полгода назад Вивьен Осдорт скончался и ЛиЛи начала сдавать. Её мучили головные боли. Она часто теряла сознание. Местные знахарки сказали, что она, скорее всего, перестала готовить для себя зелья, поддерживающие здоровье и те крохи магии, что в ней ещё сохранялись. Из рассказов селян мы сделали вывод, что Л.-Л. Крюгерес-Осдорт не захотела больше жить.

— А её вы нашли? — взволнованно спросила я.

— И да, и нет, — ответил Стеф, глядя на меня с хитрым прищуром.

— Скорее всего, да, — констатировал Рэд, глядя на него.

— Мы пошли в горы в том направлении, куда указал нам паренёк, видевший, как уходила ЛиЛи, — продолжил рассказывать Стеф. — Нам пришлось разделиться, чтобы захватить как можно шире полосу поиска. Долго блуждать не пришлось. ЛиЛи обнаружил Петрикс. Тело лежало лицом вниз на острых камнях в неглубокой узкой расщелине. На краю расщелины лежала сумка, с какой хозяйки ходят на рынок. Сумка была придавлена камнем. В боковом кармане снаружи сумки мы обнаружили записку. Вот она, — Стеф вынул из нагрудного кармана куртки листок серой бумаги, сложенный вчетверо. — Лео, это тебе.

— Мне?! — удивилась я.

От волнения дрожащими руками, приняла записку, развернула. Ровными строчками выстроились незнакомые красивые витиеватые буковки, складываясь в слова. Сначала ничего не поняла. Потом буквы запрыгали, задвоились, и в глазах замельтешили чёрные мушки. Я закрыла глаза, глубоко вдохнула, выдохнула успокаиваясь. Открыв глаза, увидела понятный текст. Пробежала глазами и у меня перехватило дыхание. Рядом вздохнула Милли. Прижавшись ко мне, она уже прочла записку и, поддерживая меня поглаживанием по спине, прошептала: «Вместе».

— Успокоилась? — спросил Стеф. — Читай вслух, — попросил, дождавшись моего кивка.

— «Я закончила свой путь», — начала я читать хриплым от волнения голосом.

«Мы хотели уйти вместе, но в мой сон пришла Праматерь. «Потерпи, — сказала. — Она же готова придти в мой мир вместо тебя. Передай ей всё, что сочтёшь нужным, чтобы она могла легко освоиться в моём мире». Я исполняю ЕЁ волю. Л(и).-Л(и)., прими мою сумку. Как только ты её возьмёшь в руки, она станет твоей. Содержимое сумки — твоё. Чтобы начать пользоваться сумкой, вытряхни из неё всё и положи по-своему. Содержимым распорядись по своему усмотрению. Но вместе с сумкой, я возлагаю на тебя свой долг».

Я судорожно вздохнула и взглянула на сидевших напротив мужчин. Они, в свою очередь, внимательно следили за моей реакцией. Милли над ухом хлюпнула носом. Я продолжила читать.

«Л(и).-Л(и)., найди моего племянника, прямого наследника Крюгерес. Праматерь и Боги тебе в помощь. Он может находиться на территории герцогства Бругос. В их лесах был совершён налёт наёмников на купеческий обоз, в охране которого мы с мужем состояли. Обоз шёл в столицу и принадлежал моему брату. Он сам лично вёз подарок королю. С ним ехали жена и десятилетний сын Ёсган Фредрик. Обоз мы отбили, но победа досталась дорогой ценой. Брат и его жена выгорели полностью и скончались, не доехав до столицы. Мы с мужем тоже едва остались живы. Ёс напугался и убежал в лес. Найти мы его не смогли, потому что не осталось в команде мага, имевшего силы на поиск. Возлагаю на тебя свои надежды. Мой долг — твой долг. Леополлия-Леокаддия Крюгерес».

Я закончила читать и, потрясённо, замолчала, тягостно вздохнула. Принимай, Леокадия, подарочек для легализации. Ты же этого хотела? Или нет? Конечно, нет. Не с такой же ответственностью. Одно дело виконтством управлять, как совхозом, ну, пусть, районом. Конечно, мне могут не позволить взять в руки управление. Но это я ещё, конечно, посмотрю. Праздную жизнь вести не собираюсь. Только вот ещё и наследника разыскивай. Но больше всего меня потрясло то, что меня как-то готовили к переходу в этот мир. Как? Неужели моё резкое увлечение фэнтези о попаданках и есть подготовка? И имя. Чертовщина какая-то. От перестановки мест…

— Эй, Лео, — выловил меня из омута размышлений Рэд. — Где твой боевой настрой? Ты уже не хочешь стать виконтессой? Будешь едальню открывать? Или животноводством заниматься, норнисов разводить? — вопрошал, ёрничая.

— Рэд, ты её ещё плохо знаешь, — заявил Стеф, а я выпучилась на него — «А ты так хорошо знаешь?». — Да, да, Лео, я из Со-вьет-ска-ва Сой-уза, — коряво выговорил он. — Родился за два года до начала войны и хорошо знаю из рассказов родителей, односельчан, что именно женщины держали на своих плечах страну, пока мужчины гнали врага за её пределы. Да и после войны, когда не все мужчины вернулись домой, женщинам пришлось нелегко. Это я уже видел и понимал сам. Мне трудно говорить на русском языке, потому что давно здесь живу, и нет практики общения. Так вот, Рэд, открою тебе секрет. Рус-скья женщина, оставшаяся без поддержки мужчины, может такие горы свернуть, что не каждый мужчина справится. И без магии. А я чувствую, что такая, как Лео, не то, что переставит гору, так ещё и вместе с мужиком на той горе.

— Кккак такое возможно? Полное совпадение имени, — вышла я из шокового состояния.

— Вот, наверное, поэтому ты здесь, — уверенно предположил Стеф.

— Но богиня сказала ЛиЛи, что я уже готова её заменить. Но как так? Когда и как она готовила меня для переселения сюда? Я же ничего не чувствовала.

— Лео, ты проанализируй последние месяцы жизни в своём мире и те ощущения, какие были у тебя, когда ты тут появилась, — посоветовал Рэд. — Что ты в этот момент переживала?

— Ничего я не переживала. Ни испуга, ни страха. Истерики у меня не было. Я вообще была слишком спокойна. Ладно, оставим этот пустой разговор. Меня вот что волнует. Где же и как я буду искать того мальчика? — вопросила растерянно.

— С помощью Праматери и Богов, — ответил Стеф. — А они помогут, раз ввязались в это дело.

— А женщина… кх-кх… — у меня, вдруг, пропал голос.

— Тело доставать не стали, ни к чему это. Сожгли магией, — ответил на незаданный вопрос Стеф.

— Зачем? А как же похоронить? Нельзя было?

— Лео, включи мозги, — повысив голос, произнёс Стеф. — Теперь она — это ты. Ведь получается, как нельзя лучше.

Разве так лучше? Я тупо уставилась в дрожащий в моих руках листок. Тяжко вздохнула. Нет. Всё-таки нужно успокоиться и принять поворот в моей судьбе, как должное. Всё правильно. Боги этого мира заботятся о своём творении. Преждевременный уход из жизни одного существа, не должен влиять на линии жизни других.

— Так, значит, сын последнего виконта никуда не исчез? — вспомнила я вчерашний рассказ Рэда. — Занялся торговлей, чтобы не заморачиваться виконтством?

— Выходит, что так, — согласился с моими выводами Рэд.

— А где сумка? — спросила Милли, шаря глазами по помещению.

— Сумка? Должна скоро прибыть, — ответил Стеф и к чему-то прислушался.

Тут дверь проскрипела, но никто не вошёл.

— Рэд, впусти ребят, — попросил Стеф.

Дверь открылась и впустила двух молоденьких парней. В руке одного была сумка. Самая настоящая вместительная кошёлка с двумя удлинёнными ручками. Увидев меня, парни слегка опешили, но, переглянувшись, быстро спрятали эмоции.

Стеф поднялся с табурета, подошёл к ребятам, встал между ними и положил им руки на плечи.

— Знакомьтесь. Мои помощники. Нортон, — слегка хлопнул по плечу парня с кошёлкой.

Тот улыбнулся и лёгким поклоном головы поприветствовал нас. Смоляные волосы традиционно забраны в хвост. Такой же жгучей черноты плотные с красивым изломом брови на крутом лбу и миндалевидные карие глаза, обрамлённые густыми ресницами. Создавалось впечатление подведённых глаз. Нос узкий с горбинкой, губы, что неожиданно, сердечком. Жёсткий, упрямый подбородок с ямкой.

— Петрикс, — представил Стеф второго парня.

Полная противоположность Нортону. Соломенного цвета волосы, светлые брови, голубые глаза. Мягкий овал лица, задорная курносость, слегка пухлые губы, гладкий подбородок. Петрикс, как и Нортон, только слегка наклонил голову.

Одеты парни, как и Стеф, в чёрные рубашки, чёрные из мягкой кожи тонкой выделки прямые куртки до середины бедра с капюшонами, зауженные брюки из плотной чёрной ткани заправлены в высокие сапоги.

— Петрикс, — Стеф подвёл парня к Милли, — знакомься. Это твоя подопечная Миллиирия. Графиня ду Кэррогес.

Петрикс уже глубже склонил голову. Милли, несерьёзно фыркнув, привстав, ответила кивком. Парень встал рядом с диваном со стороны девушки.

— Лео, а это твой телохранитель, — Стеф подтолкнул Нортона ко мне. — Нортон, твой объект охраны — Леокадия-Леопольдия Крюгер, (брови парня медленно поползли вверх) с нынешнего дня Леополлия-Леокаддия Крюгерес (теперь мои брови дёрнулись, было, вверх, но передумали).

В этот момент о себе дали знать наши питомцы. Парни устремили взгляды под лестницу, где на подстилке заелозились леопольки. Я и Милли встали с дивана, прошли к малышам, заворковали над ними. Проголодались синеглазики. Подхватили их и поилки, вернувшись на диван, устроили малышей к себе на коленях, подставив им соски поилок. Парни с любопытством разглядывали пёстрых зверьков с почти человеческими лицами.

— Это же леополь! — узнавая, с восхищением, произнёс Нортон, приглушив голос. — Первый раз живьём вижу, да ещё дитёнышей.

— В академии есть очень старое чучело взрослого, — пояснил Петрикс. — В кабинете магических существ. Где вы их приобрели?

— На чёрном рынке? В каком городе? — словно опомнившись, тоном следователя спросил Нортон.

Мужчины и я переглянулись, улыбнувшись, а Милли фыркала, сдерживая смех. Уж очень вид у ребят стал строгим.

— Нет, мальчики, они нам достались бесплатно, — ответила я улыбаясь. — А ваш командир разве не предупредил, что здесь живут леопольки?

— Нет, я не стал им говорить о зверьках, решил сделать сюрприз, — сообщил Стеф, сверкнув от сдерживаемого смеха глазами. — Вон они вас как сразу в оборот взяли. — Парни, смущённо, переглянулись. — Ребята, Лео и Милли спасли малышей, когда погибла их мать. Нортон, сумку отдай Лео. Она теперь принадлежит ей.

Нортон, так и стоявший с сумкой в руках, спохватившись, отдал её мне. Кошёлка почти прямоугольной формы, слегка расширяясь к верху, была сплетена из тонких травяных стеблей. Горловина посередине перехватывалась застёжкой-перемычкой. Замком служил голубой самоцвет в серебряной оправе. Две удлинённые ручки позволяли носить сумку на плече под мышкой. Плетение было настолько плотным, что, наверное, в кошёлке можно было воду носить. Стоило мне взять сумку в руки, камешек ярко сверкнул.

— Действительно, хозяйка, — с удивлением произнёс Петрикс.

— А ты сомневался? — поддел друга Нортон.

— Лео, не будешь знакомиться с содержимым сумки? — спросил Рэд.

— Нет, поздно уже. А в ней может столько всякой всячины оказаться, что всю ночь разбирать придётся. Завтра ей займусь.

— Ну а мы уходим, — объявил Стеф. — Ребята, с утра в архив. Что искать, знаете. С полудня сюда. Лео, записку мне нужно подшить к делу.

Я отдала Стефу записку, и маги ушли.

Пока питомцы не уснули, я и Милли провели с ними водные процедуры, сходили в душ сами и, прихватив поилки, поднялись в «дупло», тоесть на свое спальное место. Эх, кормящие мамки, блин!

Уснула я сразу. Накатило спокойствие. Может от того, что впереди замаячила определённость. А как я буду решать поставленные задачи, сейчас ломать голову перед сном не стоит. Как говорится — будет день и будет пища.