Глава 60

— Да, мама.

— Не да, мама. А привет, мама. Ты где?

— На работе.

— Отлично, я через минутку поднимусь, надо серьезно поговорить.

— О, нет.

— О, да.

Кладу трубку и закипаю. Прошло три часа. Неужели реально нажаловалась на мой «наезд»?! Детский сад, блин, не иначе. Закидываю футляр в ящик и принимаю расслабленный вид. Хотя, чего я собственно это коробочку убрал. Надо ей сразу тыкнуть в глаза, чтобы отстала. Только я об этом подумал, как дверь, к счастью, не с ноги, аккуратно приоткрылась.

— Кофе, чай, коньяк, вискарь?

— Спасибо, но я за рулем. Завтра выпьем. У меня к тебе серьезный разговор, — присаживаясь за стол напротив меня, сразу напирает мама.

— Значит так, выражаясь твоим языком, мама, останови свой словесный понос в самом начале. Взрослый тридцатишестилетний мальчик Кирилл, сам знает, когда ему жениться на девочке Свете. Не надо мне ничего указывать. Но так уж и быть я успокою твою женскую душу. Торжественно обещаю тебе, что первого сентября, Светлана Васильевна войдет на территорию университета уже в статусе замужней дамы и даже с обручальным колечком на правой ручке. И о, Боги, у нее будет и помолвочное кольцо и, нет, не с цирконием, а с брулльянтом.

— Кирюша, а у тебя есть номер швеи? — выдает она, улыбаясь в тридцать два зуба, ничуть не скрывая радости в голосе.

— Какой швеи? Мы не будем ничего шить, мама. Сейчас свадебных салонов хоть жопой жуй, на каждом шагу. Купим готовое платье, еще, блин, швею она придумала.

— И все же, нет номера?

— Ты издеваешься? Я сказал нам не нужна швея.

— А мне нужна. Пусть мой рот зашьет, он, кажется, порвался от улыбки.

— Все с тобой ясно. Тут швея не поможет.

— Не поможет, — констатирует она, вставая со стула.

— Не нависай надо мной, пожалуйста.

— Я не нависаю, просто стою. Давай кольцо помолвочное выберем? Я примерно знаю Светин вкус.

— Мы не будем ничего выбирать, я уже все купил.

— Как купил?!

— Зашел в магазин, выбрал кольцо и вставил волшебную карту в терминал. Деньга списалась, кольцо забрал.

— Ну вот в кого ты такой гаденыш, Кирилл?!

— Вообще-то для справки — я взял все самое худшее от обоих родителей, делай вывод, мамуля.

— Придушу, — хватает меня за шею обеими руками, не сильно сжимая, при этом сама же и смеется. — А поехали к тебе на квартиру. Я хочу посмотреть на кольцо, — убирая руку с моей шеи наконец-то выдает мама.

— Оно в ящике, аккурат напротив тебя.

— Батюшки, как я удачно зашла.

— Я бы так не сказал.

— Ой, молчи, — открывает ящик и тут же достает оттуда бархатный футляр. — Ммм… хорошенькое. Вроде на Светин пальчик подойдет.

— Мам, я хочу домой. Давай потом как-нибудь порадуешься, когда увидишь на Свете. Все. Дай сюда.

— Кирилл, уже почти середина июле, когда вы успеете подать заявление в ЗАГС?

— Ну это прям великая проблема для нашей семьи.

— Не проблема, но все же лучше пойти как все и подать заявление, а не пользоваться связями. А когда ты сделаешь Свете предложение?

— Когда твоя ненаглядная подружка хотя бы намекнет на то, как сильно меня любит.

— Ты серьезно?

— Вполне. Считай, что я как баба — хочу, чтобы мне немного залили сиропа в уши.

— Кирюша, ты меня удивляешь, — прикладывая руку к груди, демонстративно удивляется мама.

— Да я себе тоже удивляюсь, мама. Ты же сейчас встречалась со Светой, да? Вот и намекни ей в следующий раз, что как бы пора и честь знать. А то все бабы, как бабы, «люблю не могу», а эта все молчит.

— Ну это же и так очевидно.

— Ну если очевидно, то пусть корону слегка подвинет и заговорит.

— А ты?

— Что я?

— А ты «сироп» в уши ей заливаешь?

— А я, мама, не Света, со мной и так все очевидно, за меня говорят мои действия.

— Да что ты говоришь? Не пойму, как такой умный мужчина может так тупить, Кирилл?

— Иди спроси у папы. Он тебе расскажет. Все. Я устал и хочу домой.

— Подожди. Вообще-то я приходила не за этим. Я не встречалась со Светой, но она мне звонила. И хоть она ничего не сказала прямо — мне это показалось странным. Она попросила меня позаниматься с ней на выходных ЭКГ. Рвение к учебе — это, конечно, хорошо, я согласилась, но тебе не кажется, что этим с ней можешь позаниматься и ты? Хоть Света и сказала, что ты очень занят, но неужели не найдется полчаса вечерком дома, чтобы научить ее?

Несколько секунд я еще обдумываю сказанное, но на уме крутятся одни маты. Это просто…

— Кирилл?

— Класс. На хрена я тут вообще расшаркивался тебе про какие-то там планы и обещания, если ты приходила не за этим. Ну и идиот. Все, мама, я обязательно разберусь со Светиным обучением.

- Только ты мягко все это сделай и так, чтобы я не выглядела в дурном свете, что перекидываю ее просьбу на тебя.

— Я сделаю все очень мягко, мама. Мягче не бывает.

* * *

Захожу в квартиру с каким-то предвкушением. Хуже всего, что сам не знаю с каким именно. Если уж быть откровенным, хочется от души отшлепать Свету по заднице. Но каков же меня ждал облом, когда пройдясь по квартире, я не обнаружил ее. И если бы не запахи еды, как собственно и накрытый стол, я бы подумал, что дома она и не была. Но судя по теплым блюдам-была, причем очень даже недавно, и даже записочка имеется.

«Несмотря на щелбан, я все равно приготовила все с любовью. Кушай от души. Твоя тупица, Света»

То ли смеяться, то ли плакать.

— С любовью, блин.

— Да, да, только с ней, — слышу голос позади и тут же прохладные ладони накрывают мои глаза. — Угадай кто?

— Моя тупица Света?

— Ну и гад же ты, — резко убираю ее ладони и разворачиваюсь к ней.

— Ну а кто тебя за язык тянул, точнее, за руку такое писать?

— Ты сам назвал меня тупицей несколько часов назад.

— Не передергивай.

— И не думала. Давай ешь уже, может тогда не будешь таким злым. Я для тебя вообще-то старалась, — указывает глазами на стол.

— Да, я вижу, что для меня, — осматриваю ее с ног до головы, отмечая коротенькую шелковую сорочку синего оттенка, с просвечивающим верхом. — Вот только не понял, мне есть то, что на столе или тебя в этой славной сорочке?

— Сначала стол, потом можно меня. Без сорочки, разумеется.

— Ну хорошо, давай что ли присядем.

— Давай.

Присаживаюсь за стол, краем глаза наблюдая за Светой, присевшей напротив меня. Если честно, вкуса еды я не ощущал, хотя вид у еды, безумно аппетитный.

— Тебе не нравится?

— Нравится.

— Врешь. Я снова пересолила? — хватая рукой кусочек мяса, обиженно интересуется Света. — Нет, вкусно же.

— Вкусно.

— Но тебе не вкусно, я же вижу, что ты врешь.

— Ну ты тоже врешь и ничего.

— В каком месте я вру?

— В обычном. Зачем ты позвонила моей матери и попросила ее позаниматься с тобой ЭКГ. Это что за плевок мне в душу?! Это я сильно занят или ты сверкаешь задницей, мотивировав усталостью и «хочу домой»? На хрена эти выверты? Чем я тебе не угодил?

— Всем! Я думаю не о пленках, находясь с тобой, а совершенно о другом.

— О чем?

— О тебе! Кто из нас тупица? Мне не нравится разбирать с тобой пленки, потому что все, что я делаю — это рассматриваю тебя, думаю о твоих руках и представляю все, что угодно, но точно не кардиограмму. В итоге ты злой, а я тупица. Вот поэтому мне нужна твоя мама, а не ты.

— Супер. Только мы с тобой дежурили ни одну ночь вместе, что-то я не замечал проблем с обучением.

— Это другое. Там были пациенты, а тут ты один. Я не могу сконцентрироваться. Я не хочу это больше обсуждать. Мне нужна твоя мама и точка.

— И точка, — произношу я улыбаясь. — Иди сюда, Светка.

— Куда? — вместо ответа выдвигаю стул из-за стола и хлопаю ладонью себе по коленям.

— Ну чего тормозим? Давай, давай.

Света нехотя, но все же встает из-за стола и, подойдя ко мне, садится мне на колени, обхватывая одной рукой за шею.

— Ну и что? — фактически с наездом спрашивает Света.

— Это ты мне скажи что.

— Что что?

— Что что?

— Ты снова издеваешься надо мной?!

— Нет.

— Тогда что за что?!

— Ой не могу, — утыкаюсь ей в шею, не сдерживая смеха.

— Я еду приготовила, если не наелся, продолжи есть. А шею мою снова есть не надо. Не позорь меня перед своей мамой.

— Ты прикалываешься что ли?! Не будет тебе моя мать объяснять эти сраные кардиограммы.

— То есть ты, возможно, женишься на тупице?

— Нет. Просто будем проходить их после секса, раз ты так хочешь меня во время их изучения, — выдаю я, не сдерживая смеха.

— Дурак, — толкает меня в плечо, но сама не скрывает улыбки.

— Свет, ну вот скажи мне, ты же вроде романы читала. Там героини все отмороженные были как Джейн Остин или кого ты там еще приводила в пример? Скарлетт, точно. Хотя эта стерва точно не признавалась, пока все не профукала. Локти потом дура кусала.

— Ты о чем вообще?

— Ну вот может быть ты совершенно случайно хочешь признаться, что любишь меня. С ума сходишь без меня и прочее?

— А ты? Ты любишь?

— Я вообще-то первым спросил.

— А я второй.

— Ладно, уступаю в последний раз. Люблю, Света. Люблю. Крыша из-за тебя поехала, и надо бы остановить ее окончательный обвал.

— Нет, не надо. Пусть едет немножко, — обхватывая мое лицо двумя ладонями, тихо произносит Света. — Психологи говорят, что кто первым признается, тот более уязвим, я много об этом в последнее время читала в книгах. На самом деле я просто боюсь, что ты меня бросишь, вот и не говорю, чтобы потом не так переживать, если мы расстанемся. Но я люблю, никого никогда не любила. Ну ты же знаешь. А тебя люблю. Не обижайся, что не говорила, но ты тоже молчал.

— А почему ты думаешь, что я тебя брошу?

— Не знаю, — пожимает плечами, прикусываю губу. — Просто страшно. Наверное, потому что ты не говоришь мне, что мы проживем до старости лет вместе. Или потому что не говоришь, что хочешь от меня детей, или чтобы я стала твоей женой.

— Все, Свет, я понял. Прости, но обещать тебе, что мы проживем до старости лет вместе-я не могу. Не потому что не хочу, нет, напротив, очень хочу и был бы очень этому рад. Просто жизнь так устроена, что не все зависит от нас. Я когда-то не мог себе представить, что не смогу увидеть своего сына взрослым, но так сложилась жизнь, что я этого не увидел и не увижу. Увы, никто из нас ни от чего не застрахован. Что касается всего остального — я хочу, чтобы ты родила мне детей. Возможно даже больше, чем ты можешь себе это представить. И да, я эгоист, но не настолько, чтобы просить тебя их рожать, не закончив университет. Ну а про жену, будь ты чуточку сговорчивее, уже неделю бы как подали заявление в ЗАГС.

— Нет, я не хочу тебя заставлять на мне жениться, только потому что я этого хочу.

— Я разве сказал, что кто-то меня заставляет? Мое решение — это только мое, — копошусь рукой в кармане и кое-как достаю бархатный футляр. — Поженимся в августе, раньше вряд ли получится. С ЗАГСом проблем не будет, но ты же хочешь свадьбу, а для этого все же надо немного времени. Так что, Светлана Васильевна, вы выйдете за меня замуж? — не дожидаясь ответа, беру ее руку и надеваю кольцо на палец. Боже мой, сколько радости-то в глазах при надевании всего лишь кольца. Как же жаль, что нет камеры. — Света?

— А?

— Ты дыши хоть иногда. И я все же жду ответ.

— Что? — рассматривая свою руку, растерянно бормочет она.

— Ответ, Светик.

— Ну, конечно, да, — переводя, наконец, взгляд с кольца на меня, отвечает с улыбкой она и целует меня в щеку. — Так мы что поженимся в августе? С платьем, фатой и аркой?



— Ну ты еще про что-нибудь голубое не забудь.

— Помню. Обязательно все вспомню. Это же не сон?

— Я сейчас тебя отшлепаю и узнаешь. А точнее съем.

— Ну разрешаю съесть разве что кусочек от шеи, — радостно сообщает Света накрывая мои губы своими.

* * *

Поженились мы аккурат за две недели до начала учебного года. Никогда не думал, что Света может быть такой дерганной. Гребаные списки что, где и как надо делать на свадьбе, как собственно и сама подготовка съедали все мое терпение. Не знаю каким чудом я продержался. Но все пункты, выделенные Светой для счастливой семейной жизни, были исполнены. Старое — заколка, некогда стыренная мной, но вовремя вернувшаяся в руки хозяйке. Голубое — туфли, тщательно подобранные мамой и Светой, новое — собственно свадебное платье с длиннющей фатой, ну и кулон, взятый взаймы. И, конечно, сама почти уже не Зайка, от которой было сложно отвести взгляд. Правда было еще кое-что старое, а ели быть точнее, кое-кто — бабка, которую Света пригласила сама, по доброй воле. Скорее всего — это правильный жест, учитывая, что благодарить за то, что мне попалась вот такая моя Света, как ни странно, мне нужно именно ее. И я поблагодарил — мысленно, и пусть об этом никто не узнает…