Попала замуж! За дракона?! Развод!

Оглавление

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 1

Ева

Собраться с мыслями удалось только ближе к остановке. Черт меня дёрнул сбежать из квартиры на ночь глядя, выходить из маршрутки будет страшно. Но что поделать, была не была. Я везучая. Точнее, была везучей ещё месяц назад. Все везение закончилось в мой день рождения. Тридцать шестой, если считать.

Я опрокинула торт, и все закрутилось

Выглянула в окошко — кругом непроглядная тьма. Брр. Зря я поехала. И ведь нашла в себе волю соврать что-то внятное мужу по поводу ночной поездки. Он даже поверил. Или мне показалось?

Почему в моей жизни все идёт кувырком? Вальяжно переворачиваясь с ног на голову и обратно. От нетерпения щекочет в животе. Была — не была, выйду на остановке и обязательно все узнаю. Если что, времени вернуться обратно мне хватит. Нет, ну придумаю что-нибудь.

— Остановите здесь! Вон там, у особняка.

— У старой почты?

— Ага, — киваю я головой. Единственное здание на трассе. Бывший купеческий особняк, потом школа, затем почта. Теперь окна заколочены, хорошо хоть крыша осталась. И дверь. Самое главное, чтоб была дверь с изнаночной стороны богатого дома. Ключ от нее лежит в заднем кармане моих джинсов.

Сегодня тринадцатое число месяца мая, мне тридцать шесть. Совсем скоро полночь – время свершений. Так говорила няня мне в моем детстве. Она была из местных. Чудесная женщина, поговаривали, родня того самого купца, которому принадлежал особняк.

Отец снимал здесь дачу. И пригласил ко мне маленькой по-соседски Бусю, чтобы играла с малышкой пока он в отъезде. Ему было удобно, ей – лишние деньги. Мы быстро поладили.

Буся, так ее звали, частенько водила меня к особняку. Показывала потаенную дверцу в стене. Кроме нас двоих ее никто и не видел.

Один раз, даже пробрались внутрь, до сих пор помню, как оно было. За окном полумесяц, дождь стучит крупными каплями по разогретой земле. Няня топит камин крупными поленьями. На столе раскинута зелёная скатерть с золотистой бахромкой.

— Нас не накажут? — киваю я на стену, за которой находится отделение почты.

— Об этой комнате не знает никто. Хочешь, я тебе погадаю? — отжала она черные кудри от капель дождя.

— А если не сбудется?

— Обязательно сбудется, вот увидишь. Садись ко мне на колени.

На руках этой женщины всегда было так спокойно. Хорошо, тепло и уютно.

По столу разбегаются из колоды яркие карты. Буся шепчет губами старую сказку, перебирает рукой кромочку скатерти.

— Ты будешь счастливой. Долго. Пока не повзрослеешь. Тогда твоя судьба закроется здесь. Подожди, я перетасую.

Карты собраны, и вновь в воздух взлетает колода. Заново цветные картинки раскинуты по столу.

— Тридцать шесть — роковая дата, — шепчет нянька, — Будет стоять невероятно ласковый май. Судьба здесь оборвется, твоя судьба. Ты у нас, оказывается, дочь самой Морриган. Вот уж не думала. И как мне тебя уберечь, а, заяц? Звпомни, женщина может все. Ну-ка, давай ещё раз карты раскину. Хм. Любопытно выходит.

— Что выходит?

— Иногда случается так, что судьба человека закладывать крутой вираж. Кажется, что впереди обрыв и нет ничего. Глупость. Судьба просто повернула. Помнишь, ты вчера грохнулась с велосипеда? Не успела выкрутить руль и улетела в канаву?

— Помню, — потираю я коленку.

— Точно так же будет, когда тебе исполнится тридцать шесть лет. Тринадцатого мая ты должна будешь приехать сюда ровно к полуночи. Я все устрою, не переживай. Времени будет достаточно.

Через месяц няня исчезла. Предупредила об отъезде только меня. И вот теперь каждую ночь на протяжении месяца она мне снится, сверкает черными колдовскими глазами, напоминает о нашей беседе. Сколько лет прошло? Я ведь тогда ещё и в школу не ходила. Лет шесть мне было, не больше. От старой дачи ничего не осталось. Отец умер две недели назад. Муж изменился, остыл ко мне или что? Не понимаю.

Выпрыгиваю из маршрутки на сухую землю, покрытую трещинами. Камни асфальта топорщатся на ней редкими украшениями. Сверкнули напоследок огни уехавшей вдаль маршрутки, трасса пустынна, здесь вообще нет никого. Заветный ключ сжат в кулаке. Вчера я нашла его на своей подушке. Откуда он там взялся, ума не приложу, хранила же вместе со всеми остальными детскими сувенирами в шкатулке.

Олег туда добраться не мог, да и зачем ему это нужно. Да и сама выложить не могла.

Высокая трава вдоль тропинки цепляется за платье. Шуршит листва яблони над головой. Темно, только луна немного подсвечивает дорогу. Полная, круглая, бледная, как тарелка сметаны.

Впереди белеет особняк, лунной ночью он совсем не похож на здание почты, мистический, голубоватый Горделиво возвышаются колонны, подпирающие необычную крышу с башенкой посередине, на втором этаже переливаются окна.

Я крадусь как воришка к задней стене, умом понимая, что меня никто не может увидеть. Нет здесь никого. И все равно пробираюсь между кустов сирени, вдоль дорожки, чтобы точно остаться никем не замеченной.

Наконец под ногами начинает пружинить мох. Им закутана как упаковкой вся мраморная плитка, которой окружён особняк. Даже жаль, в детстве на ней были высечены символы. Крупные, глубокие, похожие на узор.

Прикасаюсь пальцами к кирпичной стене. Она на удивление теплая, отдает жар дня мне сейчас. За шиворот скатилась капля росы. В небе громыхнуло. Неужели гроза? Вроде бы туч нигде нет? Вон и молния расчертила надвое ясное лунное небо.

Торопливо захожу за угол. Дверь надёжно закрыта, узкая, низенькая, в три дубовых доски, зато в старинном медном окладе. Он немного светится золотым из-под слоя патины. Странно. Не даю себе подумать. Ключ ложится в замок, легко проворачивается на три оборота. Зря я боялась, что все заржавело за это время.

Несмело тяну за кольцо дверной ручки.

В нос ударяет лёгкий запах луговых трав и дыма. Так пахла одежда Буси, все ее платья. Надо же, я до сих пор помню.

Переношу за порог ногу, оглядываюсь по сторонам. Темно. Где-то должны быть свечи.

Прикрываю за собой дверь и ищу тот тяжёлый засов, что был здесь когда-то. Стальной прут и сейчас торчит из стены. Легко продеваю его в кольца на двери, нахожу на ощупь паз в косяке. Дверь заперта.

— Молодец! — раздается за спиной голос Буси. Оборачиваюсь. Она. Только немного прозрачная.

— Ты умерла?

— Не надейся. Иди скорее сюда. До полуночи осталось мало времени, а нам ещё предстоит очень многое сделать.

— Я не вижу ничего... — внезапно загорается свет в камине.

— Так лучше? Иди же сюда, лезь в камин.

— В камин? Буся, я сплю? Или меня грабители огрели поленом по башке, пока я шла сюда? С моим нынешним везением это вполне вероятно, — няня мотает из стороны в сторону головой, — молния попала мне в голову? Тоже не угадала?

— Приложи руки к задней стене очага. Давай же, поторопись! А то так и застрянем в межпространстве, причем обе.

Подхожу к темному зеву. Арка высокая. Полочка над камином достает мне до плеча. Внутрь залезать все равно немного страшно.

— Буся, ты точно не умерла? Нет, просто вдруг ты призрак и меня решила заманить куда-то не туда.

— Умерла, здесь бы не стояла. Лезь, малышка, — я сую в камин голову. Перед глазами стена истрескавшейся кирпичной кладки. Все трещинки светятся, будто на них кто-то щедрый насыпал фосфора.

Внезапно получаю мощный толчок под пятую точку, инстинктивно выставляю руку перед собой, чтобы только не встретится головой с кирпичами.

Но руки! Мои руки проходят сквозь стену, будто ее и нет вовсе. От света слезятся глаза. Пахнет лесом и солнцем, дубравой. Птицы щебечут.

— Вот теперь точно умерла! – оглядываюсь я по сторонам. На горе возвышаются башни замка. Луг перед ним струится яркими цветами. Мы с Бусей стоим посреди светлой дубовой рощи на самой окраине леса. И Буся уже совсем не прозрачная. Живая, яркая, улыбается и не светится больше.

— Даже не думай о таком, — тянет она ко мне мягкие руки, — Как же я скучала по тебе, зайчишка.

Стискиваю ее в объятиях, зарываюсь носом в родное плечо. Няня точно такая же, как в моем детстве, нисколько не изменилась. Я выросла.

— Буся! – шепчу я сквозь слезы.

— Побежали. Мы опаздываем на твое венчание.

— На мое что?! Я замужем!

— Это на Земле. И потом, этот брак тебя ни к чему не обяжет. А мне так хочется отомстить дракону.

— Где мы?

Глава 2

Ева

Бегу со всех ног по тропке, влияющей между дубов. То ли мне сон снится, то ли, и вправду, я каким-то чудом перенеслась в другой мир. Но ведь так не бывает!

И няня моя. Она почти не изменилась. Все такой же ладный девичий стан мелькает впереди, стройные ноги, округлые бедра, волосы норовят запутаться в ветках. И я точно так же никак не могу догнать легконогую нимфу. Все повторяется.

Буся... она всегда была странной, не такой, как другие взрослые. Гадала на молоке, звала птиц, приручила дикую кошку. И местные ее называли ведьмой. Может, все это реально?

Трясу головой, силюсь отдышаться, но ничего у меня не выходит. Это не сон. Все сбылось. Я здесь. Я точно так же реальна, как это летнее солнце. Сколько же времени прошло? Из маршрутки я вышла почти в полночь.

— Уф! Ты где потерялась? Почти добежали! Опоздываем всего на полчаса! — обхватила она рукой ствол тонкого дерева и крутанулась вокруг него.

— Буся, что происходит? Где мы очутились?

— Лапочка, мы очутились именно там, где и должны были. Помнишь, я тебе нагадала в детстве смену судьбы?

— Помню. Буду счастливой, а потом…

— А потом твоя судьба должна была оборваться. Там, на Змле. Смерть идёт по пятам за тобой с самого детства, дочь Морриган.

— Мою маму звали Маргарита.

— Я знаю, поверь. В тот день, когда дождь нас с тобой загнал в особняк, я прочла твою смерть на картах.

— Ты такого не говорила!

— А разве можно сказать такое ребенку, который сидит у тебя на руках? Я ведь тебя полюбила тогда. Ведьм так мало всегда рождается в любом мире. А тут ты, сирота. Мягкая, добрая, ко мне так тянулась, чуяла дар, искала во мне защиту.

— Помню. Ты ещё оживляла моих кукол. Я потом так и не смогла понять, как ты привязывала верёвочки. Думала, то были марионетки. Но ведь они и в руках шевелились.

— А сейчас понимаешь?

— Волшебство? — с запинкой произношу я.

— Магия. Здесь так принято называть.

— А дальше?

— Я ещё несколько раз делала расклад. Тебя можно было спасти, забрав в этот мир. Вот только ждать пришлось долго. Самой мне портал было не удержать. Я бы просто никогда не открыла его для кого-то ещё, кроме себя. Ты же вошла в свою полную силу только сейчас, во второе совершеннолетие. Мне пришлось ждать, зайчонок. И не только мне. Но это того стоило, мы снова вместе.

— И обратно на Землю я не смогу попасть? Все, я здесь теперь навсегда?

— Почему? — вскинула красавица смоляную изогнутую бровь, — Портал открыт. Ходи туда-сюда сколько хочешь. Да и я смогу наконец-то купить приличный шампунь и помаду, ещё надену, наконец, «мимо» юбку. Да! И в кафе обязательно зайду, куплю мороженое три рубля двадцать копеек. Ты чего так скривилась? Мороженое на Земле больше не продают, я отстала от жизни?

— Продают, но цены изменились.

— Ничего. Сейчас выдадим тебя замуж и сразу разбогатеем, вот увидишь. Теперь, когда есть портал, заживём.

— Я уже замужем.

— Поверь, ЭТОТ брак тебя совершенно ни к чему не обяжет.

— А какой обяжет? И почему ты сама замуж не выйдешь?

— Я?! Зайчонок, на таких, как я, никто в здравом уме не женится. Меня здесь слишком хорошо знают. И потом, морок самой на себя не накинуть. А вот на тебя вполне можно, — идём. Вон видишь, дорога? На ней нас с тобой ждёт карета, — ухватила Буся меня под руку.

И вправду, дорога посреди леса, да ещё и выложена камнями. Ровная, гладкая, блестит в капельках утренней росы, будто вся усыпана бисером.

У обочины припарковано двухколесное чудо. Крохотная лошадка с перьями, воткнутыми в гриву, запряжена в золотую скамейку, которую держат на весу всего два колеса. Мужчина стоит рядом и небрежно рукой срывает с колес длинные ленты.

— Грабят! — подобрала я ветку с дороги и рванула вперёд.

— Уймись! Нас уже ограбили. Ворон, можешь лететь! Моя воспитанница не в себе от счастья! — расхохоталась заливисто Буся. Мужчина резко обернулся, вскинул голову к небу и как будто исчез. То есть вот тут он был, а сейчас уже в небо взлетает огромная черная птица.

— Это что было?

— Оборотень. Он мне служит. Садись и запоминай.

— Куда садится? На эту доску? Мы же с нее улетим.

— Не бойся, ничего не будет. Крылья у тебя точно не вырастут.

— Я не про это. На чем вообще держится сидение?

— Экипаж надёжен. Он принадлежит дочери баронессы Камди. Это она сегодня утром должна была выходить замуж за дракона. Но, к несчастью, девица исчезла. Такой скандал был в поместье! Ты бы только слышала! Вот и пришлось обратиться ко мне за услугой. Я сразу же и вспомнила, что ко мне приедет моя девочка. Зайчишка моя! — ловко впихнула меня Буся на сидение. Ой! Шатается-то оно как! И попа эта лошадиная впереди перебирает ногами с тяжёлыми копытами. Ударит, и все, конец моей сказке.

— Как исчезла? Умерла что ли?

— Дурочка, ну почему сразу умерла? — Буся уселась рядом, доска под нами громко скрипнула, — Сбежала с каким-нибудь конюхом по великой любви. Может, с перепугу в хлеву заперлась. Хотя вроде искали ее везде... Не знаю.

— Почему с перепугу?

— С девицами на выданье это бывает. Да и потом, жених – дракон. древнейшая раса. Кто знает, что именно у него в голове? Может, сожрать решит за какой-нибудь грех молодую жену? Я бы на ее месте тоже по сараям отсиживалась до зимы.

— А меня если съест, то тебе совершенно не жалко?

— Ой! Что тебе будет? Не переживай даже! У меня есть план. До алтаря только дойди, умоляю. В обморок не грохнись и все.

— Допустим. Почему ты сказала, что нас уже ограбили?

— Ты конвой видишь? Но, пошла! Стой! Ты-то куда? Я с лошадью разговариваю. Ты сиди. А ты иди! Эй, слышишь меня, лошадь? Как там тебя, Мадлен? Перебирай ножками, тут уже рядом. Вот и не надо на меня так коситься! Я все понимаю, нас стало больше. Но знаешь, лошадь всё-таки ты, и пешком придется идти вперёд тоже тебе. Я и так потратилась на морковку, чтобы задобрить чью-то морду. Аванс уже был, потом получишь ещё пару штук. Домой вернёшься сама. Молодец! — экипаж дернулся с места вперед.

— Так что там с конвоем? Куда он подевался?

— Его и не было. Баронесса предпочла полностью умыть свои руки. Если спросят, скажешь, что нас ограбили по пути, всех стражей убили. Их лошадей съели тролли. Нет, орки, тролли охотятся по ночам. Но лучше просто молчи. Дракон отличается крутым нравом.

— А платье?

— Держи! — щёлкнула няня пальцами и меня с ног до головы облепила невесомая ткань, — Украшения тоже украли. Баронесса и тут поскупилась, но заплатила зато хорошо. Кстати! Я совсем забыла! А специи на Земле все так же дёшево стоят?

— Ты решила заняться спекуляцией, — попыталась я скинуть с лица фату.

— Не дергай. Это морок, сам не развеется. Фаты на самом деле нет. Все, что на тебе надето только иллюзия, оно тебе кажется. И в вашу тюрьму угодить за спекуляцию я не собираюсь. В здешнюю темницу, впрочем, тоже. Просто за тридцать лет соскучилась по мясу с перцем! Шашлык хочу! Кавказский! Чтоб рот весь горел! Быстрее! Морковка завязнуть может! А дракон взбесится!

Лошадка засеменила копытами, доска подо мной застучала по мягкому месту точно в такт ее нешироким шагам. Брр! Если это не сон, то как отказаться? Буся спасла мне, наверное, жизнь. Но замуж я даже в обмен на богатства не собираюсь. И потом, если на Землю можно вернуться, то я и сама могу заплатить няне.

— Буся! Я не хочу замуж!

— Поверь, тебя никто и не зовёт. Мало того, сегодня по моему плану замуж ты точно не выйдешь. За кого ты вообще меня принимаешь? Просто прокатимся по красивым местам и сбежим до начала церемонии.

— Нас будут искать. Давай я сама тебе заплачу.

— Какая же ты зануда! И вредина! Вот спасай ее потом после всего. Сначала обвинила в том, что я хочу скормить дракону, теперь деньги предлагает. Я со своей девочки, с воспитанницы. никогда ничего не возьму. Честно, — погладила она меня по голове ласково, — Впрочем, подарок можешь подарить, если захочешь. Когда-нибудь потом. Мороженое и шашлык с перцем. Он, знаешь, сколько здесь стоит? Перец, я имею в виду. Мороженое вообще никто не готовит. Тридцать лет мучаюсь на здоровом питании.

— Прости.

— Ты не виновата. Я сама так решила. Надо было все подготовить к твоему появлению, чтобы хоть здесь тебя никто не обидел, дочь Морриган. На подобных тебе люди давно объявили охоту.

— Какой у нас план?

— Очень простой. Смотри. В этом мире власть над законом имеет только король. Все остальные ему подчиняются. Закон гласит, что до порога храма за жизнь невесты отвечают родители, опекуны, и прочий люд ее рода. Как только невеста пересекает порог, вся ответственность за ее жизнь опускается на плечи мужа. Ну это только звучит так красиво. Главное, что как только ты переступить порог, и дракон признает тебя невестой, баронесса Камди перестанет отвечать за свою дочь. В храме будет полно народу по случаю великого торжества. Толпа, одним словом. А в толпе легко затеряться, не боясь. За руку тебя жених взять не рискнёт при гостях. Это исключено.

— Я надеюсь. Всё-таки ящер, — живо я себе представила могучего зверя. Жуть какая.

— Он двуипостасный.

— Он что?

— Ну, оборотень. Может принять человеческий облик. Почти человеческий. Чешуя остаётся татуировкой на некоторых местах.

— Уже легче.

— Не думаю. Слушай дальше. Ты пойдешь в храм. Справа жених. Впереди алтарь. Я позади от тебя. В обморок только не падай, могу не поймать.

— И не собиралась.

— Вот и отлично. А дальше я наведу морок. На всех гостях повиснут наряды точно такие же, как на тебе сейчас. Начнется переполох. Ведьма на свадьбе –плохая примета, по себе знаю.

— Тебя прибьют за такое.

— Ой! Спишут все на происки врагов! У лендлорда их хватает с избытком. У твоего жениха, я имею в виду. И мы сбежим к почте. Дракон рванет нас искать. Пусть. Ему полезно размять крылья. В этом году он больше не сможет жениться из-за такого позора. И баронесса больше никогда не отдаст ему свою дочь. Кстати, может, на это и был расчет? Может, девица вовсе никуда не сбегала? Я как-то не подумала. В любом случае, она мне заплатит за услугу сполна.

— Мне не правится твоя авантюра. Нельзя так.

— Ой! Все будут счастливы, кроме дракона. Но ему я обязана отомстить, есть за что. Только к алтарю близко не подходи. Заключить брак со зверем – худшее из всего, во что можно вляпаться.

— Он такой опасный?

— Он чудовищный. Чудовищно прекрасный мужчина. Ко всему прочему богат, обладает огромной властью, но тебе он не нужен. У меня есть другой... план! Подъезжаем. Плачь!

— Я не умею!

— А ты постарайся! Иначе нам никто не поверит. Навязанный брак с драконом, жуть же! Невеста должна плакать. Ну? Ну хоть слезинку ты можешь изобразить?

— Под фатой все равно никто не заметит.

— Зато могут учуять, что ты слез не льёшь! — карета заложила крутой вираж и медленно начала подниматься в гору. Впереди показались синие башни хрустального храма.

Глава 3

Ева

В сердце лопается пузырьками то самое чувство, когда садишься на высокие качели над обрывом. Взлететь, потерять опору под ногами до ужаса страшно. Влажными становятся ладошки, холодеет спина. И все же так хочется хоть на единственный миг ощутить себя птицей, задохнуться в этом восторге.

Вот и сейчас я опускаю ботинок на землю, — под наведенным мороком он кажется изящной туфелькой, — и задыхаюсь на мгновение от восторга.

Весь холм улит летним солнцем, кругом стоят наряженные гости, блестят великолепные лошади, выстроившиеся в ряд у коновязи. Сияет розовым храм, выточенный целиком из полупрозрачного розового камня. Невероятная красота. Сам храм с остроконечными башнями огромен.

Все смотрят только на меня одну, завистливо вздыхают девицы, а их тут много, кивают головами разодетые в лучшие костюмы мужчины. Под мои ноги сыплются разноцветные лепестки из корзин, которые держат в руках прекрасные безусые юноши. Нежные и такие невинные. Полудетские черты лиц ещё не искажены той строгостью, властью, что проглядывает на лицах мужчин.

Моя свадьба! Пускай не настоящая. Но волшебная настолько, насколько волшебным может быть торжество.

И тут я замечаю его, моего жениха. Он выступает из толпы гостей, подходит к нашей повозке.

Высокие скулы, черты лица тонкие, лишь чуть грубоватые, на висках проступает орнамент татуировки, образуя собой узор из чешуек. К ним хочется прикоснуться, да только няня держит меня за руку. Но и сама бы я ни за что не решилась.

В черно-карих глазах мужчины плещется пламя, будто живое. Искорки рассыпаются от зрачка, чтобы тут же погаснуть. Смоляные волосы заплетены в длинную косу.

Широкоплечий, высокий, чтоб его рассмотреть, мне пришлось задирать голову. И эта бездна огня в глазах так и манит, внушает чувство опасности, но все же призывает к себе. Уговаривает разделить драконово пламя на две половины. Будто оно вообще может быть разделено.

Влюбленность или другое неясное чувство втягивает в бездну. Нельзя. Глупость несусветная. Я уже замужем. Все вокруг только бутафория, спектакль, в котором мне няня заранее определила саму лучшую роль. Я могу только прикоснуться к этому моменту, насладится этим торжеством, но не больше. И все же как хочется ощутить себя рядом с этим мужчиной невестой по-настоящему. Позволить себе окунуться в сказку. Хоть ненадолго. Так ведь можно? Я же не обману никого кроме дракона.

— Надо же, девица совсем меня не боится, — задумчиво произносит мужчина, становясь передо мной. Вы задержались в дороге, — грохочет его уверенный голос, — Не ожидал встретить тебя на собственной свадьбе, ведьма, — дракон обращается к Бусе, будто меня и нет с нею рядом.

— Так вышло, баронесса наняла меня в сопровождение, лендлорд Файнд. Другие женщины отказались ехать столь опасной долгой дорогой. А невесту никак нельзя было оставить без дамской заботы.

— Дороги чисты, что за глупость. Последнего орка я растерзал лично, — лёгкое чувство влюбленности испарилось от этих слов, будто его и не было вовсе. Понимаю, в чьих лапищах должна была остаться настоящая юная баронесса, но мне теперь совершенно не хочется занимать ее место. Ну его.

— И все же об этих землях ходят ужасные слухи, — настаивает на своем Буся.

— Не будем вынуждать собравшихся ждать ещё дольше, — кивает на дорожку к храму жених. И я понимаю, что совсем туда не хочу. Буся крепче сжимает мою руку. Жених идёт впереди. Горделивый, важный, упрямый. Нахал, одним словом.

Впереди уже сияет светом огромный проем. Я чуть замираю, опасаясь переступить через порог. Розовый, как и все что здесь есть, он полыхает огнем в глубине. Будто бы из него наружу льется яркое солнце.

— Ну же, иди! Надо выполнить нашу часть сделки, — шепчет няня. И я торопливо переношу через порог свою туфельку. Сквозь морок уже видны очертания моего настоящего ботинка. Да и фата стала как будто прозрачнее. Что происходит?

Мы чинно входим внутрь храма, я озираюсь по сторонам. Внутри даже прекраснее, чем снаружи. Резные стены, позолота, свет, льющийся на нас со всех сторон. И гостей здесь значительно больше, чем снаружи.

— Моя невеста! Будущая леди Файнд! — грохочет жених. И голос его словно рассыпается на искры под каменным сводом, гулкое эхо накрывает со всех сторон. Рукав на моем платье стремительно тает. Это замечает жених.

— Морок? — вскидывает он яростные огненные глаза на мою Бусю.

— Нас ограбили по пути в храм. Все стражи погибли. Платье я изодрала о сучья.

— Ограбили?! — ой. А у него дым из ушей повалил. По-настоящему. А не так как у моего мужа. Ой!

— Да, лорд, — делает реверанс няня и шепчет мне. Дурочка, молчи! Мы почти у цели.

— На мою невесту по пути в храм напали разбойники! Все, кто считает себя достойным носить оружие, к бою!

Невероятная суматоха. Гости хлынули наружу единым потоком. Вмиг храм опустел. Осталась только разукрашенная лентами арка, алтарь, Буся и я.

— Я бы хотела принять участие в славной битве, — мямлю я под фатой.

— Достоин позора тот, кто, войдя в храм с невестой, выйдет из него без жены. Я рад обрести подле себя смелую женщину.

— Но! — разворачиваюсь я к двери.

— Никто не увидит, а ведьма станет молчать, — кидает он тяжёлый мешок в лепестки, прямо под ноги няне. И в ту же секунду притягивает меня к себе, обняв за талию.

— Невесте стало дурно! Я вынужден помочь дойти будущей жене до нашего алтаря! — провозглашает он потолку и тянет меня к арке. Неужели и вправду верит в то, что боги присутствуют в храме?

— Только не туда! — шипит Буся. Арка растворяется в воздухе прямо передо мной, только одна-единственная ленточка успела дотянуться до моей щеки.

— Что ты наделала, ведьма? Я не узнаю теперь, была ли невеста чиста.

— Я порочна! Испорчена! Клейма негде ставить! — дергаюсь я в объятиях мужчины. Дракон каменеет лишь только на один миг и тут же начинает хохотать.

— Я никогда не поверю в такое. А даже если… Гостей тут все равно нет, я никому не скажу. Боги и так все узнают, — медовый голос льется в самое ухо.

Впереди уже виден алтарь. Серый камень, обломок гранита, воздвигнутый на медные птичьи ноги. Таких камней вдоль дорог валяется великое множество. Бывают и намного красивей. И чего я так боюсь? Камня? Обряда? Это даже не ЗАГС! Ничего со мной не случится. Наверное.

Буся внезапно на шаг от нас отступила, будто бы обожглась.

Камень с невероятным грохотом разломился на две неравные части. Та, что поменьше, лежит против жениха. Большая передо мной. И вовсе не страшно.

Было. Пока наружу из трещины не показалась огненная змеиная голова. Красивая, кстати. Нет, я, наверное, всё-таки сплю. Ну не бывает в мире таких чудес. Или валяюсь сейчас на подступах к почте с проломленной головой. Нет, об этом лучше не думать.

Всего-навсего сон. Просто очень яркий и немного бредовый. Или нет? Во сне не бывает больно. Смело накрываю ладонью голову огненной змеи. Даже не жарко, только тепло и чуточку приятно. Сон, всего-навсего сон, как ни жаль. Перенервничала из-за Олега, вот и снится мне бред. Слишком он странным стал в последнее время. И домой возвращается черт-те во сколько, если вообще возвращается ночевать. То командировки, то совещания.

Змея распахивает свою пасть ещё шире.

— Очень мило! — улыбаюсь ей я. Жених или уже муж? тянет руку к своему камню. Змея бросается на его запястье, чуть жалит зубом. Надо же, даже кровь потекла. Дракон только кривится. Теперь змея тянется уже к моей белой коже. Клык нежно оглаживает ладонь, крохотная ранка от него совсем не тревожит.

Камень осыпается в пыль. Наружу из нее вылезает огненный дракон. Это была не змея, а крылатое чудище. Оно выпархивает под потолок, раскрывая крылья, отлитые из пламени. Храм заливает светом.

— Жена благословлена хранительницей рода! — кричит муж во все горло. И оборачивается на меня. Запоздало я понимаю, что от свадебного платья совсем ничего не осталось. И фаты на мне больше нет.

— Кто ты? — шепчет муж, — Ты дочь самой...

— Вам показалось, — улыбаюсь я. Дракон ошалело трясет головой.

Громко взрывается дракон под потолком храма.

— Бежим! — наконец меня хватает Буся за руку.

— Куда? — мужчина передо мной тает, стремительно превращаясь в клуб дымка. Жаль. Только во сне можно и было посмотреть на ожившего лорда. Дымка разрастается, становясь шире, и обретает форму дракона.

— Куда угодно, только подальше отсюда! Пока он нас обеих не испепелил.

Я выставляю руку вперёд, чтобы отгородиться от своего мужа. От зверя. Тот уже обрёл плоть. Идёт на меня. На нас с Бусей. Из его пасти сыплются искры.

— Помогите! Кто-нибудь!

Пол проломился под нами. Шух! Мельтешат с разных сторон деревья, слышны голоса. Я лечу сквозь пространство спиной вниз. И хохочу от восторга. Такое точно бывает только во сне.

Внезапно мелькнули кроны деревьев. Я плюхнулась со всего маха на мягкий луг, Буся рядом. Над головой синее небо. Впереди вроде бы замок. Хохочу от полного счастья.

— Как тебе это удалось?

— Что удалось?

— Разорвать пространство. Ты же ничего не умеешь.

— Само получилось. Классный сон. Надеюсь, до звонка будильника ещё не скоро.

— Это не сон! — болезненный щипок достается моему боку, — А я думаю, почему мне страшно, а тебе нет? Ты хоть понимаешь, что мы сотворили? Выйти замуж за дракона! Не так я хотела ему отомстить. А впрочем? Золото при нас. Верность ему ты хранить не обязана. Нет, все отлично вышло.

— Нас будут искать, чтобы убить? — ошалело спрашиваю я.

— На тебя и так объявлена охота. Одним убийцей больше, одним меньше. А всех моих злопыхателей даже не посчитаешь. Но чтобы так феерично сбежать с собственной свадьбы из когтистых лап мужа? Даже я на такое не способна, — беззаботно расхохоталась девушка, — Этот стресс нужно заесть. Мороженым. Угостишь?

— К-конечно. Я что, опять вляпалась в замужество? Это не сон?

— Ну, конечно, не сон. А ещё я хочу торт. Золото бы ещё обменять на нормальные деньги. Как там у вас с этим?

— Не знаю.

— Вставай, хватит лежать на земле. Я ещё не опоила тебя зельем, а мы уже столько всего натворили. Этот мир ляжет к твоим ногам. У меня есть чудесный план!

— Посетить кофейню? — Я с силой щипнула себя за руку. И вправду ведь больно. Выходит, все это не сон? Радоваться или огорчаться? Радоваться, конечно! Вот только перед мужем стыдно. Перед обоими мужьями, если начистоту. В глаза Олегу я еще долго не смогу посмотреть.

— Куда как интереснее. Видишь тот замок на горе? Нравится? Хотела бы ты там жить?

— Симпатичный, — осторожно произнесла я, — только в горничные я идти не согласна. И замуж тоже! Мне бы развестись.

— Симпатичный. Он станет твоим, если захочешь. А замуж тебя никто и не зовет.

Глава 4

Лендлорд Файнд

Такого я ещё никогда не испытывал. Вся чешуя встала дыбом. Кипучая смесь удивления, ярости, стыда и позора плещет внутри, выводя из равновесия.

Мысли, как кролики, разбегаются в голове. И ни одной не поймать.

Я стою на пепелище, почти на руинах древнего храма. Так бывало только во времена легенд, когда снисходило настоящее благословение богов. Дурак, а я в это не верил!

То, что камень должен разломиться на две части я знал. Подозревал, что в него вложен алхимический элемент. Это не так сложно сделать.

Куда тяжелее поверить, что в камне спит воплощение древнего божества. Его уже несколько столетий никто не видел. Я думал, его и не было там никогда. Многие считали, что огненный дракон давно сдох и никогда больше не вылезет. Ведь он появляется только тогда, когда брак освещает благословение богов. Всего пантеона.

Нервный смешок вырвался наружу вместе с облачком дыма. Можно подумать, храму мало досталось! Розовый кварц весь покрыт густой сажей. Огненный дракон постарался, перед тем как снова влез в свое логово. Повезло ещё, что алтарь устоял! Хорошо моя жена порезвилась!

Н-да. Боюсь, что мне мало кто поверит. Одно радует, на стенах кое-где остались отпечатки бесценной огненной чешуи. Даже сейчас их хорошо видно.

Пола, правда, нет. Разбился вдребезги от великого колдовства нареченной. Неужели и вправду дочь Морриган стала моей женой? Быть такого не может. Все подобные ей женщины давно перебиты. Но я же сам ее видел, хоть и мельком! Вдыхал запах шелковистых волос! Чуял магию древнего рода!

Смелая, нет, даже бесстрашная, — чтобы девица сама попросилась принять участие в расправе над разбойниками! Красивая, стройная.

И это точно была не та девушка, которую я намечал себе в жены. Баронесса обманула меня как котенка! Провела! Облачко ядовитого пара вырвалось под ноги из пасти. Подсунула мне вместо своей дочери самозванку! Всучила вместо благородной бледной девицы проклятую ведьму, да ещё и дочь Морриган! Как в таком я смогу сознаться знати? Простите, так получилось, ошибся? Обознался?!

Но с другой стороны, наш с нею брак озарён благословением. Таким можно только гордиться. Многие не рискуют об этом даже мечтать. Я сам мог лицезреть огненного дракона! Задыхаться в жаре его крыльев. Истинная –редчайшее сокровище любого дракона. То, что ни на миг нельзя выпустить из когтей. А я ее потерял? Проворонил! Такой позор пережить будет сложно.

Упустил! Не смог поверить в свое счастье! Идиот! Нет, ну какой же я все же дурак. Все свои земли, богатства и замки берегу, а жену потерял. Нет ее. Провалилась сквозь скалу. И как о таком расскажешь друзьям? Простите, жена моя вышла на прогулку к родне? В преисподнюю? Давно мечтала навестить близких? Или куда она делась?

На всякий случай поскреб лапой пол. Бесполезно. Портал давно схлопнулся. Я уверен, что ведьма именно его открыла в нашем храме. И это несмотря на то, что здесь весь пол был испещерен артефактами против магии! Может, оттого и лопнул? Кстати, похоже. Линии разломов как раз и расходятся по тем точкам, в которые были вставлены артефакты. Теперь ни одного из них не осталось.

Как только сил хватило так изувечить скалу! Не понимаю. Устало сел, обхватил голову крыльями и запоздало начал соображать. Что делать дальше вообще не понятно. Солгать всем? Объявить жену больной? Испугалась брака, начудила немного, упала в обморок, я отправил дорогую в свое поместье? Смешно. Никто не поверит, что ведьма разгромившая скалу, может хоть чего-то бояться.

Сознаться, что обознался и случайно женился на дочери Морриган? Простите, ошибся? Свои же испепелят. Да и я сам этот позор принять не в силах. Спутать невесту! Как?! Как я мог так обознаться? Ладно, фата, но чутье-то на что?!

Объявить жену простой ведьмой? Сказать, что плиты храма разгромил сам от восторга? Что женат, скажем, не на дочери, а на дальней родственнице той баронессы? Баронесса подтвердит у себя наличие хоть десятка неустановленных племянниц! Стоит мне только наведаться в гости в ее замок! Да она в чем угодно сознаться будет готова, ящерица бесхвостая!

Да, так и поступлю. Брак я заключил. Жена, увидев огненного дракона, испугалась и сбежала. Куда? В преисподнюю к родне, куда же ещё! Вы знаете, с юными девушками и не такое бывает! И объявляю награду за поимку красотки. Черт! Я ведь даже не запомнил толком, как она выглядит. Выходит, придется искать эту Бусю. С моей женой они, похоже, дружны. Надеюсь, хотя бы не родственницы.

И почему только жена меня бросила? Чего испугалась? Может, все дело в арке? Оказалась порочна и застыдилась? Порочная жена рядом значительно лучше, чем совсем без жены. Надеюсь, она хотя бы не носила ребенка под сердцем от другого мужчины. С остальным не так сложно смирится. Все мы не без греха.

Ее первенец получит от матери всю великую силу ведьмы. Хорошо бы этим ребенком стал мой собственный сын.

— Дороги чисты! — первым в храм ворвался советник нашего Короля. Человек. Увиденное для него стало большим потрясением. Наши традиции мало кто знает.

— Ыр! – гордясь, я указал подпаленными крыльями на закопченные стены. Хоть ими можно гордиться.

— Поздравляю. С помолвкой, свадьбой... Сожалею, что жена так рано покинула наш мир. Даже косточек не осталось?

— Ыр! Быр! — начал я спешно совершать оборот в двуногое тело, — Да не ел я ее! Сбежала. Испугалась чего-то, наверное. С девицами это бывает! — советник короля грузно осел на пол. Надеюсь, это только обморок. Объясняйся потом перед канцлером, что человека из свиты до смерти довел не я. Ну, жена, удружила! Пускай теперь только попадется мне в лапы! Истинная. Такую и не накажешь. Черт. Придется отыграться на ком-то другом!

Ева

И все равно я никак не поверю, что все это случилось со мной.

Дубы ласкают слух шепотом крон. Здесь так тепло и красиво. Тугие солнечные лучи разбиваются о листву могучих деревьев. Я иду рядом с Бусей, то и дело касаясь рукой шершавых стволов, просто чтобы убедится, что они действительно существуют.

Впереди показалась покрытая черепицей крыша неприметного дома. Этакий флигелек посреди леса спрятался от чужих взглядов за стволом могучего дуба. Наверное, он самый старый во всем лесу. Его ствол в моих три обхвата.

— Этот дом возвела моя бабушка, представляешь?

— Ты здесь живёшь?

— Что? Ну, конечно же, нет. Это портал. Мы через него пришли. Так-то он давно схлопнулся. Я и в этот мир пробралась еле-еле. Обратно уже не смогла, застряла. Тебя пришлось ждать. Впрочем, я особо я и не надеялась отсюда выбраться. Дверь выходит сразу в тот особняк.

— В здание почты?

— Именно. В старинный купеческий особняк. Тот купец был моим дедом, а бабушка его полюбовницей.

— Странно.

— На ведьмах мало кто женится. Тогда нас и на Земле-то боялись. Ну, что, зайчишка? Возвращаемся?

— Да, — обвела я взглядом волшебный лес на прощание, — А мы точно сможем сюда вернуться?

— Пока этот дом стоит, портал будет открыт. Люди обходят его стороной, охранные чары я навела. Разве что дуб повалит ураганом, все же старое дерево. И зачем только бабушка его здесь посадила?

— Может, спилить, пока не поздно? Хотя жалко его.

— Может... Не знаю. Пусть пока ещё постоит. Потом решим, что с этим делать. Мое платье совсем никуда не годится? Или ничего на первое время? Как же я соскучилась по Земле! Ты не представляешь! Тушь все ещё в дефиците? Или можно купить?

— Купим. Сейчас что только не носят, — с сомнением я посмотрела на длинное чёрное платье ведовки. Вот Олег удивится, когда я вернусь к нам домой с такой странной подругой, — И помаду, и тушь, и духи. Хочешь французские?

— Хочу! — крутанулась Буся на одной ноге, — Открывай дверь. Хотя нет, погоди. Держи флакон. Ты должна его выпить, — ложится мне в руку небольшой пузырек темного стекла. Аптечный. В таких продаются зелёнка и йод. Откуда он у нее?

— Что это?

— Зелье! Подожди, дай посмотрю на свет, — выхватила она бутылочку обратно, — Да, все верно. Это не оборотное. Это то, что нужно для наведенного сна.

— Какого сна?

— Зайчишка, я же помню, какая ты любопытная. Объяснять словами наш план будет очень долго. Я решила, что лучше, если ты все увидишь во сне.

— Что увижу?

— Ох! За что мне это?! Как объяснить? Я тридцать лет готовила для тебя местечко! На тебя объявлена охота, зайка. В обоих мирах! И заметь, не я в этом виновата. Здесь тебя хочет поймать дракон!

— Угу. Чисто случайно.

— Не важно. На Земле тебя хотят убить. Дар проснулся и был замечен. Мне об этом в твоём детстве поведали карты. Что дар раскроется у тебя только в тридцать шесть лет. И его учует тот человек, который убил твою маму. Ты же не хочешь...

— Моя мама пропала без вести.

— Твоя мама поступила как безмозглая птичка! Знаешь, бывают такие пичуги в лесу. Видят хищника и уводят его за собой подальше от теплого гнездышка с птенчиком. Она смогла увести убийцу так далеко, что ему не удалось найти ваше с отцом гнездышко. Только сама при этом погибла. Ее убили, так сказало мое гадание. И вряд ли я могла ошибиться, пасьянс сошёлся слишком уж хорошо.

— Маму убили? Тот человек ещё жив? Прошло столько лет. Ты знаешь кто он?

— Не знаю. И думаю, жив. Не он сам, так его дети.

— Поэтому ты считаешь, что мне нужно жить здесь? На Земле для меня опасно.

— Опасно, — кивнула Буся, — Но я не советую прятать голову в песок. Это кто-то из твоих близких, он совсем рядом с твоим гнездышком, ведьма. И мы ему отомстим. За все. За тридцать лет моего здорового образа жизни в первую очередь! Без перца, шашлыка, конфет и духов!

— И мороженого?

— В первую очередь! Здесь к твоим ногам ляжет весь мир. Но как ты проживешь без мелких радостей жизни? На Землю заглядывать точно придется. Пускай хотя бы ради чулок. Чулков? Ты не знаешь, как правильно?

Глава 5

Ева

Буся смотрит на меня выжидающе. Откажусь пить зелье из ее пузыречка — обижу. Но и решиться выпить его содержимое страшно.

Была не была, подцепляю ногтями пробку. К моему удивлению, она вся залита воском. Тот слоится, лезет под ногти и скользит в руках.

— Дай, я, — подцепляет магией пробку Буся. Та смешно вылетает прямо ей в лоб. Няня хмурится, но очень недолго и тут же смеётся. В отличие от меня. Я во все глаза уставилась на синеватую струйку дыма, вылетающую из стекляшки. Ко всему прочему она ещё и искрится. Так пить или нет? Впрочем, я уже ничем не рискую. Все, что может случиться и так случится. Не доверять Бусе глупо. Наверное.

Пригубила тонкий дымок. Он просачивается в тело, падает камнем в желудок, прожигает насквозь каждую клеточку моего тела.

— Смотри! — достает няня зеркальце и подносит к моему лицу. Ой! Волосы встали дыбом. Причем натурально. Панки точно за свою примут. И как же теперь внутри горячо!

— Не вкусно, я знаю. Ну уж прости. Жабьих лап не было, пришлось заменить их хвостом перепёлки. Замена конечно не равнозначная, но в болото за жабами я не полезла.

— Жуть! — из моего рта наружу вырвалась струйка синего дыма

— И не говори. Пошли, до станции ещё топать и топать. На Земле уже утро. Как раз должны успеть на первый поезд.

— До какой станции?

— Я в город собираюсь. Электрички ещё ходят? Или их все переплавили на сковородки?

— Почему переплавили? Сядем в маршрутку.

— Куда сядем? — заинтересованно спросила Буся.

— В маршрутное такси.

— Хм. Такси ходят теперь только по определенным маршрутам?

— Пойдем, я тебе все покажу.

— Тоже ленишься рассказать, как и я. Хорошо хоть зелье мне пить не придется.

Я ухватилась за дверную ручку, потянула ее на себя и оказалась перед зевом камина. Все кругом в саже. Даже обожжённые головешки остались с прошлых времён. Или мы так долго гуляли по Иномирью?

— Лезь! — толкнула меня ведьма в спину. В здание почты мы вместе ввалились кубарем. Головешки долетели, чуть опоздав. Одна из них приземлилась прямо на Бусю. Хорошо, что на черном платье не видно сажи.

— Какое же счастье вернуться домой! Даже дрова в камине остались с последнего раза! Вставай! Смотри, уже светает. Грозу ты устроила на славу. Теперь все ботинки уляпаем грязью, пока по дороге пойдем.

— Там асфальт...

— Врешь?

— Не-а.

Я подошла к двери, с величайшим трудом отодвинула старый засов. И только теперь поверила до конца во все, что случилось.

Впереди заря летнего дня, парит кругом зелень, птицы поют, слышен рев машин. Позади раскрытое жерло камина, сквозь которое виден сказочный мир. Там меня ищет дракон. Здесь убийца. Жизнь скучной не назовешь. Вот теперь точно.

Буся лезет в камин обратно, затворяет ту дверцу в дом. Отряхивается от сажи и улыбается во весь рот. Как же мне повезло, что она снова рядом! Вместе точно прорвёмся, ну или вляпаемся еще сильней. Как повезет. Азарт гуляет по телу. И кажется, что мир и вправду у моих ног.

Няня подходит ближе, становится на порог, жадно вдыхает воздух снаружи двери.

— Как пахнет!

— Сиренью.

— Нет, бензином!

— Шутишь?

— Ни капли! И моторы ревут! Хоть это-то слышишь?

— Ага.

— Ну пошли искать наш экипаж.

— Давай, я лучше такси закажу, — достаю я телефон из кармана платья.

— Это что?

— Телефон.

— А провода?

— Нет их. Смотри.

Нахожу приложение, выбираю пальцем нужный маршрут. На карте сразу показываются несколько машин. Одна совсем близко. Можно не ждать здесь, а сразу выходить на дорогу. Все равно к самому особняку машине будет не так просто подъехать.

И только теперь заглядываю в лицо подруги. Улыбка до ушей, глаза вытаращены, как у ребенка при виде игрушки.

— Нам повезло, машину подадут через пару минут. Как раз успеем дойти.

— Посчитай деньги заранее. Мало ли.

— Я уже оплатила.

— Как?

— По Интернету. Деньги спишут со счета.

— Невероятно! И пока поседлают лошадь, ждать не придется. Даже морковку покупать и то не нужно.

Няня идёт следом за мной. Ошалело крутит головой по сторонам. Чуть не охает.

— Дома Клавки нет. Смотри! Вместо него построили какую-то будку.

— Это подстанция.

— То есть электоролинию больше ветром не сносит? Помнишь, она шла через лес?

— Понятия не имею. Мы здесь давно не живём. Как ты исчезла, отец дачу снимать перестал. Я и адрес-то еле нашла в его документах. Хорошо, что папа хранил все бумаги. Кстати, он тебя тогда пытался искать. Я запросы видела.

— Никогда бы не подумала. Смотри! — чуть не завизжала она, тыча пальцем в небольшой супермаркет, скорее даже ларек на остановке, — Там куру гриль продают! В этой-то глухомани! До города двадцать километров!

— Десять. Тут рядом коттеджный поселок.

— Ничего себе. Это что вообще? Ты решила грохнуть на меня все деньги? — ткнула она пальцем в подъезжающую машину.

— Это такси.

— Я вижу, что такси. Но почему такое? Не могла поскромнее заказать? Мы пока ещё не решили, как поменять золото на нормальные деньги. Я, знаешь ли, не алхимик. Из золота бумагу получать не обучена.

— Теперь в такси почти все машины такие. И денег нам хватит. Я хорошо получаю. Работаю на компьютере, рисую макеты.

— На компьютере... Интересно где?

— Дома.

— Хм, — высказалась глубоко озадаченная няня. Даже не представляю, какой шок она испытает в моей квартире! — Живём! — счастливо крутанулась она на каблуках, отчего юбки взлетели вверх и показались стройные ножки.

— Садись в машину, меня Олег наверняка потерял.

— Скажи ему, что вышла замуж за другого! — прокричала она и прогарцевала к машине, — Мужьям полезен стресс! Это их успокаивает!

— Не вижу логики! — открыла я дверцу.

— Логику вообще никто ни разу не видел, скажу тебе по секрету. Смотри, так муж уверен в своем положении и наглеет. А стоит ему усомниться в крепости брака, начинает заботиться, суетиться. Это же хорошо?

— Я не знаю.

Мы загрузились в машину. Такси довольно резво тронулось с места, грохнул шансон во всю мощь аккуратных динамиков.

— Класс! — легко перекричала музыку Буся, — Юноша, вас изгнали из комсомола?

— Чего? — обернулся молодой парень.

— Сидели по какой статье? Где ваши наколки? Тоже, наверное, устали от здорового питания в изгнании.

— Ничего я не сидел. Это так, — музыка резко сменилась на что-то попсовое.

— Ещё круче! Как же я скучала по этому миру! Юноша, дай я тебя поцелую от полноты чувств! Я, наконец, на свободе! — перегнулась она через сидение. Мне самой стало и стыдно, и смешно.

— Мамочки! — взвизгнул таксист, — Вы откуда взялись?

— Из того места, куда нормальные люди попасть могут только случайно! Хочешь, я тебе погадаю? М?

— Не хочу!!!

— Смотри! Какая машина! Это же больше КАМАЗа! Ничего себе! Зайчонок, как думаешь, если попросить, то нас покатают? Чуть-чуть? Это же куда интересней, чем на метле! Вы так не находите, юноша? Эй! — положила она руку водителю на плечо, — Вы же подождёт немного, пока нас будут катать?

— Не подожду!

— Садист! Какой ужас! Зайчонок, ты это видишь? — перегнулась она через меня к другому окну, — Мое поле! Мое любимое поле все застроили домами!

— Ты собирала здесь травы?

— Я собирала на этом совхозном поле горох! Каждое лето! Где его теперь воровать?

— Зачем воровать, когда можно купить? — буркнул водитель.

— Ворованное с совхозного поля всегда вкуснее! Стыдно не знать. На своей грядке такого не соберёшь никогда! Без азарта совсем другой вкус. Тридцать лет прошло с того момента, как я лакомилась здесь в прошлый раз. Жуть!

— Вы что, сидели за массовое убийство? — дёрнул рулем водитель.

— Держи крепче вожжи! Так и на обочину налететь колесом можно.

— Держу.

— Здесь поверните направо, — подсказала я водителю короткий путь.

— Ты живёшь на окраине города?

— Угу. Зато от моего дома ходит маршрутка прямо до... Нашего места!

— Великолепно!

Такси остановилось прямо напротив моего двора. Уф.

Буся резво выпрыгнула из машины, нагнулась кокетливо и послала воздушный поцелуй водителю.

— Свободного ветра тебе в спину, юноша!

Машина рванула вперёд, будто за ней сами черти гнались.

— Красивый дом.

— Нам под арку. Вон туда, прямо.

Мы завернули в наш небольшой дворик. Детская площадка, качели, кованые козырьки над дверями подъездов, подстриженные кусты. Все так аккуратно и пресно.

— Лови! Тебе его сами боги послали.

— Кого ловить?

— Вон там! Это твой фамильяр, я уверена.

В клумбе метнулось грязно-рыжее нечто. Не то кот, не то пёс. Жалкий-то какой. Неужели выкинули? Фамильяр или нет, но животное я здесь не оставлю. Резко наклонилась и ухватила нечто за измусоленный хвост.

— Буся, помоги отцепить это нечто от цветка.

— Я боюсь, вдруг укусит, — отступила в сторону подруга, — И потом, это точно такой фамильяр. Потомственный чупокабр.

Я подхватила нечто с земли и прижала к своему многострадальному платью. Одной кляксой больше, одной меньше. После каминной сажи уже ничто не страшно.

— Воруют! — крикнул комок меха.

— Что? Нечто, ты говорящий?

— Ведьма? — уставились на меня два зелёных круглых глаза.

— Ага.

— Родная! Нашлась! — вцепились острые когти мне в шею. Надеюсь, зверь хотя бы не бешеный.

— Вот и отлично! А теперь пошли за мороженым! Уверена, нам продадут лучшее из сострадания. Ты бы себя видела, зайчонок.

Глава 6

Ева

Еле удалось убедить Бусю, что всю еду можно просто-напросто заказать домой и не нужно брать штурмом универсам. Уф!

Звереныш прогрелся у меня в декольте. Мохнатый, местами облезлый, острые кости наружу торчат, зато говорящий! Няня, правда, убеждена, что речь фамильяра кроме его ведьмы никто понять не может. Да и ладно. Говорящего зверя мой рационально мыслящий муж мог бы и не пережить. Он кота-то с помойки вряд ли переживет, эстет. Повезет, успею отмыть звереныша до того, как Олег проснется. Нет, ну а что? У кота морда плоская, глаза круглые. Вполне сойдёт за дизайнерскую породу. Если это вообще кот, конечно. Если не кот, то тем более. В крайнем случае нареку лемуром после депиляции.

Зато, хотя бы рыжий. Говорят, рыжий кот приносит в дом счастье. По-моему этот кот принесет в дом на себе всю грязь нашего двора. Ещё и рыбья кость к нему прицепилась. Попыталась отодрать мерзость пальцами и выкинуть.

— Это запасы на черный день. Если что, суп сварю. Уха называется. Блаженство для желудка! Если ещё посыпать шерсткой с моего правого бока, — она там вчера чуть подкоптилась, когда я грабил духовку в кулинарии, — выйдет не суп, а произведение искусства! Хау-ноу!

— Даже не думай! Кость я выкину, дома нормальный суп сварим без твоей шерсти!

— Любой зверовладелец знает, что шерсть — наипервейшая приправа к любому блюду, — прижался он ко мне еще теснее тощим теплым бочком. Я приложила ключ к двери подъезда и на цыпочках протиснулись внутрь.

Следом гораздо увереннее шагнула Буся, раскрыв дверь нараспашку. Сейчас она консьержку разбудит. Дом-то элитный, в каждом подъезде сидит по собственной демонице. Все грехи мира чохом под одной оболочкой, — злословие, зависть, злоба, любопытство, небрежность, ленность... Хоть бы тихонечко проскочить, если наша суровая дама спит в своем стеклянном аквариуме.

— Я не поняла? — грохнула няня, — Почему ноги не скользят? Нечистотами не воняет! Лампочки все целы! Наскальная живопись где? Жестянки с бычками что, стырили? А это, простите меня, кто? Новогодняя елка после химзавивки? Не донесли до помойки, решили в кадку пристроить? – ткнула она в горшок с чахлой пальмой.

Консьержка не заставила себя ждать, выпрыгнула из стеклянной будки как крылатая рыба. Так же точно трясется на воздухе, правда от ярости, а не от смены среды обитания.

— Вы кто? Почему кричите во все горло? Жильцы ещё спят! – перегорланила она Бусю.

— Кто – я? Я из СЭС! Где намордник? А?

— Да ведь эпидемия закончилас. Намордники отменили.

— Великие боги, у вас на Земле ещё и мор был! Хоть не чума, я надеюсь? — воздела руки к потолку няня, — Эпидемия закончилась, намордники не отменяли. Можно заменить по усмотрению жильцов на улыбку. Ведь если человек в хорошем расположении духа, значит, здоров! Соберите немедленно подписи и подайте в вышестоящую инстанцию! — прогарцевала няня мимо консьержа.

— В какую квартиру приносить?

— Это ко мне, Инесса Рихторовна.

— В главный рассадник чистоты идём. Со свежими паразитами. Видите переносчика? Будем укреплять иммунитет жителей дома естественным путем! Заселим бацилл и микробов для тренировок иммунной системы! Все согласовано. Нет, ну до чего подъезд довели! Жуть! Даже кнопку поджечь поленились! О времена, о нравы! Что за молодежь! Куда катится мир? Инесса, вы обязаны все обдумать – кивнула на прощание Буся консьержке и нажала на кнопку лифта. Тот сразу же раскрыл двери, и мы загрузились.

— Какой этаж?

— Последний, двадцать четвертый.

— И что, на всех этажах такая чистота?

— Элитный дом. Олег недавно купил тут квартиру. А что?

— Мир сошел с ума. Жители этого дома так точно. Идеальный порядок, вот как у вас, чтоб ни пылинки, говорит о шизофрении. Массовой в вашем случае! А нет, все не так плохо! Хоть одна бумажка, но под ногами валяется. Уф! А то я уже испугалась.

— Это реклама пиццерии, которая за углом. Выпала, наверное, у кого-нибудь из соседей. Вон там сбоку, видишь, указана скидка пятьдесят процентов на первый заказ. И доставка бесплатная.

— Кругом обман. Неужели на это кто-то покупается?

— Почему? Все так и есть.

— Мое! — ухватила несчастный флаер Буся, — Сейчас же закажем!

— Олег предпочитает здоровую пищу. Мы такое не покупаем.

— Маньяк! Искренняя любовь к идеальному порядку и здоровому питанию – верные признаки мазохизта! — выпрыгнула Буся из лифта, как только открылись двери.

На площадке подозрительно тихо. Соседи, похоже, действительно ещё спят.

— Тише. Я хочу фамильяра отмыть до того, как Олег проснется.

— Грязь засохнет, сама отвалится, — философски заявил зверенок.

— Тут не отмывать надо. Тут стирка не помешает с предварительным замачиванием на сутки. Подожди, я наведу на твоего зверя морок, чтобы чистюля Олег не умер от шока. Исключительно из заботы о себе. Не терплю криков, — щёлкнула няня пальцами, и у меня на руках обнаружился огромный персидский кот золотистого оттенка.

— Спасибо, — кивнула я и потянулась за ключами в карман. Достать не успела, дверь в квартиру открылась изнутри.

— Вам кого, девушка? — грозно уставился на няню муж. Меня он, похоже, за ее спиной не заметил.

— Привет, зайчик! А мы с пополнением! — отодвинулась няня в сторону.

— Ева? Котик? Почему ты меня не предупредила?

— Так получилось. Меня, кстати, Буся зовут. Я подруга детства вашей супруги. Разрешите войти?

— Проходите, — чуть улыбнулся Олег, — Ева, почему ты мне не сказала, что собираешься к подруге? Напела невесть что. Я уж подумал.... Не важно. Всю ночь уснуть не мог.

— Так получилось! Ева не надеялась, что мы встретимся! Было слишком много сложностей. А где у вас телефон? Стационарный, я имею ввиду? Хочу заказать еды!

— У нас его нет, — ошалело ответил супруг, не привыкший к такому напору.

— А тапочки? Тоже нет?

— Секунду. Есть, конечно. Я купил целую пачку одноразовых на случай прихода гостей. Чтобы соблюсти гигиену. Секундочку.

— Однаразовые тапочки? Нет, это не лечится. Пациент безнадежен. Мои соболезнования, зайчишка.

— Я пошла мыть кота, дорогой.

— Зачем его мыть? Мне кажется, он достаточно чистый. Это ваш презент, Буся?

— Это подарок провидения! Сей экземпляр достался нам совершенно бесплатно.

— Если вы его подобрали, нужно обратиться в ветклинику. Там наверняка подскажут адрес владельца.

— Каким интересно образом там узнают адрес животного? Опрос проведут? Думаете, раз кот породистый, то непременно умеет мявкать азбукой Морозе?

— Думаю, там есть сканер. Породистых животных обычно чипируют. Я ведь прав, Ева?

— Мы его купили у прежних хозяев. Все совершенно законно, мой въедливый муж.

— Ева, — нахмурился он и чуть не пригрозил пальцем. Олег меня выше на две головы. Почти два метра ростом, косая сажень в плечах голубоглазый блондин,, еще и директор завода. Поэтому ко мне муж относится покровительственно, почти как к ребенку. Это конечно удобно, но! Убить порой его хочется.

— Проводи гостью на кухню, будь добр. Поухаживай, пока я мою это нечто.

— Гостей принимают в зале. Буся, хотите чаю? У меня есть белый. Удивительный вкус.

— Хочу всего много. Закажите мне пиццу, пожалуйста. И шашлык.

— Мы с супругой придерживаемся здорового питания. Хотите паровые котлеты?

— Нет! — кажется Олега сдуло от того отчаяния, которое няня вложила в свой отказ.

Я скрылась за дверью ванной, повернула закрывашку. Уф!

— Мыть меня будешь, извергиня?

— Ага.

— Ещё и полотенцем вытрешь?

— Угу.

— А ты молчаливая. Странно.

Набрала полный тазик теплой воды, злобно плюхнула туда полфлакона шампуня Олега. Зверя моего он решил отдать бывшим владельцам! Фи!

Осторожно опустила кота в воду.

— Сам помоюсь, — отверг мою помощь он, уселся на попу, сбросил с себя морок и принялся шустро мылить облезлую шкуру двумя лапами.

— Ты точно кот?

— Попрошу не оскорблять! Я чупокабр! Легендарный зверь.

— Как же тебя назвать? — устало оперлась я о полочку.

— Ты ведь меня уже назвала? Мое имя — Нечто! Мне нравится. Воду открой, сполоснуться бы.

И вправду, вода в тазу стала черной. Зверь поднялся на задние лапы, встал под душ как так и надо. Нет, он все меньше похож на кота. Лапы кривоватые, когти длинные. Мордочка круглая, плоская. Глаза очень необычные, огромные, ярко-зелёные. Красивый, наверное, будет, когда отъестся. Зверь развернулся ко мне спиной и взгляду открылись шипы, торчащие вдоль всего позвоночника. Видимо это их я приняла за выпирающие наружу кости. М-да.

Я потянулась к шкафу, чтоб достать полотенце. Дверь открылась, и на пол выпало что-то небольшое, звякнув о плитку. Нагнулась и с удивлением подняла крохотный пробник женских духов...

Глава 7

Ева

Чупокабр выбрался из ванной, встряхнулся, обдав брызгами стены, потоптался на коврике. Плюхнулся со всего маху на пол и захлопнул глаза, свесив длинный язык.

— Что с тобой? — бросилась я его поднимать и трясти. Тут же раскрылся изумрудный глаз.

— Голодный обморок, неужели не видишь? Мне бы корочку хлеба. Одну, ссохшуюся. Прошлогоднюю.

— Сейчас, — подняла я с пола мокрое чудище.

— Ты не дослушала. С сосиской и маслом. Ещё можно антикот.

— Что можно? Антрекот?

— Угу-м.

На кухне за столом устроилась Буся. Перед ней стоят все те блюда, которые смог найти в холодильнике муж. Паровые котлеты, супчик из овощей, каша без молока. Сам Олег стоит у плиты и, выпучив глаза, жарит блинчики.

— Моя голодная смерть откладывается в другую эпоху! — вывернулся из рук чупокабр и запрыгнул на середину стола. Паровые котлеты пали первой жертвой прожорливого монстра.

— Нет, я знаю, что сумки подделывают, но чтоб котов? Вам его точно бесплатно отдали? Шерсть что, была накладной? А что у него со ртом? — и вправду, для одного кота у этого зверя подозрительно много зубов. Клыкастая морда наворачивает котлетки, ощерившись сразу в три ряда. Кого я, черт побери, принесла в дом?

— Олег, вам показалось. Нельзя столько работать, — щёлкнула пальцами Буся, и на мою зверушку плотно сел морок. На столе всего-то кот. Персидский, лоснящийся дорогой шкурой. И котлеты он ест аккуратно, будто истинный аристократ. Вот только на тарелке их остаётся все меньше и меньше. Муж озадаченно тряхнул головой, склонил ее на бок, как поступают собаки.

— Вы правы, я, кажется, действительно заработался. Так ты его мыла или … нет? И почему у кота теперь появился белый воротничок на шкуре?

— Действительно, малость ошиблась, — исправила морок Буся.

— Ошалеть. То есть, я, кажется, уже…

— Это нехватка вредности в организме сказывается, — кивнула, глядя ему в глаза, Буся, — и пододвинула тарелку с кашей ближе к моему зверю, — Здоровое питание до добра не доводит. Первый признак психических расстройств – желание следовать нерациональной цели. К примеру, предпочитать вкусную пищу сомнительному здоровому питанию. Вы же не больны?

— Пока ещё нет.

— Тем более. Сам профессор Павлов говорил об условных рефлексах. Но, простите, разве на ЭТО может выделяться желудочный сок? Я посетила все его лекции.

— Он давно умер, — вскинулся муж.

— Он — да, а я нет, — сверкнула глазами Буся и откинулась на спинку модного, но неудобного стула, — Ведьмы живут ровно столько, сколько хотят, если их не казнят. Смейтесь.

— Вы же не шутите? — побелел внезапно Олег.

— Конечно же, нет, — улыбнулась ему моя няня, — Я хочу всего, много. Жить нужно так, чтобы не тратить время впустую. Да, наглая рыжая морда? — кивнула она моему недокоту.

— Отвратительно вкусно! — мурявкнул фамильяр.

— Но как же? — вскинулся Олег и нехорошо сверкнул глазами.

— Вам пора на работу, — пристально посмотрела на мужа няня, — Счастливой дороги. Будьте особенно внимательным зайчиком на перекрестках. Мало ли? — муж испарился с кухни, а Буся расхохоталась.

— Зря ты так. Я хотела...

— Ты хотела?

— Я хотела...

— Уверяю тебя, ты ничего не хотела. Вот мы с чупокабром хотим вкусно поесть, Олег хочет, чтоб всё было по его правилам. А ты ничего не хочешь. Иначе бы этот дом лег в руинах. Поверь, если женщина действительно чего-то хочет, то все выходит по ее. Тем более, ты. К твоим ногам способен лечь весь мир. Ведь именно женщина рождает будущее всего мира. Без нас тут бы ничего не было. И вообще, где моя пицца?

— Сейчас, — я набрала номер ближайшего кафе и протянула свой телефон няне. Из динамика послышался приветливый голос.

— Чего пожелаете?

— Я хочу всего. Много.

— Не понял? Уточните, пожалуйста?

— Я хочу все меню с доставкой на дом, — плюхнула няня на кухонный стол горсть золотых и прикрыла ладонью динамик, — Этого же хватит? Не хочу быть должной.

— Сполна.

— Все меню? — пропиликал юный голос.

— С доставкой на дом. И те блюда, в которых содержится мясо — двойную порцию. Не хочу драться с котом за пиццу.

— Ждите.

Буся продиктовала мой адрес в трубку, надо же, даже запомнила. Мне вдруг стало холодно и чуть тоскливо. Захотелось вернуться обратно в здание почты, пролезть сквозь камин, убедиться, что все это не приснилось. Поверить. Если в такое вообще можно поверить! Вместо этого я зевнула, запоздало прикрыв рот ладонью.

— Марш спать! Я со всем разберусь! И даже не съем Олега, честно. Он сейчас сбежит на работу, а я пойду по гостям.

— Куда пойдешь?

— Навещу всех наших, скажу, что путь на родину открыт, что пал камин, что раскрылись двери! И совсем скоро мы сможем обрести свои земли. Ведь ты не откажешь?

— Не откажу в чем?

— Умничка! Я всегда знала, что моя зайчишка не только умная, но ещё и прозорливая. Не откажешь нечисти в ее праве на землю.

— Не откажу. Были бы ещё те земли.

— Будут. Непременно будут. Огромный замок с наделами! Ложись спать, он тебе обязательно присниться. Ты попадешь в тело юной баронессы. Ее имя Глория. И она голем.

— Голем?

— Голем. Не женщина и не человек. Оживший по моей воле кусочек глины. Я сотворила то колдовство, величайший обман за всю историю. Захочешь – сможешь занять ее место.

— Тоже стать глиной? — Буся расхохоталась.

— Получить титул, регалии, имя, замок, власть. Обрести себя! Решайся. Только сначала ты должна поспать, увидеть все, что станет твоим.

— Спать — это замечательно, — устало кивнула я.

— Спи и ничего не бойся. Правда, я ещё не решила, что делать с твоим мужем.

— С которым?

— С третьим. Такой хам! Ну, ничего, разберемся.

— У меня есть еще и третий муж? Какая досада, — зевнула я и ушла в свою комнату.

Кручу в руках флакончик и никак не могу понять, откуда он мог взяться в моей собственной ванной? Ещё и запах странный, приторный, слишком сладкий. Я такие духи не переношу. Олег приводил в дом любовницу этой ночью? Мой праведный муж? Смешно. Сама получила в качестве подарка, когда совершала покупки? Не помню. Кто ещё мог оставить? За полотенцами я не так давно лазила в шкаф, нашла бы, если б флакон появился так давно, что я о нем напрочь забыла. Гостей в доме не было. Прислугу мы не нанимаем, Олег на терпит чужих людей в доме, предпочитает сам следить за порядком, если я где-то не успеваю. Вообще, у меня почти идеальный муж. И деньги зарабатывает, и помочь успевает. Нет, любовницу в дом он никак не мог привести. Я бы запах чужой женщины ещё с порога учуяла.

Ключей никому не давали. Грабители влезли в квартиру и подбросили флакончик? Смешно. Тем более, это даже не целый флакон, а так, пробник. Всмотрелась в этикетку, и стало ещё неспокойнее на душе. Японские духи вообще мало где продаются. Невольно вспомнились слова Буси о том, что меня собираются грохнуть. Ну-ну. Убийца пришел в дом и вместо того, чтоб меня угробить, подбросил духи. Впрочем, с моим недавним везением, я не удивлюсь и такому варианту.

Глава 8

Ева

В голове толпами носятся мысли. Муж Олег, муж дракон, ещё кто-то третий. Сколько же их? И во что пытается меня втравить Буся? Я не готова торговать своим телом. Впрочем, об этом меня как раз никто и не просит.

Вот жизнь свою спасти очень хочется. Убийцу матери моей найти тоже. Заглянуть в свое собственное прошлое, узнать, каким оно было. И почему я – дочь Морриган, если маму звали Маргарита?

Скинула с себя платье, даже умываться перед сном не пошла. Не хочу. По квартире бегает на цыпочках Олег. Судя по цокоту коготочков, обследует свою новую жилплощадь мой зверь, ещё и няня пытается ими обоими руководить. Определенно, я там буду лишней! С душем подожду до утра.

Скользнула под одеяло, накрыла ухо второй подушкой.

— Дорогая, где мои брюки? — ворвался в спальню супруг.

— Не смей мешать зайчонку! Дай жене поспать! Надень панталоны, с тем, какое разнообразие одежды сейчас модно носить, разницы никто не заметит!

— Но у меня нет панталон?

— Да? Какая неприятность. Тогда рейтузы.

— Тоже отсутствуют.

— Юбку подарить, голодранец?

— Кто?

— Брысь отсюда! — хлопнула дверь второй раз. Я приготовилась засыпать под шум и грохот, словно должна, обязана проникнуть в зачарованный няней сон. Не зря же выпила зелье.

Только сомкнула веки и тут же провалилась сквозь все этажи нашего дома, ворвалась в огромную комнату. Неужели это моя спальня? Спальня той девушки, место которой я могу занять так легко? Буся расстаралась на славу. Вот только на миг тело пробрал озноб. Это же все понарошку, верно? Или на самом деле?

Шелковая простыня изящно убранной комнаты. Подсвечники здесь расставлены по углам. Свет мерцает и бьётся в ловушке тонкого фитиля. Здесь все мне знакомо: и резной замысловатый комод, и сундук в углу, полный нарядов, и шкатулки, до самого верха набитые украшениями. Бриллианты, диадемы, браслеты и кольца – чего только нет! В конюшне стоит моя златогривая лошадь, жеребец победоносных кровей. Через стенку богато убранная оружейная. Мечи, луки, небольшие удобные арбалеты. Все здесь мое по праву.

И муж тоже мой. Опять я влипла в брак!

Барон или герцог, я сейчас и не вспомню. Высокий и статный, Мальфус очень красив и достоин. Если б не было его здесь, было бы ещё лучше. Если б его вовсе не существовало в природе…

Этажом ниже детская спальня. Колыбель мерно качается под действием волшебства, на белых кружевных одеяльцах лежит симпатичный малыш. Нет, малышка. Как я могла перепутать. Крохотный носик чуть сморщен во сне, в кулачках зажаты игрушки. Она так на меня похожа. И в то же время я точно знаю, что девочка не моя, не родная. И не подкидыш, но кто же тогда? Муж тоже уверен, что девочка – плод греха. Моего греха с чужаком, пока он был в далёком походе.

Но не было у меня любовника. Или я просто об этом забыла? Точно так же, как и о многом другом?

Реальность слишком яркая для обычного сна, предметы можно взять в руки, почувствовать вес, тронуть узор пальцами. Мысли путаются. Никак не могу понять, что правда, а что – лишь видение. Я настоящая здесь, или там, на простынях светлой квартиры?

Ночной гость стоит на пороге. Смят капюшон плаща, из-под него торчит кончик косы. Эльфийская, вражья, перевитая тонкой серебряной нитью, что искрится магией ворожбы.

— Не смей! — кричу я и поднимаю в руки кинжал. Убью. Наверняка знаю, что сумею отбиться и справлюсь.

— Хозяйка, вы меня не узнали? — слетел капюшон с незнакомца, обнажив голову моей горничной. Морок? Без дара не определишь. А дар давно заперт под сердцем. Только девицы могут распоряжаться силой по-своему. Я же все ещё замужем, к величайшему сожалению.

Почему я так об этом грущу? Не знаю, не помню. Все кругом точно сон. И ковры на полу и шкура в изголовье кровати. Только сон удивительно яркий и я будто бы видела его уже не один раз.

— Не узнала, — признаюсь я.

— Идёмте скорее. Вы хотели взглянуть на полюбовницу барона, вашего мужа, — мой муж директор завода. И он вовсе не барон! Но я все же куда-то иду тайным ходом.

Шершавые теплые камни моего замка отзываются волшебством. Ласкают пальцы. Мой дар, моя искрящаяся магия, клокочет так близко к сердцу. И никак не выходит пропустить ее через руку в кончики пальцев, оживить замок, вновь прикоснуться к его теплой душе. Дар заперт моим браком с человеком, и сил не хватает освободиться.

Моя сила должна иметь волю. Силой наполнять замок, дарить свободу и небо! Все здесь сотру в порошок, как только верну себе дар. Нет, не все. Родные стены оставлю. Те, что стали родными. И младенчика тоже не трону, и слуг.

Только мужа, только барона. Его ненавижу. Но за что? Снова провал в голове.

Это только сон. Сон же не может быть настолько реальным? Я переводчик и я знаю эльфийский, а ещё греческий и латынь. Ее учила ради забавы. Но эльфийский откуда? Убейте, не вспомню.

Магический светлячок, и тот заперт в клетку. Пляшет и рвется на волю в руках у служанки. Точно так же как я. Дрогнул на стене гобелен, откуда он взялся в тайном ходу?

— Смотрите! — девушка увлекает меня за собой, приникая глазом к стене. Да тут щель в кладке, совсем нет раствора в целом ряду между камнями. Это злит, и сила вновь клокочет внутри. Заглядываю сквозь стену в чужие сердца.

Они переплелись в страсти. Мой муж, не тот, что директор завода, он бы никогда не посмел. Мой здешний муж, прекрасный и черноглазый, лежит, раскинувшись на простынях.

Усердно, не без изыска, ласкает его прекрасная нимфа. Глаза словно омуты, пышная грудь перевита лентой, вокруг талии звенят колокольцы. Главного я не увижу сегодня. Талию девушки окутал платок невесомой ткани. Вот только зачем я хотела своими глазами увидеть самую суть измены? Не все ли равно? Да и мужчина этот мне безразличен.

Нет. Я должна была видеть, чтобы я что-то могла сотворить. Но что? И почему я не помню?! Какой-то свод старых канонов мельтешит страницами в голове. Барон Малтиш, этот мой муж, предусмотрел, что в замке может быть лаз, подготовился. Умный. Я не должна видеть самую суть, иначе могу... Что я могу?

Ну, занимаются люди любовью. Почему нет? Мужчина – чужак для меня. Отчего-то колет сердце только это открытие. Чужак.

Барон Малтиш. Чужак, иноземец и до кучи подлец. Но красив, не спорю. Настоящей мужской красотой, блеском, немыслимой статью, ловкостью и жадностью страсти, сильными руками, рыцарским телом. Хорош, думаю о нем отстраненно. Мой муж другой. Куда проще, спокойнее, глаже. Нет и не было у него никогда ни такого рельефа мышц, ни такой спины, ни такого горящего взгляда. Блондин в дорогом костюме и с запонками на рукавах.

Смена декораций происходит слишком внезапно для меня. Красивый зал, готический, мрачный, такой, какими бывают соборы в Париже. Мы были там прошлой осенью, и сердце мое ликовало. Нет, не от многоголосой толпы, и вовсе не от Монмартра, не видела я красоты и в творении великого Эйфеля.

Меня звали, мной любовались, мною гордились старинные храмы, их запертые в витражах дивные сказочные существа. Мы вместе дышали и тосковали о той свободе, которой наполнился сон.

Льется ветер в открытые створы замкового окна, гуляет сквозняком, плещет в полных бокалах, зовёт меня в синюю даль. И все же этот замок неимоверно родной. Я раз за разом хочу в него возвращаться. Ещё бы мужа здесь не было. Надоел. Мешает. Заметил меня, встал из-за стола, неимоверно любезен, игрив. И на его щеках огнем растекаются поцелуи той белокурой пышной нимфы.

— Да наполнится счастьем твой день, супруга, — я молчу, прожигая его взглядом черных зрачков. Мой дар заперт где-то под сердцем. По нему я безмерно тоскую, лишь искорками прорывается волшебство и то, скорей, понарошку.

— Что-то не так? — он поднимает бокал, все так же хмельно улыбаясь. В бокале всего-то сок. Хмель в улыбке плещется от недавней утоленной в чужих руках страсти.

— Ты изменил, — говорю я банально. Безвкусно. Другая бы закатила сцену. Мне же действительно все равно. Лучше б, конечно, он сдох. А измена?

— По крайней мере, я не принесу в нашу семью ребенка иной крови, — страх пеленает всю мою суть. Узнал? Но что он узнал? Да, моя малышка рождена не от него. И не мной, если честно. Но и в обиду я ее не дам. Привязалась к крохе? Нет. Тут скрыто что-то ещё. Хотя ее курносенький нос, причмокивающие губки, кулачки... — Повезло, что ты родила от него дочь. Продадим замуж и черт с нею. Кто тот счастливец, которому ты подарила своего первенца?

— Изменщик! Ненавижу тебя! — мягкий поцелуй щекочет губы. Я щурюсь и тру щеку о простыню, не желая проснуться.

— Как ты могла обо мне такое подумать, — ласково шепчет Олег, — я бы никогда...

— Приснился красавец барон. Такой хам!

— Ужас! Тебе из-за Буси снятся кошмары. Может, не стоит ее приглашать?

— Она тебе не нравится?

— Ну что ты! Она мне пожелала долгих лет жизни. Не знаешь, к чему это?

— К чему-то хорошему? — потягиваюсь я.

— Не уверен. Может, ее не стоит приглашать больше?

— Это невозможно.

— Ну да, она мне сказала, что всегда приходит сама, когда сменится штиль на ветер перемен. Она откуда-то из пригорода?

— Мне кажется, она живёт сейчас где-то здесь, в Москве.

— Ты бы спросила. Скажи, что Олег очень рад знакомству. Ладно? Я на работу. Меня люди ждут. У нас новый проект. Из Испании приезжают. Прости, но никак не могу. Сегодня вечером будем обсуждать! Я только на часок заскочил домой. Ты будешь вставать или до утра спать решила?

— Ты ее боишься? — расхохоталась я и рухнула обратно в перины.

— Боюсь. Зато честно. Я всегда честен с тобой.

Стройное тело, излишне белая кожа, короткие волосы, дорогой костюм, часики, запонки. Надоело! Тот красавец из сна был совсем не такой. Его хотелось убить, растерзать собственными когтями. Сгореть вместе с ним.

Олег же не вызывает и сотой доли тех чувств. Вот совсем. Он просто хороший. Никакой. Как диетический хлеб после острого шашлыка.

И малышка моя, Крошечка-пуговка. Я не успела на нее даже взглянуть, а так хотелось взять на руки. Зря Олег так не вовремя меня разбудил. Я бы ещё поспала.

Глава 9

Ева

Потянулась на шелковой простыне, поддела ногой вверх одеяло. За окном уже вечер, муж ушел, где моя няня, не знаю. Зато Нечто раскинулось во весь рост на подоконнике, только кончик шипастого хвостика свисает, а на зубастой мордочке сияет самодовольная улыбка. И пузо у него, кажется, округлилось. Пусть спит бедный малыш.

А вот мне самой пора привести в порядок мысли. Что я имею? Вот прямо сейчас? Квартиру, машину, дачу в суперэлитном месте у черта на рогах, которая мне совершенно не нравится, зато очень подходит по статусу. Угу. Три пихты, две клумбы, уродливый дом и соседи со всех сторон.

Троих мужей я имею, вот что! Один потенциальный, все же я его видела только во сне. Зато, совершенно точно, изменник. И мне так хочется прищемить ему хвост! А лучше оторвать голову. Хам! И нахал! Так вести себя с женщиной! С женой! Убила бы, честное слово. Впрочем, шанс все изменить, мне готова предоставить Буся. Щедро, вот только нужно ли? С другой стороны, няня уверена, что в том замке я буду в безопасности. Может, и так. Только выходки барона терпеть ни за что не стану! И потом, магия. Во сне было особенно жаль с ней расстаться. Уф! Нет, прожить таким образом долгую жизнь я не собираюсь.

Второй муж. Он, хотя бы, более настоящий. Мы виделись. Целых полчаса, но это не важно. Обряд все равно совершился. Дракон. Разъяренный и к тому же обманутый. Фу! Не хочу жить с таким рядом. Слишком уж он опасен. Зато, безусловно, красив. И магию у меня не отнял. Только вел себя слишком напористо. Нет, не хочу. Дракон слишком самоуверен, такого точно не перевоспитаешь.

Остаётся Олег. Замуж я за него выходила. Не только и не столько за деньги, они как раз не играли особой роли. Это сейчас он выстроил себе карьеру, а когда мы женились, были почти на равных. Или мне так только казалось? Но вышла я замуж совершенно точно по великой любви. Отцу мой брак пришелся не слишком по вкусу, почему, я так и не поняла. Да это уже и неважно сейчас. Отца нет, я осталась одна. Нет, теперь, конечно, в мою жизнь впорхнула, как ни в чем ни бывало, Буся, да и чупокабр. Вот только друзья все куда-то исчезли.

Всех их одного за другим оттер от меня любимый муж. Ему мешали посиделки на кухне, он ревновал, шутил невпопад исключительно при моих подругах. Как-то так вышло, что мы остались только вдвоем.

И теперь я сама не понимаю, что между нами происходит. Муж изменился, нет больше улыбок, нет утренней ласки, милых сюрпризов, да и на работе он стал задерживаться допоздна, постоянные командировки. С одной стороны, все вроде идёт именно так, как и должно идти. Не пойман на измене, не вор семейного счастья. Работа всегда занимала у него массу времени, вот и теперь контракты идут один за другим. Да и мы сами друг к дружке притерлись. Не знаю, но так продолжаться не может.

Барон в моем сне хотя бы имел честность ничего не скрывать. А Олег? Может, ему и скрывать нечего? Нет, не похоже. Или я ревнивица и параноик, или тут кроется что-то ещё.

Флакон из-под духов ещё этот, наверняка сама оставила и забыла. Нет, не могла.

И все же куда более невероятным мне кажется сейчас то, что за мной крадётся убийца. У меня тихая жизнь, я никому не мешаю. Полный штиль. Да, мать исчезла, когда я была ещё совсем маленькой, я ее даже не помню. Отец пробовал искать свою Маргариту, но так и не нашел. Как говорят в детективах, не единой зацепки. Если верить отцовским бумагам и тем обрывкам разговоров, которые я сама помню, мама ушла из дома не одна. Она была беременна на небольшом сроке. Кто знает, может быть, у меня где-то есть братик или сестра? Буся ни словечком не обмолвилась об этом. Зато меня называет дочерью Морриган. Что имеет в виду – совершенно не ясно.

Итак, что у меня в сухом остатке? Собственно, один только вариант – отправиться к барону и сделать из него человека настолько, насколько это возможно. По крайней мере, вынудить его меня уважать. Жить с ним, как с мужем, я не хочу и не буду. С магией ни за что не расстанусь. Стоило обрести дар, чтоб так просто его потерять? Вот уж нет! Но в замок сунуться придется, если я хочу подольше пожить в безопасности. И если верю бусиным предсказаниям.

Н-да. Без косметики, бытовых мелочей, того же белья, расчесок и всего прочего я долго не протяну. Да и Олега бросать не собираюсь, пока не пойму в чем тут дело.

Значит, сюда я наведываться буду. И часто. Няню опять же мороженым стоит откармливать, да и пиццей.

Вот только убийца? Как мне с ним быть? Ушами вверх я себе нравлюсь значительно больше. Синеватая бледность мне будет совсем не к лицу. Интересно, почему этот человек вообще решил меня грохнуть? Неужели только из-за моего дара?

Спрыгнула с кровати, накинула на плечи тонкий халат и посмотрела в окно. Ярко светятся фонари вдоль дороги, машины с шумом спешат в разные стороны, возвращаются люди к себе домой. Где-то ходит неприкаянный мой убийца. Н-да. Забавная картина выходит.

Зарылась пальцами в колючую шерсть чупокабра, тот тихонько мурлыкнул во сне.

А и ладно, прорвёмся! Если с Олегом все уже закончилось, то хоть бы он сам мне об этом сказал. Ненавижу чувствовать себя дурой!

Прошла на кухню, выдвинула нижний ящик тумбы, сунула руку под полотенца и вынула клад, свою заначку от мужа. Нет, основную заначку я берегу вовсе не в квартире. Здесь так, маленький приз для улучшения жизни. Зерна кофе, крошечная кофемолка, шоколадные конфеты, сыровяленая колбаса, которую можно хранить без холодильника, консервированные сосиски в жестяной банке и почти не засохшая булка.

Выставила все свои сокровища на стол. Сыпанула горсть зёрен в мельничку, будто собираюсь намолоть себе счастья. Зажгла горелку. Нет, жизнь, определенно, наполняется красками. И мир становится гораздо уютней.

Острейшим ножом настрогала полупрозрачные ломтики колбасы и веером уложила на булку. Красиво и так вкусно.

Ем стоя, вприкуску, жмурюсь от удовольствия. Вот оно счастье. И никакой муж мне не нужен. Ни первый, ни второй, ни, тем более, третий.

— Заведу любовника, будете знать! — сказала я турке и подняла ее с плитки.

— Отличная идея. Я поддерживаю!

— Буся? Я чуть не ошпарилась! Ты откуда взялась здесь? — обернулась я на голос. Няня стоит с охапкой полыни в руке, прижимает к себе пачку соли. Уф!

— Ключ у меня уже есть. Сделала копию с твоего, но и дверь была не закрыта.

— Олег иногда забывает провернуть ключ. Когда вместе уходим, квартира встаёт на сигнализацию.

— Твой муж не похож на кретина. Ну, да и ладно. Смотри, что я принесла! Развесим полынь над кроватью, а солью просыплем порог, чтобы враг не вошёл!

— Гениально. Олег оценит.

— Какое нам дело до идиота. Как тебе барон?

— Красавец, только руки чешутся его убить. Девочка мне понравилась значительно больше.

— Погоди, какая девочка?

— Крохотная эльфийка, — сказала я неожиданно и чуть не зажала рукой собственный рот. О том, что в замке эльфийский ребенок никто не должен узнать! Ее же убьют, истребят! Но почему?

— С чего ты это взяла? — вмиг с лица няни сошла все благодушие.

— Не знаю.

— Погоди, ты видела уши? Они острые?

— Не видела. Только носик. Но моя малышка точно эльфийской крови. Я это знаю.

— Черт! Даже если на ней морок, он скоро развеется! Глория принесла в замок ребенка уже давно. Любые чары со временем разрушаются, даже самые сильные! Черт! Они же ее убьют! Откуда вообще взялась эта малышка? Глория не имеет души. Она слеплена мною из глины! Почти твоя точная копия. У нее нет ни разума, ни чувств. Все, чем я ее наделила, лишь отголоски тебя. Откуда эта безмозглая кукла принесла ребенка? Эльфийского младенца? Да ещё и в свой замок?

— Не знаю. Почему в свой? Ты же сказала, она не человек.

— Не человек. Настоящая Глория, которой принадлежал замок, давно погибла. Ее место заняла ожившая кукла. И никто этого не заметил. Да и разницы между ними почти не было.

— Ты убила настоящую Глорию?

— Нет, конечно, — прозвучало не слишком уверенно, — С благородными девицами чего только не случается. Она погибла во время охоты. Паж ошибся, спутал ее лошадку с оленем. Лошадь была умной и уклонилась от стрелы. Глория нет. Как сидела молчаливой куклой, так и осталась сидеть. Хотя лучника она видела. В замок обратно вернулась кукла.

— Как же ты там оказалась так вовремя?

— Я ведьма и умею читать судьбы. Нагадала. Вышло на редкость удачно. И для пажа, и для нас с тобой. Она сама выбрала такую судьбу, ее воля. А нам нужно спешить в замок к малютке. Я хочу хотя бы понять, откуда вообще мог взяться этот ребенок. Одевайся и поехали. Я заказываю такси.

— Буся, я не хочу остаться без магии! И муж мне не нужен!

— Ты уже замужем за драконом. Барон женат на глиняной кукле. Представляешь, как ему повезло? Только знать он об этом не должен.

— А магия?

— Она всегда останется при тебе. Пей зелье и выезжаем.

— А Олег? Он же будет меня искать.

— Ты в этом уверена? Пусть ищет. Или не ищет. Его судьба – его воля. Нам бы со своими судьбами разобраться.

Глава 10

Ева

Словно воровка выхожу на улицу посреди позднего вечера, то и дело оборачиваюсь на свои окна. В них не видно ни лучика света, только отблески уличных огней находят в них свое отражение.

Набираю раз за разом Олега, трубку он не берет. Занят, наверное. Не знаю что думать. Его судьба действительно – его воля. Только бы он не томил меня в ожидании, рассказал все как есть.

Набрала сообщение о том, что мы с Бусей уезжаем навестить подружек, и на секунду задержала палец перед тем как отправить. Я не хочу его волновать, готова соврать, лишь бы успокоить мужа. В правду он все равно не поверит. Так что рассказывать ее нет смысла.

Может, и он действует так же? Лжет, чтобы не огорчить меня?

Не знаю.

Подошло такси, с последний раз я обернулась на свои окна. И на секунду мне почудилось, что в них мелькнул свет. Только почудилось. Что происходит на такой высоте почти не понятно.

— Садись! Опаздаем!

— Вы с котом? — озадачился наш водитель, глядя в упор на моего чупокабра.

— Это воротник такой. Молодой человек, давите на педаль газа, словно на горло тролля, который вам мешок серебра задолжал!

— Чего?

— Мы опаздываем, — пристегиваю я ремень, и машина трогается.

Город за окном сливается в череду ярких огней, нарядный, летний, счастливый. И на душе у меня вдруг появляется предвкушение приключений. Справлюсь со всем. Обязательно. И из Олега вытрясу правду, какой бы она ни была. На телефоне звякнуло сообщение. Всего одно только, зато от некогда любимого мужа. "Занят". Да и черт с тобой!

Машина выскакивает на пригородную трассу, лес стоит темной стеной по двум сторонам дороги. Сегодня и он мне не внушает опасности, напротив, кажется полным чудес.

— Я гадала сегодня, — задумчиво говорит Буся.

— И что там?

— Мы на верном пути. Только я одного не смогла понять. В замке что-то случится. Точнее на подступах к нему.

— Случится? — морщу я лоб.

— Будет принесена жертва, которая принесет тебе счастье, зайчонок. Много мужчин я вижу. Но тебе достанется только один. Принц. Он придется тебе по сердцу. Вот только ...

— Что?

— Ничего. Я сначала сама бы хотела понять, что именно сказали мне карты.

— Так перегадай.

— Нельзя. Что хотели сказать, то сказали. Начну спрашивать дальше – заморочат, но правды не скажут. Надо чуть подождать.

Машина притормозила, и запах сирени кинулся в окна, раззадорил, пообещал скорую сказку. Вон и здание почты грозит чужакам заколоченными страшными окнами. Мы быстро выбираемая из машины под предостережения таксиста. Тот собирается нас проводить, хороший дядька. Буся смеётся.

— Не стоит. За двумя ведьмами темной ночью ходить ни к чему.

— Отдайте кота, ненормальные! — выпрыгивает мужчина из машины, — знаю я вас, придурков! Замучаете! — тянет он руку к моему зверю. Чупокабр ощеривает зубами огромную пасть. Таксист округляет глаза и замирает.

— Это мой фамильяр.

— Истинные ведьмы в жертву котов не приносят, — сверкает глазами няня, — Только из одиноких мужчин. Вы как, согласны? Нет? Жаль, — цокает она языком.

— Жесть, — шепчет водитель.

— Доброй ночи, — киваю ему я на прощание и ухожу следом за Бусей.

Та же тропка, сирень, кирпичная кладка старинного особняка. Сказочное место, по-своему красивое, мрачно-уютное. Призрак моего детства, который смог воплотиться во взрослой жизни.

Буся подходит к потайной двери, внимательно смотрит по сторонам.

— Нет никого, открывай, — я с первого раза попадаю ключом в скважину, замок с лёгким щелчком открывается. Тихо скрипят петли.

— Проходи.

— Надо будет как следует смазать дверь, не хочу, чтобы нас здесь застукали. За этим домом и так вьется хвостом дурная слава. Таксист ещё этот, как бы не разболтал.

— Ведьм на кострах уже давно не сжигают. Инквизицию отменили.

— Тебе так только кажется, зайчонок. Люди всегда сторонятся непохожих, винят сильных во всех своих бедах, завидуют, приписывают деяния, а потом стремятся убить. Время над этим не властно. Проходи, сегодня нас точно на костер не отправят.

— А завтра? — передёрнуло я плечами от внезапного холода.

— Завтра уже не посмеют.

Буся сама прикрывает дверь, прочно закрепляет тяжёлый засов, разворачивается к камину.

— Сколько сажи мы натрясли! В прошлый раз! Сжечь бы, прибрать. Ну да ладно.

— Идём?

— Погоди, — оглядывается она по сторонам и берет с полки тяжелую книгу. Сует ее в свою сумочку и только после этого лезет в камин. Скребётся, раскрывая дверь по ту сторону.

И сердце мое пляшет от удовольствия. До сих пор я не могу поверить в то, кем я стала. В то, что могу пробраться в волшебную страну.

Звякает крючок, темная комната стремительно наполняется светом и запахом леса, трелью птичьих голосов.

— Ты чего? Мы куда? — округляет глазищи мой зверь.

— В замок. У меня там огромные покои.

— Магии сколько! — щурится он у меня на руках и спрыгивает на пол, — Замок – это не так уж и плохо. Главное, чтоб в новых апартаментах был холодильник и кладовая.

Лес ещё только просыпается после ночи, всюду роса, дубы по-прежнему шелестят кронами.

С ветки срывается ворон, подлетает к няне, садится на руку. Зевает во весь свой огромный клюв.

— Не выспался? Ну, прости. Зато я с подарками. Смотри, что купила тебе в Иномирье. Кружок колбасы, бубенчик, вот даже крышечка блестящая от бутылки.

Вран собирает подарки с ее руки и прячет в огромном клюве.

— Неужели все поместилось?

— У него, как и у всех воронов, есть кармашек в горле. Полетит, станет звякать бубенчиком. Я специально такой купила.

— Чтобы следить за ним?

— Нет, конечно. Чтобы немного позлить. Во второй ипостаси он человек, но со своей звериной сутью справиться не может. Все блестящее подбирает. Ты бы видела его тайники! По всему королевству устроил. Там проволока, тут косточки. Такой забавный, — гладит она своего друга по голове, — Лети в замок и вымани сюда нашу куклу. Пришло наше время!

— Пришло, — шепчу я в детском восторге. Отсюда замок в облаке утреннего тумана, кажется игрушечным, золоченым.

— Выпей оборотное зелье! Только скорей. К вечеру ты сама станешь похожа на нашу куклу. Согласна?

— Это навсегда? Олег меня больше не узнает?

— Он узнает. Не так сильно тебе придется измениться. Вот дракон? Может, и нет. По крайней мере, точно не с первого взгляда. Пей и ничего не бойся, зайчишка.

Глава 11

Ева

Горчинка расползлась по языку, следом за ней пришла невероятная сладость. Няня щурится, и в глазах у нее пляшут незнакомые злые искорки. Берет меня за руку и ведёт в сторону замка. Идти до него совсем недалеко. Тропинка ясна в летнем прозрачном лесу.

Замок все ближе, он выступает из тумана наряженной башнями глыбой розоватого монолита. Или только кажется таким на рассвете?

Я, спотыкаюсь, немного робею, сполна чувствую себя самозванкой.

— Отпусти зверя, пускай бежит себе в лес. Здесь полно дичи, мы потом вернёмся за ним.

Не могу разжать руки, лишь сильнее прижимаю к груди клочковатую рыжую шубку своего чупокабра.

— Нет.

— Зря, впрочем, как хочешь.

Тропа внезапно стала каменной мощеной дорогой, лес расступился, под ногами почти прозрачные гладкие плиты.

— Что это?

— Розовый кварц, он намагичен, светится в темноте. Настоящее чудо. Муж Глории распорядился потратить на эту дорогу твою золотую карету.

— Мою карету? Она была у меня?

— Перешла к мужу, вместе с приданым. Я сама хотела на ней прокатиться. А и ладно, дорога тоже вышла недурно.

Подвесной мост над рекой немного пугает, фамильяр даже обхватил лапами мою шею.

— Может, ну его, то подземелье? Ведьма права, в лесу полно соек, и полевок я там тоже видел.

— Хочешь, беги, я потом сама за тобой приду, только не потеряйся.

— Вместе придем, — кивает Буся зверю, — Запомни и меня тоже, не только свою хозяйку.

Дважды чупокабра просить не пришлось, он просто исчез. Спрыгнул с рук и растворился позади нас в лесу.

— Про меня скажешь, что я твоя няня. Морок только наведи какой-нибудь пострашней. Бусю в этом замке слишком хорошо знают.

— Как? Я же не умею!

— Как следует пожелай казаться мне той, которую никто никогда не полюбит. Бабой Ягой, например.

— Фрекен Бок?

— Скажешь тоже, — передернула плечами ведьма и завизжала, — ой! Йой! Ой!

Что я сделала? Сама не пойму, только волосы Буси порыжели, нос завился крючком, нижний «бюст» стал напоминать огромную тыкву, да и с верхним тоже стало что-то не то. Ко всему прочему няня уменьшилась в росте.

— Ты сама попросила, — осторожно я наступила ботинком на мост.

— Но не так же! — перегнулась через перила Буся, — мой нос! Мои волосы! В рыжий-то почему! Я хотела бы стать блондинкой! Это вообще обратимо? Ты понимаешь, что сотворила не морок, а какой-то гибрид целлофана и жвачки? Он же ко мне прилип! Ну, знаешь ли, гибрид Бабы-Яги с Фрекен Бок, да ещё и в приправе из моего характера ни один мир не переживет! Пеняй на себя, кукла фарфоровая!

— Почему это я кукла?

— Посмотри на свое отражение. Кукла и есть. Причем, очень хорошенькая, скажи «спасибо» производителю.

— Родителям?

— Мне! Я твою внешность подправила окончательно.

Ветерок шаловливой рукой подростка-проказника дёрнул мою юбку. Мост чуть пружинит в такт нашим шагам, я отчаянно пытаюсь понять, идём мы с моей няней в ногу, может ли возникнуть разрушающий момент от резонанса. Вроде не должен, но мне все равно неуютно. Или это из-за людей по ту сторону, что смотрят на нас неотрывно? Наверное. Странные они, будто впервые видят хозяйку своего замка.

Насладившись, показала язык одному из хищных мужчин с секирой. Знаю, мне за это ничего не будет, здесь я имею право на все. Почти на все.

Мягкий газон, красивые стены, широкая арка раскрытых ворот. Их половинки окованы резной медью. Начищены до блеска силуэты сказочных птиц.

Чуть стесняюсь шагнуть в самое сердце своего замка, на небольшую площадь внутреннего двора. Буся вновь тянет за руку. Надо же, здесь все точно так же, как мне и снилось.

Высокий первый этаж, резьба на камнях стен, прозрачная галерея второго этажа. И вон та дверь, она ведёт в кабинет моего мужа. Точнее, мужа глиняной куклы. Сильно же он удивится, если только поймет, в какую ловушку его угораздило попасть.

Я не кукла, я гораздо смелей, моя магия свободно клокочет в груди. И потом рядом со мной моя няня.

— Выходи, наглый изменщик! — мой голос набатом отразился от стен. Окна дрогнули. Люди спрятались.

— Что ты сказала? — выбежал на галерею барон.

— Что я сказала? Я позвала котика. Почему же ты принял это на свой счёт, дорогой? Неужели мне есть о чем волноваться? — красив он. Дьявольской красотой. Ох, хорош. И как ярко сыплются искры из его черных, полных искренней ненависти, глаз.

— Кота позвала? Больше уже никто не придет на твой зов. Побоятся законного мужа!

— Грех бояться внимания достойного человека, таким подарком следует дорожить, — шутливо изобразила карикатуру на реверанс Буся, — Крыса!

— Что? — побагровел ещё сильнее супруг, — Откуда здесь сумасшедшая? Неужели ты нашла себе ровню по разуму, супруга?

— Эта женщина нянчилась со мной в мои юные годы.

— Крыса! Вон в погреб побежала. Глория, идём скорее за ней. Я покажу, как готовить гуляш для барона. Любое лакомство из рук жены муж обязан принять и испробовать, ты знала это?

— Безусловно. Крыса нам подойдёт, — пошутила я.

— Ну зачем же, когда есть чудесные травы к другому редкому мясу. Если помрёт от яда, тебе придется обсудить свое положение с королем. Но его величество милостив к юным вдовам.

Глава 12

Ева

Замок невероятен! Мрачный, исполненный какой-то особой незримой силы, где каждый камень вторит моим шагам, отзывается, наполняет теплом сердце и душу. Нет, он не мрачный, совсем другой, он такой только на вид, а на самом деле уютный, родной, добрый. И лишь снаружи кажется немного суровым, ощетинившимся башнями и мортирами, но то для врагов, только для них, ещё, быть может, для моего "мужа". Его мой замок поистине ненавидит, цепляет ступенями, ударяет ставнями окон, мстит за хозяйку. Впрочем, и Бусю замок лишь терпит. Не отдает моей няне ни крупицы того тепла, которым наполнен, не делится магией, да и зова ведьмы будто не слышит.

— Не злись, — гладит ладонью няня холодные камни, замок молчит, — Ну не будь букой, мы обе знаем, что ты живой.

— Он не злится, просто ты ему безразлична.

— Не очень-то и хотелось. У меня у самой есть чудесная лавочка зелий. А ты противный, сырой и темный. Кроме того в подземелье у тебя завелись крысы! — запнулась о внезапно выросшую ступень Буся и лишь чудом не грохнулась с лестницы. Замок обиженно вздохнул сквозняком.

— Я приведу в дом своего фамильяра, не бойся. Нечто всех крыс изведет.

— Чуть не покалечил, мерзавец. Фамильяра ему подавай. Ладно, не злись, каменный. У меня есть чудесное зелье от плесени. Будешь хорошо себя вести, выдам слугам несколько пузырьков, чтобы протёрли ставни. Не дышать же всем этим нам с твоею хозяйкой. Мог бы и подготовится к встрече. Пыли-то развел!

— Он был в депрессии без хозяйки.

— Где он был? Зайчонок, ты меня так не пугай. Замок каменный, уйти с места не может. Или может? Вообще, если честно, я не знаю, на что способен этот замок. Его чаровали очень давно. Знаешь, какие тогда были волшебники? Мастера! Даже такую страхолюдную махину могли привести во вполне приятное место... Ай! Вот дурак!

Бусе на голову слетело целое облако густой паутины, село на лицо словно вуаль. Она стоит, стряхивает грязные клочья двумя руками, шипит заклятия под нос. Лестница ходуном ходит. Мне кажется или эти двое, мой замок и моя няня, устроили настоящую свару? Ступени пытаются исчезнуть, чтоб стряхнуть с лестницы ведьму, но сил справиться с ней не хватает. Буся ворожит на стены некрасивый узор.

— Хватит! Буся нужна нам живой! И невредимой!

— По обстоятельствам! — проскрипела напевно оконная рама.

— И замок должен остаться целым и красивым!

— Что ему будет. К ночи бы стёрла все граффити. Здесь все равно пора делать ремонт. Не гобелены, а не пойми что! Шелковые обои будут смотреться куда симпатичней. Я присмотрела в гипермаркете подходящий узор. Закажем, чтобы такой набили на шёлке? — меркантильный замок в ту же секунду замер и начал прислушиваться к разговору всем своим существом.

— Угу. Купим генератор, проведем электричество и станем смотреть фильмы на прожекторе во всю крепостную стену! — пошутила я. Но шутки как будто никто не понял.

— Можно, наверное, линию протянуть от почты. Должно, по идее сработать. Портал ты открыла надёжный.

— Я подумаю.

— Как считаешь, а у твоего Олега хватит денег выкупить особняк? Почту, я имею в виду? Тогда вообще никаких проблем не возникнет. Розетка там есть. Пара столбов в лесу, провод и мы с электричеством!

— Не знаю.

— Надо узнать.

— Буся, у меня с Олегом все не так просто! Мы, может быть, вообще разведемся!

— Тем лучше. Продашь это недоразумение, ваш скворечник для экзотических попугаев. Разделить деньги, конечно, придется. Олегу должно хватить на лачужку. И ты купишь себе настоящий купеческий особняк! Надо только узнать, сколько он стоит.

— Тебе не стыдно? Может, я его ещё люблю.

— Определиться не можешь? Ведьма себя должна любить в первую очередь. Вот себя полюбишь и сразу можешь решать, кого полюбить ещё, кроме Нечто и меня. Ну и потом, если вы не разведетесь, пусть Олег сделает тебе подарочек для успокоения сердца.

— Угу. Особняк. Маленький такой подарочек получится.

— Ну не слишком большой. В самый раз для души и нашего блага.

Я свернула в коридор. Первая дверь ведёт в небольшую библиотеку, заглянуть бы туда сейчас. Нет, сначала мои покои. Хочу там осмотреться, поговорить со служанкой, той, которую видела в своем сне. Девушка носила необычную косу и, судя по всему, была Глории очень верна. Может быть, она знает, откуда взялся младенец? Жаль, я сама никак не могу этого вспомнить.

Кованая дверь, ведущая в комнаты. Здесь даже лучше, чем было во сне. Огромная, просто невероятных размеров кровать. Под окнами стоят резные, наполненные богатствами сундуки. Вон в том, коричневом, с нарисованной птичкой на крышке, лежит несколько шкатулок с изумрудами. А под тем окном я хранила самые дорогие платья из тонкого волокна. В шкафу сложены аккуратной стопкой меха и каменья. Глория хотела этой зимой отправиться на север, покрасоваться на королевском зимнем балу. Глория или я сама? Не знаю. Порой начинает казаться, что я сама жила две жизни сразу. Одну здесь, вторую там, на Земле.

— А где я буду спать?

— За той дверью есть комнатка для прислуги.

— Вот уж спасибо, дорогая зайчишка! Я к ней со всей душой, а она меня решила упихнуть в каморку!

— Там тоже есть кровать, балкончик и даже своя купальня.

— Да? Это меняет дело. А вид? Вид на лес или на поле?

— Сходи, посмотри. Мне кажется, что на казармы и внутренний двор. Там по утрам тренируют молодых стражей.

— Вот можешь ведь, если захочешь! Спасибо! Веревочную лестницу наколдую сама, — няня упорхнула за дверь и, судя по воплю, встретилась лицом к лицу с зеркалом.

— За что?!!! — заорала она.

— Как умею, такой морок и навела, прости.

— Мой носик! Ааа! Таким только рыбу ловить, а не стражей!

Без стука распахнулась дверь в комнату. Барон возник на пороге. Глаза черные, в руках зажат меч.

— Ничего не хочешь мне объяснить, дорогая? По каким болотам тебя носило? — бросил он грязную, испачканную в глине тряпку на мой роскошный ковер, — Это нашли в конюшнях!

Глава 13

Ева

Буся выкатилась из своей комнаты словно пушечное ядро, дом опять решил пошутить, поднял порог, и няня запнулась. Подол длинного платья взлетел над головой, обнажив стройные ноги и многообещающие шортики с изображением мультяшных мышей.

Барон покраснел, — да неужели мой грозный муж залился краской до самых ушей? Быть такого не может! Наверное, от смущения красавец перешёл сразу в атаку. Трясет рукой, сжимает второй рукоять своего меча.

Вот не страшно. Честное слово. Мог бы убить – давно бы убил. И мы с ним оба это вполне понимаем.

— Что ты хотел, дорогой? Зачем ты принес сюда эту вещь? — поддела я носком ботинка то, что он выронил. Глина и глина. Вот только тряпка уж очень знакомая. Муж тут же подтвердил мою догадку.

— Что ты делала в конюшнях? Там я нашел твое платье закопанным в кучу глины! — только бы он на самом деле не догадался об истинной причине. От той глиняной куклы, что была его настоящей женой, похоже, совсем ничего не осталось, но узнать он об этом не должен. Тем более, что в теле куклы жил и благоденствовал мой собственный фантом, крупица моей души, снабжённый неким подобием разума. Что-то вроде механической куклы с моими привычками.

— Я прибралась в наших конюшнях. Ты совершенно их запустил, — попыталась я найти разумное объяснение, — Платье измаралось в грязи.

— Что ты делала? Урождённая баронесса убирала конюшни?

— Скотники ни на что не годятся. Ты их совсем распустил! Вместо того, чтобы следить за порядком, увлекся девицами смутного происхождения, — можно подумать, я баронесса. Ну, да и ладно. Главное то, как себя преподнести. Я лично считаю себя баронессой. Пусть бы и он так считал.

— Скотники? Конюхи! Глория, как ты посмела уединиться с другим? В чем ты возвращалась обратно сюда, если твое платье досталось другому в качестве трофея?

— В наряде леди Годивы! У меня тоже длинные волосы!

— В нашем замке не бывает гостей, мне ли не знать. Не смей обманывать мужа. Ты слишком долго жила своей волей! Зря я оставил тебя здесь одну. Согрешить, пока муж был в военном походе. Прижить чужого ребенка! И, получив прощение, продолжать предаваться утехам. Я надеялся, что эта девочка – плод как минимум короля! И я получу протекцию, когда она подрастет. Но нет же, ты слишком глупа для этого! Ты выбрала себе в любовники конюха! Или стража? Как его имя?

— Зачем оно тебе? Решил наградить? Так некого. Я была верна, — полыхнули мои щеки. Верна я была только Олегу. Этот мужчина мне не муж вовсе, но ему об этом точно лучше не знать.

— Именно так. Плетью. А того лучше, мечом. Запомни, в моем замке нет места измене! — надменно прорычал он, ад искр заплясал на дне черных звериных зрачков. Пожалуй, мне нравится дергать этого тигра за кончики его роскошных усов.

— Это мой замок, — совершенно бесстрастно произнесла я, точно зная, что мужа это взбесит, — И твои фаворитки начинают меня раздражать. Убери их отсюда.

— Что? Так ты заговорила? Я – барон, я – мужчина, твой муж, и по нашим законам все здесь теперь принадлежит мне! И ты тоже! Забылась?

Хлесткая пощёчина отпечаталась белым на его горячей щеке. Не смогла удержаться, слишком уж кипит в нем ярость. Только мизинчик чуть ужалила о жёсткую щетину. Ухватил за запястье, притянул к себе.

Огонь все больше разгорается на дне черных глаз. Маг. И маг сильный, бесстрашный, не раз и не два проверявший свою смелость в битвах. Один его запах разжигает в душе ответное чувство, острое желание подчинить и подчиниться. Испробовать остроту чувств. Все же я замужем.

Пока имею право только потрепать тигра за усы. Провожу мягко и нежно ладонью по жгучей щетине, глаза сурового воина, кажется, вот-вот выпрыгнут из орбит.

В детстве я, помнится, хотела стать дрессировщицей тигров, вот и испробую на себе сейчас эту роль.

— В моем замке твоих любовниц не будет, дорогой.

— Я имею право мужчины поступать так, как желаю! В отличие от тебя. И этой же ночью докажу свое право на этом самом проклятом брачном ложе! После ты родишь мне ребенка, а потом отправишься в святилище всех богов отмаливать грехи всей своей жизни. Готовься!

— С радостью, дорогой, — улыбнулась я хищно, — Только сначала ты очистишь наш замок от скверны. Третий сын обедневшего рода, неужели ты думаешь, что сможешь удержать в своих руках все мои земли, если твоя семья не сумела удержать ничего из своих богатств? Много ты земель захватил в том походе? След от моей туфельки на них поместится? Нет? Какая жалость! Не стоило и выступать, лучше бы оставался рядом со мной, чем отправлялся грабить эльфов.

— Грабить? Они захватили все наши охотничьи угодья! Я в своем праве!

— Твой отец не отдал им то, что был должен.

— Моя сестра никогда бы не стала эльфийской женой! И никакие договоры прошлого изменить это не в силах! И только посмей так со мной говорить. Знай свое место! — вот зря он это сказал. Зря. Умом понимаю, что надо сдержаться. Да только как сдержишься, когда искры летят? И когда так кипят страсти?

Замок дрогнул в такт моей силе, пошли волнами стены, пол под супругом треснул на две половины и тут же сошёлся обратно. Мои волосы встали дыбом на голове, черные, длинные, ведовские. Ветер распахнул окно, заполонил комнату, закружил мелкие вещи. Краем глаза вижу, как Буся сама вжалась в каменную стену.

— Твоя жена всегда была верна тебе, барон. И ты это знаешь.

— Знаю. Да только люди говорят иное.

— И я тебя не боюсь, помни. И бояться не стану. Убери девиц из моего замка и тогда...

— Как ты это сделала, ведьма? Твой дар запечатан! — зажёг он огонь на кончиках своих пальцев.

— Не страшно, — вобрала бушующее пламя в себя я. Горьковатое, пряное, оно просто скользнуло мне в губы, будто желанное блюдо, деликатес. Чуть облизнулась.

— Ведовка, — шепнул муж, — Все будет по-моему. Завтра же я приглашу жрецов и, они вновь опечатают дар, ту слабую искру, которой ты обладаешь.

— Только посмей!

— И посмею.

— Не забудь о назначенном мне свидании. Я буду ждать тебя, дорогой, — облизнула я губы.

Барон развернулся на месте и почти выбежал вон.

— Чудесно! Просто прекрасное начало семейной жизни! И этого мужа я ей сама выбирала.

— Он первый начал.

— Угу. А теперь вытащи меня из стены! Твой замок взбесился и засосал в швы своей кладки мое лучшее платье. Нет, ну какое хамство! Я всегда знала, что добро наказуемо, но чтобы так? Сначала остаться без пиццы на столько лет, потом лишиться лучшего наряда. И даже стражей не соблазнить с такой-то внешностью. Хоть на ночь не забудь снять с меня морок! Это же оригами какое-то, причем в твоём исполнении, а не нос!

— Ну, прости, что вышло, то вышло, — развернулась я к няне, — Ой! А под тобой камни чуть-чуть расплавились. Мне кажется, платье теперь придется разве что срезать.

— За что мне все это? За доброту души, ясно за что. Ну хоть электричество теперь ты просто обязана провести в качестве компенсации моего ущерба. Режь, давай! Только не магией! Зайчонок, опусти руку!

— Ой! — платье на Бусе просто лопнуло. И ведь я ещё ничего не сделала, просто подумала о том, как бы его лучше снять.

— Безумная!

— А у тебя маечка симпатичная, с котиком. В детском отделе покупала?

— Это бутиковая вещь! На рынке купила с большой скидкой!

— Заметно, — скривилась я.

— Лучше скажи, что ты будешь делать, если этот ненормальный действительно притащит в замок жрецов?

— Скажу, что муж ошибся. Показалось ему.

— А вдруг не поверят. Слово мужчины, мага, барона против твоего – это много.

— Действительно. Да только муж у меня контуженный. Упал с коня прямо головой о камень в последнем походе. Мне так оруженосец сказал.

— Какой? Ты ведь их даже не видела толком.

— Какая разница. Какой-нибудь подтвердит. Пойдем лучше, посмотрим на мою доченьку. И перенесем люльку сюда. Мало ли что может сотворить контуженый мужчина?

— Великие боги, во что я ввязалась с тобой, зайчишка?

Глава 14

Дракон

В жизни не испытывал такого позора, как в день собственной свадьбы! Вместо того, чтобы тешить в своих руках молодую жену, первый приз жизни, главный подарок богов, лучшее из сокровищ моего замка! Я! Я сам лично оправдываюсь перед королевскими магами.

Да не ел я её! Ни ноготочка не тронул! Даже пришлось вновь принять боевую звериную ипостась и это в обществе, а не на войне.

Еле удержался от того, чтоб не сжечь в пепел назойливых людишек. Все мои зубья пересмотрели, но обрывков платья жены так и не нашли.

Вердикт был таков, либо я пустил пару кресел на зубочистки, либо и вправду никого не сожрал. Баронессу и ту уже известили о безвременной гибели дочери. Старая стерва! Я не успел с ней переговорить первым! Баронесса "нашла" свою дочь ещё утром больной и якобы отослала мне письмо с голубком. Его, должно быть, кошки в пути разодрали, такая досада! И в это я должен поверить! Как бы не так!

Раз уж на моей свадьбе появилась Буся, значит, ее кто-то нанял для самого черного, самого хитрого колдовства. Ведьма берет за свои услуги баснословные суммы, причем часто в горошинах перца . Мало кто может ей заплатить. Думаю, без баронессы здесь точно не обошлось. Не могла же эта демонова Буся мстить мне лично? Сомневаюсь. Впрочем, и в этом я не уверен.

Главная досада заключается в том, что обряд совершился и даже получил благословение богов! В это, правда, тоже никто не поверил. Даже драконы сочли, что стены подпалил я! Идиоты! А ещё братья по серебряной крови. Ненавижу всех их вместе и каждого лично, как и всегда, впрочем.

Имя жены мне неизвестно, как она выглядит, я позабыл за ворохом невзгод первого дня брачной жизни! И это ещё первая брачная ночь не наступила! Чертова ведьма, я помню только твой аромат, он как будто навечно остался со мной нещадным проклятием. Щекочет ноздри, будоражит глупое драконово сердце, неумолимо напоминает о тебе, моя бескрылая змейка. Где ты и с кем ты? Как мне тебя найти?

Демоны бы побрали всех тех, кто собрался в храме наших богов в этот день!

Со всей присущей этому счастливому дню яростью грохнул кулаком по нашему алтарю. Камень на нем вновь разломился, огненный дракон показал свой длинный язык и вновь скрылся в своей обители — куске серого камня. Не мог выбрать хотя бы янтарь для своего жилища? Мне бы тогда поверили, что легендарная тварь не то что не сдохла, а вовсе проснулась! Демоны разберите этот камень вместе с алтарем и всем остальным!

Как вынести такой позор на плечах? Как удержаться от ереси?

Перепутал невесту, женился не на той девице, уверен в ее добрачном пороке, наверняка знаю, что стал мужем дочери Морриган. Что ещё? Великие боги, может, для первого дня брака достаточно? Перейдем к тому, что вы приготовили мне для грядущей ночи?

— Если вашей женой стала простолюдинка, то совершенно точно нет ничего ужасного в том, что вы ее проглотили. Мы изыскали старое положение. В нем говорится, что раз в год каждый лендлорд дракон имеет право сожрать одну девственницу из горожанок или селян. У вас наметился недобор по этому пункту соглашения между королем и драконами. Советую не затягивать с выполнением долга. И либо сожрать причитающихся вам девяносто девять девиц, либо написать королю письмо с самыми искренними извинениями.

— Клара, мне известно, что вы заняли особое место в ковене магов, несмотря на свое заурядное происхождение. Исключительно благодаря редкому упорству и значительной силе дара. Я прав?

— Абсолютно. Я очень горжусь тем, что достигла всего сама. И мне даже не пришлось заключать брака, чтобы полчить через мужа более высокое положения.

— Женихи разбежались от вашей въедливости?

— Что?!

— Я предполагаю не расстраивать короля понапрасну и не утруждать его чтением избыточных писем. С вас и начнем.

— Что начнем? — передернула носом седовласая противная ведьма.

— Свадебное застолье. Я очень рад, что именно вы его откроете лично. Это огромная честь для нас всех. Благонравная непорочная девица из простолюдинов. Тощенькая, диетическая. Мне как раз нужно чуть постройнеть. Несите лучшее блюдо! Я наконец-то пообедал! — игриво я щёлкнул зубами перед носом зануды.

— Но как же так? Вы же образованны и умны! Воспитаны в лучших традициях нашего королевства! Нельзя же так просто взять и сожрать несчастную девушку только за то, что она сберегла свою честь.

— Разоблачайтесь, Клара.

— Вы решили? Нет!

— С ботинками вместе жрать вас я не стану. Да и шляпка может застрять в моем горле. А вы что подумали?

— Нет! Вы не можете!

— Уверены? Давайте все же проведем эксперимент.

— Какой? — дрогнули пальцы на полях кружевной шляпки. Только бы она не сняла ее со своей головы! Ведь тогда и вправду придется сожрать целиком это чудо. Боюсь, на человечину в качестве закуски ни один дракон не польстится. Одно дело истребить врага в порыве звериной ярости, и совсем другое попытаться хотя бы проглотить живого.

— Или вы подтверждаете, что я не сожрал свою жену, или раздеваетесь, ложитесь на блюдо, и я пытаюсь съесть вас!

— На какое блюдо? У вас таких нет! Я длинная!

— Свернетесь калачиком! В крайнем случае, поем с пола, я не слишком брезглив. Ну так что, вы согласны, Клара?

— Я? Только во имя законов нашего короля! Да благословят великие боги его династию и, конечно же, имя! — побледнела магичка, — драконы все как один повернули головы в нашу сторону.

— Ну, тогда приступим. И примите позу поаппетитней, такую, чтоб наверняка вызвать мой аппетит! — тронул я ногтем верхнюю пуговку ее строгого платья. Ведьма издала звук, которому и лесная выпь позавидует, метнулась по залу, ухватила совок для сбора розовых лепестков, взгромоздилась в него обеими туфлями.

— Я не жру мусор, вы ошиблись, многоуважаемая Клара. Вас я попробую поглотить со всем уважением к редкому блюду! Сто лет не жрал девственниц! Вы же сами видите это по амбарным книгам!

— Я спешу к Королю! Доложу ему лично о вашей исключительной невиновности! — сорвалась ведьма в небо. Метлы нынче не в моде. Но зачем храмовый совок воровать? Он позолочен. Обидно даже. И потом, дверь Клара могла бы и рукой открыть, вмятины бы от ее головы тогда не осталось. Ещё и это придется как-то чинить. Эх! Одни заботы.

— Раз ситуация прояснилась, мы вынуждены покинуть храм! — заспешили к выходу остальные людишки.

— Смею напомнить, что вскоре состоится праздничный ужин.

— Было бы, что праздновать. Никому не известно КТО стал счастливицей! Будем надеяться, что новобрачной стала не эльфийка. Да смилуются боги над вашим драконьим гнездом!

— Не эльфийка. Я же видел ее.

— Вы могли ошибиться, со всем уважением, лендлорд! — Оскалился в улыбке самый хлипкий из магов.

Глава 15

Ева

Прогуливаюсь по своим комнатам. Кажется, невозможно досыта насмотреться на тот сумасшедший вид, что открывается из моих окон.

Синий лес, вершины крепких дубов, тоненькая полосочка моря у самого горизонта, мощёная розовым камнем дорога, клумбы ярких цветов, великолепные лошади и под стать им красавцы мужчины, гарцующие перед моим замком.

Здесь прекрасно, совершенно и все сделано в точности под мою руку. Даже комнатка Буси. Оказывается, из нее вторая дверь ведёт в собственный коридор и петляет по замку.

Замка, правда, теперь няня побаивается, слишком ему нравится с ней шалить. Ну и ладно, сама как-нибудь разберётся. Всё-таки ведьма.

Мой собственный дар стал то и дело прорываться наружу. Стоит только подумать о чем-то, и магия силится мне помочь, искрится, струится сквозь пальцы, передвигает предметы, играет в лучах летнего солнца, норовит поправить лёгкие шторы на окнах. Бусе страшно, хоть я и делаю вид, что все происходит само собой, что это ветерок гуляет по комнате. Но ведьма все видит и все сильнее с каждым разом хмурит изящные брови, вот уже и закусила губу, что совсем на нее не похоже.

Я залезла коленями на пуфик перед трюмо, вытряхнула на столик содержимое шкатулки и принялась разбирать украшения. Чего среди них только нет. Серьги такие, что дух замирает. Подвесы изображают мелких птичек, рассевшихся на веточке в окружении круглых плодов. Подозреваю, что они созданы из рубинов. Даже если и нет, все равно они – настоящее чудо. И листики тоже чудесные, зеленоватые камни переливаются будто в каплях росы. В пару к серьгам идёт колечко, там птица гораздо крупней и отчётливо видны все ее перья. Узор камня точно вторит их жилкам. Колье мне нравится чуточку меньше, оно слишком тяжёлое и напоминает по форме ошейник. Пожалуй, не стану его носить на шее или попрошу ювелира распустить плетение веточек на браслеты. Такой и на ногу можно будет надеть.

Здесь так хорошо, что ни на секунду не хочу предаваться тяжёлым мыслям, которые как тучи сгущаются надо мной.

Барон – великолепный мужчина, сильный, дерзкий, напористый. При виде него у меня даже ёкает немного в груди. Вот только быть вместе с изменником я не хочу и не захочу никогда.

— Когда принесут малышку, ты не спросила?

— Служанки должны ее сначала переодеть и покормить. У Глории не было молока, но ты это и так знаешь. Девочку выпаривают козьим.

— Надо, наверное, купить смесь и бутылочки?

— Служанка сказала, что малышка здорова. Я бы не стала ничего менять, мало ли, дети – существа очень хрупкие. Откуда вообще взялся в нашем замке этот младенец? Не понимаю. Эльфы так берегут своих малышей. У Глории не было разума, чтобы украсть. Где она ее раздобыла? Ты точно ничего не помнишь?

— Совершенно. Ты уже спрашивала. Мне так хочется взять ребенка на ручки. Как думаешь, она ко мне привыкнет?

— Не знаю, я вообще ничего не понимаю. Твой дар оказался слишком силен и совсем не обуздан, его скрыть невозможно. Что станем делать, завтра прибудут жрецы?

— Я не дамся. Не дам запереть свой дар! В худшем случае, сбегу в квартиру. Вернусь, когда их здесь уже не будет.

— Ты понимаешь, что ничего из этого вообще не должно было происходить. В твою судьбу вплелся дракон и нарушил ее и мое гадание. Барон так просто не успокоится... Вот что, запри-ка дверь, я попробую погадать еще раз, и ты мне в этом поможешь.

— Хорошо, — я ловко соскочила с пуфика, подошла к стальной двери, чуть приоткрыла ее. В коридоре не слышно шагов, служанки ко мне не спешат. Не несут малышку. Черт побери, что за наваждение с этим ребенком?

Я никогда особо не стремилась иметь детей. И даже не слишком расстроилась, когда узнала, что у нас с Олегом ничего не получится. Генетическая несовместимость – странный диагноз, но именно так сказал врач. Оба совершенно здоровы, а совместного ребенка никогда не родится. Муж и то больше расстроился тогда. Что ж, нет и нет, решила я для себя.

А что сейчас? Не понимаю. Отчего я так сильно хочу взять на руки этого ребенка, прижать как можно теснее к себе. Уберечь. И ведь знаю наверняка, что с девочкой связана великая тайна, не моя тайна. Что-то, что касается ее матери. Но что? И куда подевалась та мать?

Хоть бы ее никогда не найти, хоть бы этот младенчик не оказался подло украден. Эльфы никогда не бросают детей, в этом я тоже убеждена. Точно так же, как и моя няня.

Прокрутила неприметную ручку в стене и на двери воедино сплелся рисунок решетки. Удивительный механизм. Крючки в форме птичьих когтей сами собой входят в предназначенные для них кольца. Будто роскошная птица садится на дерево, плотно обхватывая его когтями.

Теперь можно и обернуться. Буся тасует знакомую по детству колоду огромных карт. Под левым локтем у нее стоит миска с водой, — наверняка опять опрокинет, как это часто раньше бывало.

— Садись напротив меня, — вскидывает обеспокоенный взгляд няня и продолжает шептать над картами так, будто уговаривает показать хорошее будущее. Именно таким оно и будет у нас.

Я пододвигаю к себе невысокое кресло, устраиваюсь, поджав под себя ноги.

— Только щиколотки не скрещивай, не прячь от меня свою суть.

— Хорошо, — невольно я проверяю поджатые ноги.

— Смотри! — веером разлетается на стол вся колода. Не помню я у няни такого гадания.

Человеческие фигуры оживают на картах. Да и не только они.

В королеве я отчётливо вижу себя, вижу и свой собственный замок. А ещё башню, её окна горят ярким пламенем, и оно срывается вниз. Белая голубка взлетает в синее небо.

Рыцарь падает с башни, я ловлю его, подношу к губам кубок.

Вдруг становится абсолютно понятно, что все то, что я вижу только символы. Не настоящие люди и не грядущее будущее. Картинка меняется. Кто-то уходит. И остаётся лишь пара влюбленных, взявшая друг друга за руки. Им в спины смотрит ребенок.

— Что означает вся эта чехарда? — встряхиваю я головой и вижу теперь уже только обычные карты. Колода Таро, что всегда была у моей няни.

— Не чехарда, а расклад, не оскорбляй колоды. Башня – символ великой опасности. Ее можно преодолеть, но лучше обойти стороной, пока все не уляжется. Так и надёжнее, и мне привычней. В ее огне ты почти наверняка можешь погибнуть. Рыцарь – наш "милый" барон. Ты можешь рискнуть всем, что дорого, и помочь ему выбраться из той ловушки, в которую он сам себя завел. Но я не советую. Его судьба уже определена.

— А влюбленные?

— Говорят о том, что все может хорошо сложиться. Вот только как обойти башню? Ее не должно было быть у тебя на пути.

— Башня – это мой замок?

— Нет, просто символ. Опасность, причем смертельная для всех, кто с тобой рядом, препятствие. Как-то так. И как же нам быть?

— Смотри, а тут висельник.

— Где? — вздрогнула Буся и подвинула карту, которую перекрыли другие, — Нет, это не висельник. Это король, ты ошиблась, зайчишка. Это тот мужчина, который тебе станет дорог. Странно, что он показался тебе обречённым. Может, перегадать? Так ведь опять ничего путного не получится. Я поняла! Вся проблема заключается в том, что судьба Глории слишком плотно сплелась с судьбой ее мужа и почему-то с твоей. Вот он-то и тянет нас всех в свою башню. Чертов барон! Неужели той крупицы души, которую я вложила в глину, хватило, чтоб все так сложилось?

— Не знаю.

— Отодвинься от стола, я посмотрю по воде.

Карты с шорохом собрались в стопку и сами скользнули в мешочек из бархата. Няня поставила миску с водой на центр стола. Интересно, что она в ней увидит?

Кончик носа ходит из стороны в сторону, будто бы няня принюхивается. Губы шепчут без остановки.

— А если так? — и вода вместо ответа бурлит на дне миски, — Слишком сложно. Ищи другой способ! Нет! Ещё другой! Какая же бестолочь. Зайчонок, можешь выдохнуть, мать твоей крошки погибла.

— Это же хорошо?

— Ну как тебе сказать. Вместе с ребенком Глория принесла в замок проклятие смерти для матери девочки. Оно теперь твое, — озорно улыбнулась няня, — им мы и воспользуемся.

— Я не собиралась умирать.

— А придется. Страшно? Не бойся, я сейчас объясню.

Глава 16

Ева

Няня кружит по комнате, тушит оплавленные свечи, задергивает портьеры и ее шепот, весёлый шепот, скользит змеёй в темноте.

— А я все думала, почему нам сразу не принесли младенца? За тебя вступились сами боги, дочь Морриган! Вот только даром ты пока не умеешь пользоваться по-настоящему. Жаль. И барон скоро сюда придет за супружеским долгом. Во тут-то все и случится.

— Я против.

— Никто и не спорит. Мы всех обведем вокруг пальца. Помнишь, я сказала, что ты должна умереть?

— Да, мне этот момент твоего плана особенно не понравился. Давай его вычеркнем.

— Поздно, я уже все придумала. На ребенке проклятие. Не знаю, кто, когда и зачем его нанес. Может, завистники, может, ещё кто, попробуй, разберись в магии эльфов, слишком сложные руны. Я вообще не понимаю, как мои помощники их углядели. Но суть в том, что мать девочки должна погибнуть. Однозначно. Сейчас проклятие уже ослабло. Мать девочки умерла. Понимаешь?

— С трудом.

— Потом заклятие здорово ослабила кукла. Она называлась мамой малышки. И эльфийские руны изо всех своих сил безрезультатно лупили по глиняной кукле. Почти вся магия из них утекла.

— И я тут при чем?

— Когда внесут девочку, ты назовешься ее мамой. Смертельное заклятие ударит по тебе, но сильного вреда причинить не сможет, только наведёт глубокий сон. Хоть выспишься, наконец.

— Выспаться я и так могу. Может, не надо экспериментов?

— Подожди, не перебивай. Барон решит, что ты испустила дух от страха. Служанки его позовут сразу же, как ты упадешь.

— И?

— Жрецов не зовут к мертвой ведьме. Твой дар никто не захочет опечатать. Тебя просто положат в хрустальный ларец.

— Чудесно. Яблоко в комплект входит? Уж чтобы было точно как в сказке.

— Обойдёмся без исторических экскурсов. Ты переждешь все грядущие события в ларце. Это же просто чудесно!

— Без воды и еды?

— Нет, ну почему? Ларец выставят у всех на виду во дворе замка, он из специального состава. Считай, что бесплатный солярий. Ты и так бледная, хоть загоришь немного. Ночью я приду, водички с пирожками принесу. Прогуляешься потихоньку.

— А потом?

— Потом я не совсем уловила суть видения. Но для нас с тобой точно все сложится хорошо.

— Допустим. А куда ты на это время денешь ребенка?

— Подкину Олегу. Должна же быть и от него хоть какая-то польза? Пусть сам сидит с ребенком или няню найдет. Несколько дней потерпит.

— Чудесная идея. Проще уж тогда найти ясли.

— Для ребенка без документов? Не хочешь к Олегу, отдам твоему чупокабру. Или найду кормилицу здесь.

Ева

Решение никак не хочет постучаться в мою ошеломленную событиями голову.

Там, на Земле, сходит с ума от переживаний супруг, а ведь я его раньше любила, да и сейчас не могу разобраться в своих чувствах к Олегу. Но так или иначе, для мужа я сегодня пропала и домой, похоже, не попаду. Даже весточки передать не получится.

Разве что с Бусей. Вот только отпускать от себя единственного близкого человека мне не хочется. Ей одной я могу здесь доверять, если могу. Столько лет прошло с моего детства и чего она на самом деле мне желает, не знает никто.

Впрочем, замок пока мой, и у Буси на него есть определенные планы, что безусловно успокаивает. И потом, электричество. Без меня она его сюда не протянет.

Так, первый пункт. Бусе доверять можно, хоть и с оговоркой.

Пункт второй. Мне плевать на чувства Олега. Пусть побесится, ему только полезно. Поймет, как я переживала, когда он подолгу трубку не брал в командировках. И домой не спешил возвращаться. Да, об Олеге думать я не стану. По крайней мере, сегодня.

Пункт третий. Малышка. Каким образом она здесь очутилась, я толком не знаю. Но ребенок в любом случае не должен пострадать. Значит, ее унесет няня в надёжное место и потом вернётся ко мне.

— Пристрой ребенка в хорошие руки на несколько дней, ладно? Только надолго не уходи. Я боюсь оставаться одна рядом с бароном.

— Куда же я от тебя денусь? Не сбегу точно. И ребенка спрячу где-нибудь здесь же, в замке. Будь уверена, барон ее ни за что не найдет. Ты решилась? Поверь, умереть понарошку – для тебя единственный способ остаться в живых без потерь.

— Думаешь?

— Знаю. Я буду рядом, не бойся зайчишка. Чтобы ни случилось, не бойся.

Я встала, подошла к зеркалу, взглянула на себя. Черты лица и вправду стали немного другими под действием зелья. Странно, что барон не заметил, как изменилась его жена. Или я теперь стала точной копией той куклы, моей предшественницы? Но не мог же барон не отличить жену от чужачки? Или ему было попросту настолько плевать на супругу?

И все же теперь я нравлюсь себе куда больше. Носик чуть изменил форму, стал короче и чуточку вздернут. Глаза округлились, как будто бы я удивлена. Да и талия утончилась. Я и так не была толстой, теперь и вовсе стала фигурой похожа на модель. Радует, что при этом грудь никуда не исчезла. Даже, наоборот, стала чуть выше.

В дверь за моей спиной постучали, теперь надо ничего не бояться, взять себя в руки и действовать четко.

Буся отвоила дверь спальни, чугунная птица ее чуть задела своим острым когтем. Замок не полюбил мою няню.

В комнату вошло сразу несколько служанок. Первая из них несёт на руках дивную куклу. Именно так мне кажется с первого взгляда.

Огромные, широко распахнутые глаза, крохотный ротик, пухлые ручки, чепчик скрывает от взгляда заострённые ушки.

И вдруг девочка на руках сладко зевает. Живая! Не игрушечная! И совершенно точно, моя.

Я опрометчиво тяну руки к кружевному кулечку. Волшебные слова срываются с губ сами собой.

— Малышка моя!

С серых глаз маленького сокровища будто слетает пелена. Они становятся ясными, цвета летнего неба в яркий солнечный день, даже искрятся немного.

Вот только та пелена, что была на эльфийском ребенке, расширяется, превращается в кокон, оплетает меня. Я осознаю, что это и есть то проклятие, о котором говорила мне Буся.

Голове вмиг становится легко. Я стремительно падаю, не в силах пошевелиться. Хорошо, что позади был мягкий ковер. Или няня успела наколдовать мне перину? Толком не понимаю.

Девичьи голоса, истошный крик няни. Все куда-то бегут, заливается плачем мое сокровище на руках у служанки. Девица вдруг побелела, прижала тесно мою малышку к себе. Испугана, как дикая лань посреди леса.

— Баронесса! Что с вами? — узнаю голос. Это та самая девица из моего сна. Она показала мне измену супруга.

— Унеси отсюда ребенка. Девочке ни к чему это видеть, — разворачивает ее Буся и выталкивает из покоев.

— Я должна помочь госпоже. Вы не смеете так, — упирается девушка, да только сделать ничего толком не может. Разве в ее силах перечить колдунье?

— Спрячь младенца, твоей хозяйке уже ничем не поможешь. Как бы барон чего не наделал с дочерью. С горя само собой, — говорит ей часто-часто Буся. Девица сбегает за дверь. И вовремя. В комнату входит барон.

— Неужели свершилось? Я и не надеялся так просто избавиться от жены, — подходит, встаёт рядом со мной на колени. Водит огромной рукой над лицом. Его запах теперь обжигает, барон кажется мне опасным и в то же время абсолютно лживым. Будто бы это не человек, только лишь оболочка настоящего мужчины.

— Мне жаль, что все так случилось. Вы овдовели, сиятельный, — дрожит поддельным хрусталем слез голос Буси.

— С неверными женами это бывает. Умерла от стыда. Ничего не поделать. Женюсь ещё раз.

— Когда придет время, сиятельный.

— Через месяц, не позже. Принесите на площадь хрустальный гроб. Я хочу, чтобы все могли убедиться в том, что моей жены больше нет. Пусть все маги видят, Глория ушла по воле богов. Нет в случившемся моей вины. Платье оставьте ей это. Не стоит тратить нарядов попусту. Они ещё пригодятся моей новой жене.

Я словно уснула. А когда проснулась, увидела над собой яркие звёзды. Теплый ветерок осторожно ласкает лицо, и я снова могу шевелиться. Только ноги колют веточки роз.

— Бутерброд хочешь? Есть ещё бутылочка лимонада.

— Буся, ты?

— Кто бы ещё стал три ночи подряд сидеть возле этой хрустальной вазы на табуретке?

— Где ребенок?

— В потайной комнате с чупокабром и той девицей, что унесла девочку. Вот уж кто по тебе ревёт, так это служанка. Что насчёт бутерброда? Последний, имей в виду. С копчёной курочкой и салатом. Для тебя берегла.

— Буду.

— Вот и хорошо, ешь. Завтра утром тебя должны отнести в склеп. Оттуда ты и сбежишь. Все, кто хотел, уже убедились в смерти баронессы. Ты даже меня смогла чуточку напугать. Чипсов хочешь? – хрустнула рядом с ухом обертка.

— Ты ходила на Землю?

— Несколько раз. Нет, ну а что еще мне было делать днем, пока на тебя все глазели?

— Буся, я не могу потерять этот замок, он как часть меня самой. Я останусь здесь, никому его не отдам.

— Станешь ходить привидением и пугать барона? Или чем ты собираешься заниматься ночами?

— Не знаю. Но ты должна что-то придумать.

— Я?

Глава 17

Ева

Правильно говорил мне отец, никогда не нужно ничего решать сгоряча. И, тем более, судьбы, в особенности, свою. Сначала нужно сесть, поесть со вкусом, выпить чашечку горячего кофе, а потом уже и решать ничего не придется.

Буся приволокла контрабандой мне целую гору всего. Я натрескалась до свинского наслаждения, когда размер джинсов уже не волнует, все равно не сойдутся. Где-то за горизонтом брезжит рассвет, я счастливо пью из горлышка газировку, и никто не читает над ухом нотаций. Буся весело хихикает в унисон лесной птице, вроде, сове. Южный ветерок настойчиво лезет под мой саван. Нет, барон все же нахал. Мог бы распорядиться чтобы меня принарядили как следует. Платье из не пойми чего, подол весь в зацепках, у туфелек стёрты носочки. Правый чуть больше чем левый.

— Буся, а почему я выгляжу как бомж у вокзала? Барону не стыдно в таком виде отправлять жену на тот свет? Туфли и те поменял на какие-то старые. Хамство, тебе не кажется, — няня зашлась в очередном приступе хохота, — Что ты ржешь как боевой конь, заслышавший сигнал трубы к атаке? Стражи спят наверняка.

— Я с тобой живот от хохота надорву, зайчишка. Стражи, вон, ходят по стене. Правда, меняются который раз за ночь. Видимо, думают, что им достался особенно прожорливый призрак в твоём лице.

— Они что, нас видят? Не могла накинуть морок? Халтурщица. Что обо мне теперь подумают? Баронесса уплетает в собственном гробу, не побоюсь этого слова, чипсы? У меня что, по-твоему, после смерти не должно было остаться других желаний? — я попыталась улечься в благопристойную позу. Ага, как же, мечтай. Под нянькин заразительный хохот невозможно сохранить хоть сколько-нибудь приличное выражение лица. Чувствую, я скоро войду в городские легенды как самый дурацкий и прожорливый призрак.

— Не могла! Только голоса изменила. На их слух ты воешь всю ночь. Уха-ха. Оплакиваешь неверного мужа. Точнее, то, что вляпалась в брак, погубивший тебя, прекрасная юная дева! А я реву в голос по своей девочке и читаю молитвы, само собой. Еле удалось заморочить всех как следует.

— Очень смешно. Ой, а почему страж со стены полетел? Он что, оборотень?

— Он в обморок грохнулся. Не бойся и не подпрыгивай в гробу, там стога сена. Ой! Второй полетел. Я же говорила, чтоб ты не подпрыгивала. Со стороны выглядишь как умертвие. Вон, по тебе уже молитву жрец читать вышел. Ещё раз подпрыгнешь, рухнет и этот.

— Лучше бы следила за моим платьем. Посмотри, что этот гад велел на меня нацепить! Все же измято. Как я в этом покажусь людям? Знаешь, похороны случаются в жизни не каждый день.

— Уха-ха-ха! Какая же ты зануда, зайчишка. Глорию люди очень ценили и уважали. На тебе все те же туфли, что и тогда. Просто их целовали. Краска слизалась. Подол целовала знать. Зацепки от перстней, надо же было людям как-то поднести подол к губам. Ты ещё подъюбник не видела. Кружево разобрали на обереги. Но только по краю.

— Свинство.

— Полностью с тобою согласна. Вон там, за амбаром, кустики, сходи, прогуляйся. После рассвета тебе придется себя вести как благонравному привидению.

— Ну тебя, ещё скажи, что ручки придется скрестить на груди.

— Это не обязательно. Но лежать придется смирно.

— Имей в виду, с замком я ни за что не расстанусь. Пусть барон подавится, но это место останется моим целиком! — поднялась я с хрустального ложа. Туфли чуть не обсосаны, в волосы понатыканы мелкие веточки, в ногах гора дурацких цветов. Я им что, коза, что ли? Ещё и туфли обслюнявили. Не люди, а не пойми кто.

Пока шла до заветных кустов, раз двадцать споткнулась. Ни одного фонаря нет. Полная луна освещает только середину площади, здесь же темно, как в подвале. Даже на факелах сэкономили. Гадство.

— Буся, меня тут не видно? — спросила я с краю густого розового куста.

— Не опасайся, слуг ты распугал ещё в полночь. Барон спит мертвым сном. Стража ни одного на стене не осталось.

Обратно шла уже уверенней, все же глаза немного приспособились видеть в темноте. Кое-как забралась в гроб, предварительно выкинув все розы к черту. Кому надо, пусть собирают. Надеюсь, обратно положить побоятся. Хоть табличку как в музее вешай на краешек хрустального сосуда: "Осторожно, руками не трогать, подол платья не целовать, цветы не подкидывать. Особо опасная ведьма. Неупокоенный дух. Подкинувших розы с шипами сама найдет и упокоит".

— Левую руку чуть вправо. Правую закинь на колено.

— Я туда не достаю.

— А ты постарайся. До этого же как-то лежала. И с лица убери ухмылку сытой нечисти. Она тебе не идёт.

— Ну тебя. Мне так неудобно. И под спиной что-то мешает. Перина дурацкая, как будто ее сеном набили.

— Нахалка! Это я посоветовала барону положить тебя на полынь. Чтоб уж наверняка не восстала. Он вообще собирался булавки подкинуть. Еле отговорила.

— Попить принеси, пожалуйста.

— Ты скоро лопнешь. Лежи уже, создавай впечатление благопристойной дохлятины. Светает.

Я постаралась сделать умное выражение лица, как говорила наша завуч в школе. Каждое первое сентября весь класс выставляли для совместного фото. Потом шла команда:

— Дети! Делаем умное выражение лица! У нас все-таки лицей, а не школа!

Вместе с ее твердым голосом мы ловили смешинки и еле сдерживались, чтобы не покатиться от приступа хохота, пока фотограф настраивал объектив. На фото получались очень просветлённые взгляды. Потом завуч начинала торопить "руководителя этой махины"

— Пора заканчивать. Дети устали делать умные лица.

И вот я опять поймала смешинку. Щекочет лицо, хихиканье душит горло. Буся уже рассердилась.

— Нас поймают на обмане! Лежи ровно и не дыши. От тебя ванилью пахнет за три версты! Ужас какой.

— Это ты пончики притащила.

— Точно! Вот так и лежи, а я тебя крышкой прикрою.

— Буся не смей! Только не это! Буся, я не хочу быть рыбкой в аквариуме!

— Поздно. Не умеешь вести себя достойно, как подобает приличной баронессе, придется действовать наверняка, — взлетела в воздух хрустальная крышка и захлопнулась надо мной. Теперь я себя чувствую куском масла в масленке у всех на виду. Ещё и солнышко припекает. Не лежалось мне спокойно. Даже сердиться не на кого, сама виновата, что крышку пришлось закрыть.

Мимо скользят размытые силуэты людей. Сквозь гранёный узор лица различить почти невозможно. Как жарко-то становится, а? И душно к тому же. Сейчас как восстану, мужу мало не будет. Он и так боится ко мне подойти. Стражи тоже столпились гурьбой ближе ко входу. Нахалы, не хотят приблизиться, чтобы на меня посмотреть. Можно подумать, им не любопытно. Или я так плохо выгляжу в этой хрустальной маслёнке.

Жарко становится невыносимо, хоть платье снимай. Ещё и лучик света прямо в глаз попадает. Перелечь или заметят? Ну хоть платье на груди расстегну. Нет, не расстегну. Ко мне сквозь толпу черной тенью стремительно приближается Буся. И судя по всему она не добра. Вон как нос нахохлился. Чувствую, будет ругать за то, что я открыла глаза. Но никому же, наверное, не видно, мне, например, мир сквозь узор хрусталя кажется мутным.

— Прости, зайчишка, — шепнула она и села у изголовья.

Вдруг стихли все голоса. Грохнула пушка на башне. Неужели в мою честь? Приятно. Мужчины схватились за оружие. Кто-то крикнул: «К орудиям!» Только не это. Я не готова к тому, чтоб по моей милой маслёнке стреляли. Тут вообще и не жарко. И потом, баня это полезно, наверное.

Буся подняла глаза к небу, на локоток ее мягкой руки сел черный вран. И откуда только он взялся. Или мне мерещится?

Барон исчез из виду. Толпа отхлынула от меня, устремилась к другому зрелищу.

— Это не по нам. Начинается то, о чем говорили мне карты. На замок напали.

— Можно мне встать? Няня, я домой хочу! У меня муж не кормлен!

— Тише! Не мешай слушать, — вран на ее руке тихонько заклокотал длинным клювом, — На замок напал герцог Малток. Он полукровка, отщепенец. Его мать была эльфийских кровей. Барон вызвался принять поединок.

— Поединок?

— Если он проиграет, замок достанется Малтоку вместе со всем содержимым. Если нет, то...

— Я хочу это видеть, — дернулась я внутри своей мыльницы.

— Не смей. Жди. Кто выиграет, тому достанется все. Из круга выйдет только кто-то один.

Нетерпение худший враг. Если раньше мне удавалось с ним справляться, натянуть на лицо бесстрастное выражение, прикинуться ветошью, то сегодня, увы, уже нет. Магия затрепетала в руках, разгорелась в сердце как пламя. Мой замок в осаде, а я здесь лежу? Ну уж, нет. Хватит. Хочу видеть бой.

Никому не отдам ни крупицы того, что мое. И замок этот именно мой. Он, все рвы и стены, сами камни, весь мой огромный надел. Здесь я стану бесконечно счастливой. Обязательно стану. Кто вообще посмел атаковать мою крепость? Какой нахал? Вылезу и скажу все, что думаю! Поганой метлой прогоню.

Внезапно пошла трещиной и лопнула крышка. Стекла полетели по сторонам.

— Стой! Не смей вмешиваться. Барон тебе никто.

— В этом я как раз-таки и не сомневаюсь! — встала я и смела с себя хрусткие стекла.

Ворон каркает, создавая особый антураж. Люди разбежались кто куда. У няни волосы на голове встали дыбом.

— Не убей никого, зайчонок. Я тебя потом утешать не буду.

Глава 18

Ева

Налет цивилизации оказался удивительно тонок, наружу рвется, сминая устои и догмы, моя дикая суть. Та, что так долго пылилась под рухлядью хорошего тона, под жизненной необходимостью никого не обидеть, всем уступить, уберечь от огорчения тех, кто не ценит и никогда не ценил моих усилий.

Гарпией взлетаю на крепостную стену, стражи сыплются словно горох в знакомый им по ночи стог сена. Ворон реет в небе, и мои волосы тоже взлетают вверх, подъятые неведомой силой.

Там, внизу, под стеной чертят мечами на земле круг. В него входят двое мужчин. Нет на них лат, нет щитов, в руках остались только короткие клинки поясных ножей. В одном из двоих я с невероятным трудом узнаю барона. Он вмиг изменился, куда только подевалась вся спесь, вся его надменность. Нет ничего, осталось позади, там, где было ему безопасно.

Второй мужчина необычайно красив. Гордый взгляд, широкие плечи, полотно белой рубашки обтягивает фигуру, острый взгляд ни на миг не сдвигается в сторону от врага.

Жадный огонь вливается в ложбину, образовавшую круг. Он ласковым синим языком пожирает землю, сухую землю, пригибается к ней, не смеет прорваться наружу, разорвать круг.

— К бою! — кричит незнакомый мне голос, и глаза, наконец, поднимаются на огромное иноземное войско врагов. Сияние лат способно затмить наше летнее солнце, взгляды мужчин устремлены вверх, на меня. Это странно, нет, даже дико. Кто я такая, чтоб на меня смотрели вот так, глазами, полными восхищения.

Взлетает вверх клинок Малтока, барон уворачивается от него, спешит нанести ответный удар и вдруг замечает меня на стене. Проворный клинок полукровки не даёт герцогу ошибиться. Малток наносит второй удар, и он оказывается смертельным. Барон падает на землю. Малток ликует, не замечая смятения позади себя, в своем собственном войске. Гаснет круг.

И мне нужно спуститься, просто чтобы сказать «спасибо» герцогу за то, что сделал вдовой. И объяснить, кому достанется замок.

— И где лестница вниз?

Замковая стена дрогнула, заискрила, с нее сорвалось несколько мелких камушков. Малток наконец вскинул вверх голову, изумился, чуть дернулся. Камни со скрежетом покатились вниз. Мужчина не дрогнул. Не отступил, не посмел сбежать от этой лавины.

Первый валун остановился, чуть не коснувшись его сапога. Кругом пыль, в крепостной стене лаз, перед ним застыло войско врагов, я чуть не убила незнакомого человека. На секунду во мне проснулся стыд, чтобы снова исчезнуть.

— Иди, хозяйка, спускайся. Я не дам тебя тронуть, — шепчет мне замок. Спуститься? Должна спуститься и спущусь.

Туфелька непривычно скользит по серым камням, мне неудобно спускаться с такой высоты без перил. Вдруг под правой рукой щетиной вырастают поручни. Неудобные, но держаться за них все же можно. Да и спуск не такой уж крутой, похож на ступени.

Шаг за шагом я иду на встречу с врагом. И нет, мне не страшно. Есть позади стена или нет, я ничего своего не уступлю. Вот только как мне с ними договориться? Как заболтать Малтока? Предложить сразится с другим родовитым мужчиной? Но где я его здесь возьму? Пригрозить магией? Но как это сделать? Ведь колдовать я пока не научилась. Каблуки отбивают такт по серым камням. Я спустилась и, наконец, подняла голову, оторвала взгляд от ступеней.

Герцог стоит чуть поодаль от меня, смотрит изумленными глазами. Они у мужчины цвета зелёной листвы, в таких и утонуть можно, был бы передо мной сейчас друг, ну хотя бы не враг.

Шагаю вперёд, стараясь не смотреть под ноги, не видеть барона, его крови на серой земле. Ни к чему это. Я должна сохранить ледяную маску хозяйки, той ведьмы, которой нельзя перечить. Иначе нельзя.

Смотрю в зелень вражеских глаз и подхожу ближе. Синим пламенем разгорается круг. Что это значит, не понимаю. Просто иду вперёд. Мне нужно поговорить с этим мужчиной.

— Благодарю вас, — за что? Вот за что я собралась сказать ему «спасибо»? За то, что вы грохнули моего мужа? Как объяснюсь? Я и сама давно собиралась, да было неудобно? Боялась слухов? Нет, была занята. То я в гостях, то он в походе? Неуместная улыбка скользнула на губах. Я ведь до сих пор не могу до конца осознать себя здесь и сейчас. Все происходящее кажется мне сказочным сном.

— Изыди! — побелело лицо мужчины. Даже как-то обидно. Я что, какая-то тварь, нечисть? Ещё один раскомандовался. Нахал. Малток вскинул руку вперёд, растопырив пальцы, обтянутые перчаткой.

— Я – Глория, вдова барона и хочу с вами поговорить. Ведите себя соответствующим образом перед дамой.

— Вы умерли третьего дня, — шагнул он назад.

— И что? Это что-то меняет? — и ещё один шаг назад сделал этот наглец, — Вам не уйти от разговора со мной, — двинулась я вперёд и чуть оступилась. Нет, ну что за идиотский день? Я определенно бью все рекорды собственной неудачливости. От туфельки отлетела подошва. Вот кто догадался слюнявить мою обувь? Идиотизм. Лучше бы цветы приносили в знак уважения. В горшках и ставили их в сторонке. Пользы бы точно было намного больше.

— Изыди! — прохрипел он и стремительно рухнул. Пламя круга погасло. Все кругом смотрят. Все войско. Сейчас нападут, и поминай, как звали.

— Это не я его уронила. Тут скользко. Вы бы хоть предупредили заранее о визите, я бы распорядилась песочком посыпать подходы к стене. Чтобы удобнее было, — несу я чушь от безумного страха, что заполонил меня всю. Малток и не думает вставать. Наглец, может он так решил показать свое пренебрежение к женщине? Или что?

Краем глаза замечаю движение у себя за спиной. Со всех ног, насколько позволяет ей юбка длинного платья, ко мне бежит Буся.

— Зайчонок! Зайчонок, не надо этого было делать! Я же предупреждала тебя!

— Чего не надо было делать? — слишком здесь все стремительно происходит. Я же просто спустилась к Малтоку. Спустилась и хотела поговорить.

— Ты убила его! Круг погас! Судьбу свою нарушить нельзя!

— Он не умер, — ошалело произношу я и понимаю насколько ошиблась. Смертельный ужас, вот что я видела в изумрудной зелени глаз. Он до смерти испугался ожившей баронессы. Впрочем, я же его тоже боялась. Но не настолько же, чтоб умереть. Всегда можно договориться, мы современные люди или нет? Похоже, что или…

Бросаюсь к герцогу, падаю на колени, заставляю себя вспомнить все то, чему учил меня когда-то отец. Сейчас в ушах стоит только его сильный голос.

— Бояться будешь потом. Единицы способны взять себя в руки. Действуй. Думай и действуй, как учили. Отревешься потом, когда все закончится.

Раз за разом натаскивал меня папа. И, похоже, не зря. Впервые передо мной не манекен, живой человек. Почти живой. Руки разрывают рубашку, будто действуют сами по себе. Область сердца отчётливо определима. Вот только грудь у него не вздымается, нет ритма сердца. Ладонь на ладонь, удар. Ещё один. Сколько прошло времени с того момента как я его... как он рухнул? Меньше минуты? Больше? Ещё точно можно все исправить. Ну, же, папочка, помоги. Я помню класс в школе, помню манекен, твои курсы первой помощи... Ещё удар. Как же тяжко бить в грудь настоящего человека, он не манекен. Такой жёсткий, теплый, неудобный совсем. Ещё удар. Резко вдыхаю воздух в полураскрытые губы. О том, чтоб накрыть их платком и думать нет времени.

Удар, вдох. Как же сложно. Только бы получилось. Но ведь манекен всегда оживал. Значит, и тут получится. Где-то позади стоит Буся.

— Бестолочь, что ты творишь? Ударь магией, даром. Сильно! Ну же, заставь его задышать!

Понимание ее слов приходит само собой. Будто я вспоминаю то, что когда-то умела Глория, мой голем.

Удар ладонями, в пальцы вложен весь дар, которым я обладаю. Герцог закашлялся, я даже не успела приложить к нему свои губы.

Малток резко распахнул глаза, покачал головой, отмахнулся.

— Изыди! — шепчет он все то же слово. Я вскипаю. Ни тебе «спасибо», ни «здравствуй».

— Мы ещё не договорили! — произношу я невпопад. Мужчина отчаянно хватается за обрывки рубашки.

— Круг. Он погас. Значит, здесь кто-то умер. Или я. Или вы. Но второй раз подряд умереть невозможно. Значит, всё-таки не вы. Я?

— Почему вы вообще решили умереть у меня на глазах? Это хамство. И даже не поблагодарили, — искорки магии красиво загораются у меня на кончиках пальцев сами собой. От злости, наверное, или от ужаса пережитого. Хоть бы все эти воины теперь от меня отступили, не тронули замка.

— Дочь Морриган! — уставился он на мою руку, не мигая, — Благодарю, что вышли на бой со мной. Я теперь…

— Я вас спасла, могли бы за это и поблагодарить.

— Благодарю, вас, — пока герцог ничего не соображает толком, есть шанс избавиться от врагов, — Прикажите своему войску убраться отсюда восвояси. Они портят вид и действуют мне на нервы!

— Но ведь теперь это ваше войско, Глория. И я тоже ваш. Навсегда, — бледнеет он снова до синевы. Второй раз спасти человека моих сил точно не хватит.

— Что значит мой? Я не хочу больше выходить замуж. Мне не понравилось.

— Мои земли, все мои люди, моя крепость, сокровища и богатства, все это теперь принадлежит вам, мертвая баронесса, — в небе глухо каркает бусина птичка, няня поднимает голову, улыбаясь словам фамильяра. Понять бы ещё, что он сказал, — И я тоже ваш вечный раб, всесильная ведьма, — продолжает Малток, все больше бледнея.

— Идёмте пить кофе. Пришла доставка мороженого. Очень полезное лакомство для успокоения нервов. Тебе понравится, Малток. Зайчонок, прикажи им разойтись по домам.

— Ты заказала доставку мороженого? Сюда?

— Обижаешь, в здание почты. Лакомство курьер оставил на нашем пороге. Сюда его принес мой знакомый.

— Ты даешь.

— Я знала, что ты оценишь. Малток, вам помочь встать или вы сами справитесь?

— Сам, госпожа ведьма.

— А тебе? На земле сидеть вредно для здоровья, зайчонок. Столько магии потратить непонятно на кого, — фыркает няня.

Я поднимаюсь с земли. Подошва все так и болтается неприлично, отдельно от остальной туфельки. Неудобно в таком виде командовать хоть кем-нибудь и, тем более, войском. Разворачиваюсь к мужчинам. Пытаюсь улыбнуться, да только губы, похоже, свело от стресса.

— Возвращайтесь домой.

Бравых мужчин сдуло как будто бы ветром. Только мечи звенят в ножнах, плачут о непролитой крови.

— Минус один. Осталось решить, что делать с оставшимися двумя твоими мужьями. Как-то не так я себе все представляла. И ведь выбирала для тебя этого мужа, старалась. Ну, ошиблась, с кем не бывает. Ещё есть время определиться с окончательным выбором второй половинки.

— Мне и одной хорошо. Я не персик, чтоб состоять из двух половинок на косточке.

— Ты не персик, ты бестолочь, — приобняла меня ведьма.

Глава 19

Ева

А ведь я возвращаюсь в свой замок с победой! Да ещё с какой! Взяла в плен целого герцога, полуэльфа, разогнала по домам войско. Ещё и овдовела, не приложив к этому никаких усилий. Даже корить себя не за что и ничуть барона не жалко. Вот то есть совсем. Хам, изменник и вел себя со мной нагло, ну его. Как говорит Буся, на то была воля богов. Я не вправе отвечать за судьбу взрослого человека, он сам ее выбрал.

Крепостная стена не вызывает никакого желания на нее подниматься.

— Возьми себя в стены обратно, я лучше через дверь зайду, — улыбаюсь я замку словно лучшему другу и тихонечко глажу его по рассыпанным кучей камням, — Ты молодец, очень помог. Но так не красиво.

Стена дрогнула тяжким вздохом, мол, эти женщины! Попробуй, пойми. То лесенку сделай, то в стены себя заключи. Но все же камни тихонько полезли укладываться на свои места.

— Зря, между прочим. Отсюда был такой замечательный вид. Можно было слегка подровнять, и не пришлось бы выезжать кругом в твои новые земли. Кстати, а что ты подаришь своей любимой Бусечке? Я хочу домик на берегу моря. Малток, в твоём наделе есть подходящий дом для меня? Чтоб пляж был из белой гальки, птицы шагали вдоль побережья и обязательно сад. Люблю свежие фрукты.

— Морские птицы летают и гадят на всех, кто ходит по побережью.

— Выдрессируешь, что тебе стоит.

— На солёной земле фрукты плохо растут, плодов вы никогда не увидите.

— Пересадим их в кадки. Я прослежу, чтоб земля была подходящая. Спасибо за добрый совет.

— Что со мной будет? Госпожа мертвая Глория, — спросил он так твердо, что я обернулась на рокочущий в скрытом отчаянии голос. И смотрит ведь прямо, уже не боится, будто заранее смирился со всем. Гладкие щеки лишены щетины. Подбородок чуть опущен к груди. Черные волосы растрепались и теперь рассыпаны по плечам. Но больше всего меня трогают удивительные глаза. Слишком яркие, чтобы быть настоящими.

— Я не мертва, ты ошибся.

— Но все говорили. Я посылал своих преданных людей. Вы были в гробу, мой личный оруженосец целовал ваши туфли, слушал дыхание. Его не было.

— Из-за таких, как ваш оруженосец, у меня на обуви отвалилась подошва.

— Я все починю, раз оказался причастен. Так вы не мертвы?

— Не надейся, Малток, — фыркнула Буся и подобрала юбку, чтоб перелезть через заросли ивы, — и ни один гад не встретит! Зачем ты взялась чинить стену именно сейчас, лапочка? Не могла подождать? Вот как я должна тут идти? Герцог, у тебя есть меч? Сруби эти кустики, что тебе стоит.

— Буся, он чуть не умер, имей совесть. Дай человеку прийти в себя после остановки сердца.

— Он полуэльф. Такие восстанавливаются мгновенно. Малток, я жду. Неси сюда меч и расчисти дорогу двум бедным женщинам. Добреду до входа, поубиваю слуг! А садовника лично напою зельем от лени!

— Разве пленному позволено забрать оружие с поля брани?

— Представь, что это коса, если тебе так будет легче, — Малток резко набрал воздух в грудь, словно собрался сказать что-то резкое, выдохнул и нервно спросил.

— Доспех, он тоже… я могу занести его в ваши стены?

— Можешь даже прикрыть им свою наготу, — кивнула няня на лохмотья рубашки. Мужчина дернулся как от пощёчины и ушел.

— Зачем ты так с ним.

— Пойми, герцога сейчас очень нужно хоть чем-то занять. Иначе рехнется. Эти кусты убрать при помощи магии — тьфу, детская забава. Даже неинтересно. Но лучше уж пусть он помашет мечом, чем ещё раз помрёт. Руки заняты — нервы спокойны. Как думаешь, может, его ещё заставить крупу перебрать?

— Это слишком.

— Да, пожалуй, — мы синхронно точно две утки за рыбешкой повернули лица в сторону герцога. Мужчина лихо сбросил с себя разорванную рубаху, мелькнуло подтянутое сильное тело и тут же скрылось под тяжестью поданного доспеха. Няня не смогла сдержать разочарованный вздох.

— Дурацкая была затея. Пусть бы лучше без доспеха ходил.

— Так тоже красиво.

— В замке он его все равно снимет. Надеюсь.

Малток поднял с земли свой короткий клинок, отер с лезвия грязь о траву. Спешно и как будто немного неловко, вложил в ножны. Вместо него обнажил широкий двуручный меч. Словно играючи, он взмахнул им, отсек несколько веток и торопливо зашагал к нам. Буся пошевелила пальцами, готовясь запустить в воина магией, я тихонько икнула.

— Я правильно понимаю, что мне надлежит осквернить боевой меч крестьянским трудом?

— Вам надлежит расчистить дорогу дамам, раз уж наши люди где-то запропастились. Хотела бы я знать, кстати, где. Ну, да ладно, мороженое может скоро растаять.

— Каждая женщина бережет свою красоту как умеет. Даже мертвая, — задумчиво протянул он и взмахнул мечом с невероятной силой. Кусты рассыпались на пучки розг. Удар за ударом, исполненные невероятного бешенства, и вместо зарослей появилась тропинка. Буся выбрала магией острые пеньки прутиков из земли.

— Прикажу посадить розы, эффект точно такой же, враг не пройдет, но хотя бы красиво будет.

— И виноград, чтобы оплел стену. Я думаю, замку это понравится.

— Лучше вьюнок, он цветет очень красиво и долго. Я покажу, где можно стащить ростки.

— Купить?

— Глупость какая! Ворованные отростки приживаются значительно лучше, неужели не знаешь? И только попробуй за них заплатить!

Ворота в замковый двор оказались распахнутыми настежь, стражников нигде нет. Вся площадь усыпана осколками моего саркофага. Цветы валяются неприкаянными, лепестки с них давно разлетелись.

— Даже не прибрались, ну что за свинство! Так, я пожалуй, на кухню, а ты иди, успокой няньку своей малышки.

— Где она?

— Сразу за моей каморкой замок организовал потайную комнату. Я оставила там и малышку, и девушку, и твоего фамильяра.

Буся испарилась, будто бы ее и не было рядом со мной. Одной так непривычно здесь и даже чуточку страшно, ведь со своим даром я ещё не до конца справляюсь, мало ли как он себя поведет. Смешно, битву выиграла, а без няньки съёжилась, будто ребенок. Но все равно нужно спешить к моей маленькой девочке, теперь ее здесь никто не рискнёт обидеть.

Впервые я вхожу в двери своего замка настоящей хозяйкой, неловкость исчезла, будто бы ее и не было минуту назад. В замке светло, пахнет мебельной полиролью, чуточку воском, на стенах висят картины зверей.

Следом за мной громыхает доспехами сильный мужчина, идёт робко, стараясь примерить свой шаг к моему, слышу его громкое, частое дыхание. Будто бы лев попал в западню и принюхивается, отчаянно боясь оступиться, отстать от той, в чьи руки попал.

Так, об этом я пока думать не буду, а то ещё стану жалеть. Ну уж нет. Сам пришел ко мне в гости с отрядом, честное слово, я его к себе не звала. И объявление не подавала: "Сильный знатный мужчина, возьмите меня в осаду. Замок идёт в комплекте".

— Кстати, а почему вы напали именно сейчас, когда я "умерла"?

За спиной вновь сбилось его дыхание, лязгнул у пояса меч.

— То есть вы признаете свою смерть? — хоть бы не зарезал с испуга! Но нет, вроде идёт дальше.

— Я ничего я не признаю. Отвечайте.

— Всякий мужчина становится слаб, когда остаётся один, без жены. Без той крепости за спиной, во имя которой он совершает победы. Ваш муж должен был стать лёгким трофеем для моего меча. Я ждал этого.

— Что ж, спасибо, что помогли.

— Вы благодарите меня за вдовство? — не удержалась и наконец обернулась. Он замер, широко распахнув глаза, даже рукоять меча выпустил из своих пальцев.

— Мне бы ещё с остальными мужьями поскорей разобраться, но чтобы без крови.

— С остальными? — вскипел было он и тут же потупил глаза, — Сколько же их, этих несчастных?

— Всего двое осталось. Я не специально вышла замуж ещё несколько раз. Все произошло совершенно случайно. Я потом расскажу.

— Обитель порока. Во мне самом течет эльфийская кровь, я отвержен всеми. Всегда был отвержен. Но не позволил себе дойти до такого. Лучше уж быть одному, чем в браке с тем, кого не можешь вполне уважать, разве нет? Ведь брак заключают для того, чтоб беречь друг друга и почитать. Но разве можно вот так?

— Нам стоит спешить, но в целом я с вами согласна.

— С тобой. Мой титул остался на поле боя, госпожа. Я теперь раб.

— Сам виноват.

— Не поспоришь. Но такого поворота судьбы я не мог ожидать, дочь Морриган, переступившая смерть. Представляю, какое смятение охватило мои земли теперь. Ведь ни один вельможа не рискнёт вам перечить. Но и присягнуть на верность мертвой баронессе... Что ж, если я доживу до дня принесения клятв, на лица моих бывших вельмож будет даже смешно посмотреть. Как бы не попадали в обморок.

— Вы опять решили умереть? Не надоело?

Я прибавила шаг. Слуги прячутся, словно мыши снуют по своим норкам, стоит им увидеть хоть кромочку моего платья. Дверь покоев оказалась распахнута настежь. Вещи, благо, не тронуты и столик мой цел. Прекрасные серьги все так же лежат, как я их сама и оставила.

— Можешь сесть в кресло, хотя нет. Доспех обдерёт обивку. Ну тогда на сундук под окном. Только аккуратно, чтобы не поцарапать ножнами.

— Благодарю, хозяйка, — тряхнул гривой волос красавец и прозвякал к моему сундуку. Я сбросила, наконец, туфли и босиком побежала в комнату Буси. Дверь в коридор замкнута на ключ, он и торчит наружу из скважины. Еле провернула, неужели сломался замок. Толкнула плечом дверь. Как же здесь сыро и плесенью пахнет. Ребенку в таких коридорах точно не место. Вот и заветная дверь. Потаенная, незаметная, почти слившаяся цветом и фактурой с камнями стены. Уцепилась за ручку, что есть силы дернула ее на себя.

Моя служанка стоит, крепко прижав малышку к собственной груди. Перед ней на полу улеглась сияя рогами, пушистая небольшая коза. Фамильяр растянулся на полке, свесив вниз длинный хвост.

— Вот и я! — улыбаюсь счастливо, ведь наконец-то смогу взять на руки своего ребенка.

— Не подходи! — хлюпает носом служанка и выставляет перед собой деревянную острую щепку. Это что, пародия на осиновый кол? Меня и здесь не рады видеть?

— Еванделина, — всплывает в голове ее имя.

— Хозяйка, я всегда была вам предана. Даже когда вы изволили умереть. Но себя не дам погубить. Пожалейте Верину! Не подходите! Прошу! Я не смогу вас убить! Умоляю! Прошу! Баронесса!

Фамильяр открывает глаза, потягивается на полке, смотрит на нас с удивлением.

— Явилась, бессовестная ведьма. Я, между прочим, скучал.

Щепка вздрагивает в тонких девичьих пальцах и наконец падает на пол. Еванделина отступает к стене.

— Жива я. Выходи, будем пить чай. Барон умер. Замок теперь только мой. Все хорошо.

— Вы умерли!

— Вот и нет. Смотри, вполне себе живая. У нас, кстати, гость. Дай мне мою девочку на руки.

— Нет! — трясет она головой, — ни за что! Вы погубите Верину.

— Что бы вы без меня делали? — мыркает чупокабр и срывается с полки на меня. Острый коготок разрывает платье, чуть задевает кожу. Больно.

— Ты что, падать нормально не научился?

— У вас кровь! Вы живы! — сметает меня служанка вихрем объятий. Дочка просыпается у нее на руках, чуть потягивается спросонья. Подхватываю мягкое теплое чудо на свои руки. На меня смотрят огромные ярко-голубые глаза, крохотный ротик зевает. Несчастная коза, на которую чуть не встали, вырывается наружу из комнаты.

— Все хорошо, — глажу я девушку по встрепанным волосам.

— Какое же чудо. Зачем я не верила Бусе? Глория, вы опять с нами. И к вам вернулся ваш дар.

— Именно так. Сейчас поедим, и я ненадолго должна буду уйти, — вспоминаю я с ужасом о том, как давно была дома. Олег. Он же меня уже наверняка по всем странам ищет! Сюда-то я вернулась. А домой?

— А как же мы? Как же Верина? Никто не поверит, что вы живы! Слуги и стража взбунтуются. Это кто? — уставилась девушка на мужчину, — герцог Малток? Нас захватили?

— Нет, даже наоборот.

— Я теперь раб твоей мертвой хозяйки, — вскакивает на ноги воин и достает из ножен клинок...

Глава 20

Малток

Добиться так многого вопреки всем и всему, но лишь затем, чтобы бросить все к ногам женщины. Совершенно все. Даже свой собственный титул, который казался мне незыблемым достоянием. Такое может только присниться юнцу, но не мне.

Дочь Морриган, чей род давно проклят, почти всесильная ведьма, способная договориться даже с богами. Ее пронзительным глазам, ее невероятно сильным рукам, ее дару, а может, молитве я обязан единственным, что сохранил – жизнью и честью. Ведь они нераздельны.

И как поступить? Смириться, вынужденно принять свою рабскую долю в ногах у мертвой госпожи. Или выждать момент, найти способ окончательно загнать ведьму в могилу. Ведь ее сила – проклятие, так говорят все, вот только я не уверен. На собственном примере смог убедиться в том, о чем молчат старики. Дочь Морриган способна не только отнять жизнь, но и вернуть ее в тело. Так может, зря сыплются проклятия подобным ей? Не ведаю. Просто не знаю.

Ведьма усадила меня как дорогого гостя на скамью под окном, вернула доспех, разрешила подобрать обесчещенный меч. Мой бой проигран. Рухнула прошлая жизнь, пали прахом прежние победы, а новых я уже никогда не смогу одержать.

Убить ту, что приняла в своем доме, накормила и дала пить – скотский поступок.

Убить госпожу после обеда я не посмею, что бы она ни приказала слугам подать на стол. Оставить все как есть, значит, смириться с собственным поражением.

Выходит, у меня есть всего несколько жалких минут, чтобы решиться и упокоить мертвую ведьму. Но как? Осины здесь нет. Быть может, отрубить ей голову? Но смогу ли я поднять руку на женщину? Тем более, на ту, что вернула мне жизнь? Наверняка не сумею.

Ребенок и женщина – то, что свято, что сами боги велели нам сохранить. Святотатством будет на них поднять руку, это вечный позор, хуже смерти. Ведь смерть случается только раз, а позор облепляет мужчину навеки подобно смоле. И ничем его уже будет не смыть.

Но мертвая ведьма это, вроде, другое. Она изничтожит все, что было мне дорого. Огромные наделы земель вскорости опустеют. Крестьяне, мои наместники, купцы, друзья... Кто не сбежит из родного края, тот обречен сгинуть. Маги с детства знают, чем опасны умертвия. И лишь я один в силах остановить грядущие беды. Погублю честь, обреку себя на позор, но изничтожу ту, которой сам обязан жизнью.

Плясало бы в ее ведовских глазах пламя жизни, я бы мог придумать что-то иное. Быть может, она согласилась бы...

Не успел додумать мысль. Дверь в комнату отворилась, пропуская хозяйку. Красотка входит уверенным шагом, прекрасная как никогда, несёт на руках свою дочку. Малышка ещё не в силах понять, что мать ее погибла, от Глории осталась лишь оболочка. Живых таких красавиц я никогда не встречал, да и ступает она совершенно неслышно.

Пытаюсь решиться на задуманное и не могу. Словно закаменел, не в силах поднять собственную руку, тронуть поясной клинок, моего верного друга.

Служанка отвлекает пустым разговором, деланно пугается меня, боится, что замок захвачен. Не того ты боишься, девица. Ох, не того. Как бы только младенцу дать выжить. Один удар должен быть нанесен чуть пониже ее узкого подбородка, да только там совсем рядом чепец ее дочери.

— Я теперь раб твоей мертвой хозяйки, — пытаюсь дать понять девушке, чтоб хоть она в сторону отошла. Вскидываю нож перед ударом и замираю. По шее Глории тонкой змейкой струится кровь. Бледная кожа рассечена. У упырих так не бывает. Выходит, она жива? Мой человек, тот, которого я подослал в этот замок, ошибся или солгал? И я поверил в смерть ведьмы. Поверил настолько, что посмел обнажить нож для удара при женщинах и младенце, попрал свою честь. Больше не воин, больше не герцог, нет больше Малтока. Есть лишь жалкая тень былого величия. Или? Есть только один выход сохранить и себя, и честь, и может быть, даже свободу. Как повезет, как боги рассудят.

Под искрящимся взглядом ведовки падаю на колено, будто бы передо мной стоит сейчас сам король. Сам себе наношу на запястье неглубокую рану. Из нее капает кровь на прекрасный ковер моей настоящей хозяйки. Губы никак не хотят произнести слова клятвы, немеют. Дочь Морриган, та, что безмерно опасна и справедлива. Подобных ей ненавидят все.

Впрочем, и сам я немногим лучше. Не вполне человек, полуэльф. Решаюсь.

— Клянусь во веки веков служить вам, Глория. По доброй воле вручаю вам право на свои жизнь, честь, волю и достоинство. Обещаю никогда не осквернять вашего доверия мне.

Тишина кажется нерушимой. Примет красотка клятву, я останусь свободным, пусть и ее сюзереном. Такую клятву я не принес в подарок даже королю. Молчит Глория. Не согласится принять мою верность, останусь вечно ее рабом. Навсегда потеряю свободу, зато останусь предан только себе, не вручу ей своей полной воли. Раб не обязан быть честен перед хозяйкой. Вопрос лишь в том, чего пожелает юная женщина. Наденет ли на меня артефакт раба.

И даже ее крохотная дочурка замолкла. Только слышны шаги второй ведьмы. Она сейчас вошла в комнаты, слышу, как звенят ее серьги. Слышу, а глаза поднять на девиц боюсь. Всего-навсего женщины, но им решать сегодня судьбу герцога Малтока, некогда славного воина.

— А он оказался очень умен, зайчишка.

— В смысле? Буся, я не понимаю ничего.

— Примешь клятву герцога Малтока, он останется свободным, но будет верен тебе. Даже титула не потеряет. Это ценно. Откажешься принять клятву, получишь раба. Толку в нем будет мало.

— И что я должна сказать? Может быть, его можно просто как-нибудь выгнать? Кофе попьем и пусть себе идёт обратно. А?

— Не уйдет. Ты только взгляни на того, кого поставила на колено. Это дорогого стоит. Принимай клятву, пока мороженое не растаяло, мой тебе совет.

— Принимаю? — почти спросила Глория. Но все же засеребрилась моя кровь на ковре. Выходит, принята клятва! И я сумел сохранить свое все. Пусть нет у меня больше земель и сокровищ, пусть верен теперь я буду дочери Морриган, зато не раб! Все ещё герцог Малток. Душа ликует.

Вот только перстня не подала мне девица для ритуального поцелуя, не оценила, выходит, поступка, даже за подол ее платья ухватиться не смог. Сверкнула босой пяточкой, прошла мимо, уселась за стол.

Я поднялся на ноги, вложил на место клинок. Что ж. Пусть так.

Знать бы ещё, как служить стану ее благу, каким станет первый приказ. Отошлет от себя, вернёт в мои бывшие земли или оставит здесь? Унизить ведь может. А может возвысить.

— Ты там долго собрался стоять? Кофе и так пришлось самой варить. Арабика! Как же я тебя обожаю, — зажмурилась над дымящимся ковшиком вторая ведовка. Признаться, я оказался растерян.

— Меня?

— При чем тут ты? Ты же не кофе. И даже не сосиска в тесте.

— Я герцог и ко мне следует обращаться как...

— Здесь все на «ты», привыкай. И ты, Еванделина, тоже, — отдала первый очень странный приказ Глория. Первый приказ короля обозначает дальнейшую судьбу сюзерена. Поймать голубя приказывают, чтоб оказать почесть, предречь победы. Погладить кота – оставят при дворе. Тут же я просто не понял. Ничего. То есть совсем. Может быть, стоит дождаться разъяснений?

— Малток, садись за стол. Мне скоро нужно уехать. Ты, наверное, останешься в моем замке? Отдохнёшь? Или сразу вернёшься к себе? Как лучше поступить, Буся?

— Оставишь его здесь, твои стражи устроят на захватчика охоту. Вернёшься как раз к тому моменту, когда они доспехи станут делить. Все же Малток убил барона.

— И что я с ним буду делать на Земле? Олег, прости, я пришла не одна? Смешно.

— Оставишь на почте.

— Угу. Марочку ко лбу не забудь прикрепить.

— Верину ты куда денешь? Тоже здесь оставить решила? Ее первой убьют.

— Почему?

— Жива ты или нет, никто ещё толком не понял, слухи расползлись по землям самые разные. Если не жива, то все состояние после барона наследует его законная дочь, наша малышка. У барона есть братья. Мало ли, кто из слуг был подкуплен.

— Если я вернусь в квартиру к Олегу ещё и с ребенком, ты думаешь, будет лучше? Он же умрет от расстройства.

— Итого минус два. Да шучу я, не сверкай так глазами, зайчонок. Малток, вы любите детей?

— В целом, да, — произнес я полностью сбитый с толку. Женщины решили продолжить меня спасать?! Вот где истинное унижение скрыто. Я что, настолько убого выгляжу?

— Оставим их обоих на почте. И нашу малышку, и нашего герцога. За пару часов ничего не случится. Пеленки любой может поменять. Даже я. Малток, поздравляю вас с первым повышением.

— С повышением статуса? — икнул я. Неужели ведьма хочет обручить меня с баронессой Глорией?

— Ну, да, с повышением! Да ещё каким! Из несостоявшейся дохлятины вы становитесь няней. Повезло, я считаю. Пеленки в комоде. Инструкции получите у Еванделины. Она остаётся при замке, чтобы приструнить слуг.

— Я становлюсь управляющей замком? — просияла девица.

— И тебя поздравляю. Кофе остыл, мороженое растаяло. Зайчонок, нас здесь больше ничто не задерживает. Собирайся. Туфельки не забудь выбрать получше.

Глава 21

Ева

Мост усыпан мелкими лепестками. Барон надеялся вынести меня этой дорогой. Какой все-таки он был хам! И наглец к тому же.

Буся, поджав губы, то и дело смотрит на воду во рву. Позади нас остался мой удивительный сказочный замок, грохочет недовольно ставнями, расстраивается, что я ушла. В тон ему пыхтит Малток. Почему он не снял свои латы? Ведь я предлагала. Было бы намного легче идти, да и не так жарко. Подумаешь, рубашка разорвана, но хоть меч-то он мог в замке оставить? Малышка крепко спит у него на груди под пение старинной баллады. Мужчина тихим бархатным голосом старательно выводит узор песни. В ней мне слышится мелодичный звон стали, гром великих побед и перезвон монист менестреля.

Завораживающе красиво, и голос проникновенный, искренний. Малышка сладко сопит под эту мелодию. То ли дело коза, она ни лепесточка не упускает. Тянет меня за собой на поводке и, как мощный пылесос, собирает лепестки роз с дороги. Выбирает почему-то только розовые и с крапинкой на концах. Эстетка четырехкопытная.

— Сними с меня морок, а? Уже можно, тут никого нет.

— Потерпи до леса! Ой! Мамочки! — Нечто с разбегу грохнулся за перила моста. Я не успела добежать до пушистого зверя. Позади нас лязгнул клинок, вынимаемый из ножен.

— Госпожа, вы увидели орков? Где они? Прячьтесь мне за спину! — герцог одной рукой прижимает к себе крохотный сверток с ребенком, во второй сжимает рукоять меча.

— Мой фамильяр, он сорвался вниз! Мой котик чупокабристый, — недоумение мужчины застыло на лице грозной маской.

— Да что ему будет, посмотри, как летит! Ну, не рассчитал малость. Вернётся. Я вот тоже с количеством мороженого промахнулась, все не влезло.

— Где летит?

— Да вон же, — ткнула пальцем няня чуть в сторону, — вон там, я тебе говорю! На вороне! Вторым этажом. Или не летит? Нет, определенно он куда-то летит, но, похоже, уже вниз. Ну, ничего, там внизу вода, заодно и поплавает. Удачи, бессовестный! Кто на мою пиццу наложил лапу? С твоим опытом только на кухне можно охотиться!

— Мряю я! — крикнул Нечто и исчез из поля моего зрения.

— Он меня проклял? Вот же паршивец!

— Кажется, нет.

— Ну, тогда странный. Ты бы видела, как этот бессовестный грабил меня, пока ты спала. Зайчонок, подожди, куда ты так торопишься?

— За бутончиком, кажется! — рванула я за прожорливой козой. Наш неопустошимый запас молока для ребенка. Может, малышке лучше смесь купить? Нет, ну это же невозможно, так бегать!

— Менееее! — проблеяла коза, ворвавшись в дубовый лес. Листик, веточка, как много тут оказывается съедобного! Целый фуршет. Бессовестная козень! Интересно, а как я бы себя повела на ее месте? Если бы передо мной открылась целый прилавок самого вкусного. Бери — не хочу, все бесплатно, только сзади кто-то мешает, тормозит в поворотах.

— Госпожа, позвольте я вам помогу, — сжалился надо мной Малток и перехватил поводок кожаной перчаткой.

— Спасибо.

Теперь эти двое вырвались вперёд нас, точнее даже трое, если считать и мою дочку на руках у мужчины. Грозный рыцарь идёт уверенным шагом, коза перед ним болтается во все стороны как бумажный пакетик, подгоняемый ветром.

— Совсем не боевой конь. Но каков задор, — слышу я шепот герцога, — С тобой только на грабеж идти. Жаль, я не вор.

— Малток, нам в другую сторону! — окликнула его Буся.

— Госпожа ведьма, мне кажется, вы заблуждаетесь, главная голубятня находится именно там. И по пути непременно встретятся птичьи гнезда.

— Ты, как чупокабр, решил питаться всем, что мимо пролетает? — вспыхнули обиженно-алым щеки красавца.

— Зайчонок! Хи-хи-хи! Наш прекрасный пленник, решил, что ты собралась отправить письмо с птичкой.

— Я не пленный, я принес клятву и сиятельная ее приняла.

— Да, какая разница. Сути все равно не меняет. По доброй воли ты бы ни за что не стал нам служить. Зайчишка, сними с меня морок.

— Как?

— Как нанесла! Подцепи пальцами и отбрось в сторону. Хотя нет, лучше повесь вон на ту ветку. На обратном пути сама надену, крепкий вышел, держится хорошо, все должно получиться.

— Морок... — задумчиво протянул рыцарь и чуть отступил, вглядываясь в мои глаза. Опять подозревает, что я не жива? Ну и черт с ним. Клятву уже все равно принес, бед не должен наделать.

Подцепила край бусиной юбки, на моих пальцах осела мерцающая паутина. Тяну ее выше, няня стремится выбраться, поднырнуть вниз, будто бы снимает платье. С хлопком морок снялся целиком и повис на моей руке. Буся снова прекрасна. Пухлые розовые щеки, волосы, закрученные в тугие черные локоны, аккуратный маленький нос и неизменное веселье в глазах.

Оставшуюся в руках невесомую вуаль я перебросила через ветку. Вернёмся, наверное, обратно наденет, чтобы не пугать слуг своим преображением.

— Вы? Та самая Буся, которая променяла на кольцо у леприконов стыд, совесть и все прочие добродетели? — ещё сильнее покраснел герцог Малток.

— Та самая! — сделала шутливый реверанс нянька, — И не променяла, а продала. Удачная вышла сделка.

— Боги, вы затеяли великую шутку, — воздел глаза к небу красавец. Это он зря, конечно сделал. Когда на дерево воссел чупокабр, вверх точно смотреть не стоит. На лоб рыцаря плюхнулись птичьи крылья.

— Подарок для бесполезных, — мыркнуло Нечто, — Шучу. Просто слишком много перьев, не тьху! вкусно. Кушайте сами.

Не сговариваясь, мы с няней развернулись на месте и сошли с дороги на неприметную тропку.

Вот тут на меня и напали всей толпой нехорошие мысли. Как я объяснюсь с Олегом? Что вообще ему расскажу? Прости, любимый, я нечаянно выскочила замуж? Два раза подряд. Но один муж уже умер, ты не переживай. Второй, правда, оказался немного того… драконом.

Супер! Билет в дурдом мне обеспечен. И врать вроде нехорошо, муж моментально это почувствует. Нет, врать точно не выход. Олег слишком хорошо меня знает. Но ведь можно сказать полуправду? Точно!

Мы с Бусей… — в голову мне попала птичья косточка.

— Прости, я нечаянно. Ее ещё вполне можно сожрать.

— Чтоб тебе, артиллерист недоделанный!

Итак, мы с Бусей выгуливали в лесу кота. Почти кота и почти выгуливали. Возили на охоту. Он особой породы, ему это нужно. Забрались так далеко, что связи не было вовсе. И тут случился форс-мажор. Я нашла ребенка. Нечаянно. Да уж, похоже, от правды в конечном итоге останутся жалкие огрызки.

Впереди показался знакомый дуб с толстым стволом. Дверь в дом чуточку приоткрыта. Кто-то здесь был?

— Это я неплотно прикрыла, чтобы за мороженым вран мог пролезть. Интересно, какое впечатление он произвел на поставщика продуктов? Думаю, ничего страшного не случилось. Даже если и украл пару висюлек с куртки.

— Клептоман!

— Оборотень-птиц. Это хуже и точно не лечится.

Буся нырнула в лаз первой, следом за ней в дверь просунула рогатую голову наша коза.

— Госпожа, вы уверены, что там мы найдем убежище для ребенка?

— Вполне.

Рыцарь согнулся, чтобы пролезть через камин, скрипнул тяжёлый доспех. Малтоку пришлось встать на оба колена и осторожно пробраться вперёд. До чего же он огромный и доспех этот ещё никак не сгибается толком. Последней в портальный лаз пробралась я.

Почта теперь кажется куда более обжитой. Пыль сметена, приоткрыто крошечное окно. Зато в углу горой брошено душистое сено. Вран постарался для нашей козы.

На столе пирамидой свалены блестящие штучки. Застежки от курток, брелоки, ключи, пивные крышки и несколько стекляшек.

— Это не трогать ни в коем случае. Мой фамильяр иначе очень расстроится, а в гневе он страшен. Я вызываю такси!

— Малток, ты помнишь, что запрещено делать?

— Покидать эту комнату, снимать с вашей дочери чепец, спать, разговаривать с незнакомцами, даже если они слишком близко подойдут к двери. Я должен вести себя так же тихо, как трусливая мышь. Чтоб никто меня здесь не обнаружил.

— Все верно. Зайчишка, наша карета уже подъезжает. Малток справится, не беспокойся. Еванделина ему три часа объясняла, как менять пеленки. Даже он наверняка понял. И не забудь подоить козу! Будет время, рассортируй книги на полках, протри пыль, начисти подсвечники, промасли все кожаные застёжки на моих сундуках. Только не открывай их, мало ли кто выберется наружу. Я уже забыла, где какую нечисть заперла. Но острощет там точно где-то был. На привидений не обращай внимания, они у меня безобидные. И люстру тоже протри. Приятного отдыха.

— Не скучай, мы постараемся вернуться быстро.

— Благодарю за напутствие, сиятельная госпожа, — мрачно оглядел комнату герцог, — Я бы предпочел захватить и бросить к вашим ногам земли драконов. Или убить орду гоблинов.

— Не завезли, представляешь? – смешно округлила глаза нянька, — Ни одного гоблина! Дефицит. Драконы только трехглавые, и те прячутся по болотам. Болото нам без надобности, предупреждаю заранее. Травы можно купить и в обычной аптеке. Так что совершай бытовые подвиги в нашу честь, рыцарь! Это гораздо актуальней. Побежали, такси уезжает!

Глава 22

Ева

Меня охватил лёгкий мандраж. Даже не мандраж, а что-то похуже, впервые я так поступаю с тем, кто был мне недавно дорог. А может, все ещё дорог, не знаю. Ранить свое сердце, поверить в честность Олега боюсь. Вдруг все то, что я думаю о нем, правда, и грязью уже измазана вся наша семейная жизнь. Не могу и не хочу считать, что он мне изменил, что ласкал другую, шептал ей в ушко те же нежные слова, которые когда-то говорил мне. А как же любовь? Неужели ее и не было вовсе? Или, быть может, любила я одна за нас двоих? Но ведь он так заботился обо мне, всегда был рядом, ни разу ничем не попрекнул. Ни деньгами, ни пустыми, лишними, на его взгляд, тратами.

Но была ли забота? Или только жёсткий свод правил о том, как надо жить? Из этой клетки предписаний я частенько вырывалась наружу. Не так заваривала чай, пила кофе, жарила блинчики в сливочном масле, увлекалась книгой до середины ночи, а потом невыспавшаяся шла на работу. Каждый раз, слушая отповедь мужа, становилась жертвой его нравоучений. Совсем как Глория, безвольная кукла. Ведь так же точно и я терпела. Вот только зачем? Зачем нужно было так беречь мое здоровье? Для будущего, для детей, которые от этого мужа у меня никогда не родятся?

Уволь, я не хочу и не буду больше глиняной куклой! Не хочу закрывать глаза на очевидное! И больше не стану этого делать. Домашний тиран, доморощенный, твердый как монолит.

Я хочу наслаждаться свободой, какой бы вкус она ни имела. Есть, что хочу, пить не обычную родниковую воду, а крепкую арабику с двумя полными ложкам сахара. Хранить на виду все те вкусности, которые намерена съесть. Что за глупость пришла мне в голову заворачивать сыр и вяленую колбасу в полотенчики и прятать на дне самого глубокого ящика. Ведь туда точно не сунется Олег. Во имя чего? Чтоб не трепать ему нервы? Можно подумать, мне не нужно беречь и свои нервы тоже! Муж – не божество, а я не служитель культа непогрешимого Олега. Не нравится, пусть идёт к черту, я сумею прожить и одна. На твердокопченую колбасу с мешочком кофейных зёрен мне всяко хватит. Квартиру можно продать и поделить поровну. В конце концов, в нее вложены и мои деньги тоже. Половина, если не больше.

Надоел. Птичка вырвалась на свободу из той клетки, в которую сама себя заперла. Или мы станем жить на равных без всей этой липкой заботы, которой он меня окружил. Или? Или уйду. У меня теперь есть свой собственный замок. Не пропаду. Квартирку куплю или комнату в коммуналке, чтоб здесь, в родном городе, у меня тоже что-нибудь было. А может, и не куплю. Ещё не решила.

— Не натвори дел! — взяла мои пальцы в свою руку Буся и тихонечко задела огоньки, пляшущие возле ногтей. Магия гнева такой нашла для себя выход, вырвалась наружу. Такси остановилось недалеко от моего дома.

— Ты со мной не пойдешь?

— А зачем? Наблюдать семейную сцену? Увольте, уже насмотрелись.

— Где?

— Где? В твоём замке. Финал мне особенно понравился. Ты знаешь, это было эпично. Иди, через пару часов загляну за тобой. Кота не забудь! — всучила она мне в руки пушистую тушку с полным ртом перьев. Застряли они у него в пасти, что ли? Шагнула с размаха в свежую лужу и попробовала потянуть за одно пёрышко. Тут же распахнулись зелёные глазищи, черная точка зрачка описала круг и, наконец, сфокусировалась на мне.

— Не отдам!

— Зачем тебе это? — потянула я чуть сильней за тоненький кончик.

— Гнефффдо будешь вить. Мне.

— Может, лучше купить?

— Зря я фтоли эти берег всю дорогу в трясучке? Отфратительная карета. Ни лошадей, ни подушек, ни рессор нормальных. Даже не задавили никого по дороге. Наглость. Ехали так быстро, кучер мог бы хоть мышонка придавить. Я бы поел. Диетические котлеты мехом наружу – лучший рацион для чупокабра, — зверь зевнул, часть перьев вывалилась наружу из пасти и разлетелась.

— Лови!

— Ну уж, нет, — перехватила я его под мягкое пузо и прижала к себе сильней.

Под аркой дома привычный сквозняк, подол иномирного платья скользит по ногам. Выбирала самое простое, вышитое шелком и без отделки камнями. И все равно оно в подворотне кажется слишком роскошным. Захватила подол пальцами, прижала сильнее к ноге. Мой пыл чуть угас. Надо просто поговорить с мужем. Не обвинять, не закатывать скандалов, не высказывать подозрений. Спокойно поговорить за чашечкой кофе под его праведные вздохи возмущения и все. Тем более, уже вечер, на кухне будет хоть немного уютно. Ладно, так уж и быть, налью себе простой чай и даже конфету не стану доставать из тайника. Разве что сыр полезный нарежу. Адыгейский, самый простой и самый безвкусный из всех сыров мира. Фу!

Дразняще повеяло запахом костерка. Сейчас бы шашлык, помечтала я, как совсем недавно Буся. Или пиццу из каменной печи. А лучше и то, и другое, я ведь почти не ела три дня из-за проклятия.

Слюни скопились во рту, и тут я вышла во двор из-под арки. Мамочки! Дыма-то сколько? Он просто стелется по земле. Машины сверкают огнями, вверх по стене ползет лестница, все куда-то бегут. Неужели пожар?

Поднимаю глаза и отчётливо вижу свои собственные окна. Даже считать этажи не пришлось. Из них наружу вылетают языки пламени. Зачем тогда лестница, ведь ее не дотянут, слишком большая высота. Да и дома никого нет. Только... Олег!!! Он ведь уже мог вернуться с работы.

Как бы я на него ни злилась, как бы ни ругала, но ведь он мне родной, близкий. Самый близкий человек, если не считать Буси.

Что делать? Как спасать? Как узнать, где мой муж?

Бросилась к подъезду со всех ног. Тут уже перекрыто, людей внутрь дома попросту не пускают.

Различаю силуэт высокого человека. Он борется с пожарным за возможность попасть в дом. С трудом в непривычно высоком голосе узнаю голос мужа.

— Там моя жена! Пропустите! Она наверняка вернулась домой.

— Мы делаем все возможное, отойдите, — сдерживает моего великана щуплый с виду пожарный. Сколько же в нем на самом деле сил, если Олег не может прорваться!

— И зачем только я купил эту квартиру! Думал, под облаками воздух чище. Пустите! Я хочу убедиться!

— Олег! — кричу я ему в спину, — Все хорошо.

Муж оборачивается. Бордовые щеки у меня на глазах становятся белыми. Смотрит, как на привидение и почти тут же сжимает в крепких объятиях. Воздуха мне теперь действительно не хватает. Прижал, так прижал. Влажная рубашка мужа щекочет нос невыносимо родным запахом. Нечто выворачивается первым, недокоту здесь совсем мало места. Царапучая лапа наносит лёгкий удар по хлопковой особо любимой рубашке мужа. На секунду мне чудится ярость в глазах супруга. Но только лишь на секунду, наверное, то отблеск несбывшейся беды.

— Наш котик тоже спасся! Как повезло. Любимая, где же ты была? Я думал, ты уже давно дома. Ева, я так испугался, — сыплются холодные поцелуи на мои щеки. Только здесь и сейчас я понимаю, что не люблю. Не люблю больше. Выжгли душу и сердце его придирки и мои подозрения. Хватит. Будет развод. Только как об этом сказать ему? Ведь Олег так счастлив, так крепко держит меня в своих лапищах. Будто понимает, что птичка открыла клетку и собирается улететь.

— Я с подругой ездила за город. Там связи не было. Прости.

— Главное, что ты жива и рядом со мной. Я, конечно, знатно понервничать, но не думаю, что это существенно для тебя.

— Ты сам часто остаёшься без связи в командировках.

— Я заранее об этом предупреждаю. Ну, да ладно. Просто тебя сегодня вечером видела в доме консьержка. Это она вызывала пожарных. Ты, наверное, забыла выключить плиту?

— Я вернулась только сейчас.

— Думаю, ты поставила чайник, вышла в магазин. И теперь боишься сознаться в том, что натворила, верно? Консьержка просто не заметила, как ты выходила из дома.

— Я не поднималась в квартиру, Олег!

— Со всеми бывает, не бойся. Главное, что я успел застраховать все ценности от пожара. Надо решать, куда поедем сейчас.

— Я поживу у подруги пару дней, пока квартиру не приведут в порядок. Горит только наша?

— Да, огонь удалось удержать, как мне отсюда кажется. Соседям за ремонт платить не придется почти ничего. Себе номер я уже забронировал. Сейчас уточню, чтобы перенесли бронь на двойной номер.

— Олег, ты меня не слышишь? Я поживу у подруги. А потом мы разведемся.

— Дамские нервы до добра не доводят. Как же я сразу не договорился позаботиться о жене. Мы срочно едем в больницу.

— Зачем? Я стою здесь, а горит там. Я даже дыма не надышалась!

— К психологу. Ты несёшь бред. Я все понимаю, ведь в доме горят твои любимые вещи.

Не стала говорить, что мои любимые вещи не вписались в интерьер новой квартиры, и я оставила их в квартире отца. Просто вывернула руку и направилась к пожарной машине, чтобы и в этом мире объявить себя живой.

— Ева, нам нужно ехать. Ева, куда ты! Стой!

Глаза мужа пылают яростью. Не привык к явному бунту. До этого я просто молчала и молча поступала по-своему.

— Отстань! — вскидываю я руку. Магия привычным теплом отделяется от моего тела и ударяет супругу в грудь. Хорошо, что он носит хлопковые рубашки. Эта даже не загорелась. Была бы синтетика, наверняка бы оплавилась.

Олег в замешательстве ощупывает себя руками. Я, вместо того, чтоб извиниться, усиленно делаю вид, что ничего не случилось.

— Что это было?

— Не знаю, — говорю ему и разворачиваюсь к пожарному, — Я из той квартиры. Больше в доме никого нет.

— Паспорт? Прописка?

— Вот, держите.

— Моя жена не в себе. Можно вызвать скорую помощь?

— Так вон стоит машина. Подойдите и договоритесь, чтоб осмотрели. Но я думаю, ничего серьезного нет. Стресс пройдет со временем.

— Я сейчас. Любимая, подожди меня здесь. Задержите ее, если что, — быстрым шагом уходит Олег к машине скорой помощи. И как я могла его любить? Вот же дура.

— Простите, но мне очевидно пора, — выхватила из рук у мужчины свой паспорт.

— Бросаете мужа? Напрасно. Ему поддержка нужна.

Пусть думают обо мне, что хотят, нырнула обратно в подворотню. Проспект забит машинами до отказа. Вызвать такси? Ждать ведь придется. Да и куда ехать, не ясно. От остановки почти тронулся старый троллейбус. Уже начали смыкаться гармошки дверей. Запрыгнула в самый последний момент.

Яркий жёлтый свет, хмурые лица, весёлый кондуктор, мое неуместное платье и наглый рыжий кот на руках.

— Оплачиваем проезд.

— Я зайцем, — улыбаюсь я, — у меня налички нет. Могу перевести только.

— Зайчишке особый билет. Приложите карту к терминалу.

— Так можно?

— Давно не ездили?

— Очень. Не мой привычный маршрут.

— Может, теперь станет вашим. Все в жизни меняется.

— А вы философ, — приложила карту. Колеса троллейбуса с шипением зашевелились под нами.

— Я понял! Этот усатый поезд работает на котах. Их заперли в полу. Какой ужас! — вскрикнул фамильяр, — Каких же они размеров, если такую махину двигают? Хоть бы не выбрались и меня не сожрали. Нас.

Глава 23

Малток

Выше всех одержанных побед, свершений, завоеваний, богатств и титулов стоит ценить сам вкус жизни. Хмельной терпкий напиток, что так сильно горячит кровь. Лишено вкуса привычное течение жизни. Раз за разом ступая по проторенной дороге, невозможно заметить красот, раскинувшихся по сторонам от нее. Ко всему, черт побери, привыкаешь. Начинаешь считать должным то, над чем готов был чахнуть ещё так недавно.

Горячая чашка утреннего напитка, поданная слугой прямо в постель на серебряном подносе, свежая сдоба, которую выпекали для меня одного каждое утро... Разве обладали они вкусом? Давали хоть толику наслаждения? Нет.

Об этих мелочах и вспоминать зазорно теперь. А сундуки серебра? Бочонки лучших вин в подвалах? За всю жизнь не истратить и уж, тем более, не осушить. Они просто... были. Были рядом со мной, готовые служить прихотям родовитого мужчины. Не больше. Их я совсем не ценил.

Битвы – другое дело. Там действительно полыхала огнем моя кровь. Завоевания, почести. Но и они мне приелись. Боевой конь стал изумлять добрым нравом, все его подлости и попытки сбросить меня из седла просчитаны наперед на долгие годы. Пресно.

То ли дело общество ведьм. Оно действительно заставляет кипеть мою кровь. Все, что окружает меня, новое, яркое, терпкое как южное солнце, встающее весной над горизонтом пылающей разнотравьем степи. Ее вкус ощущается особенно остро после дождя.

Вот и теперь. Я не погиб в той битве, я обрёл новую жизнь. Непривычную, неудобную, дивную. Мельтешение двух женских юбок подле меня отвлекает от мелочей, толкает к новым целям. Жаль за гривами прелестных черных кудрей я до конца не могу определить исхода нашей бешеной скачки.

Подле меня сладким сном спит младенец, уложенный в колыбель. Сотни книг радуют одним только богатством своих переплётов. Даже взвесить на руке такую — мечта, а уж заглянуть — безрассудство. Что может скрывать в себе библиотека ведовки? Ума не приложу, но скоро узнаю. Только отойду от окна и сразу же займусь протиранием книги. Прочту хоть десяток страниц. Только бы не увлечься.

По ту сторону окна дивная жизнь, похоже, что и вправду там — Иномирье. Мог ли я мечтать вчера днём хоть одним глазком заглянуть в другой мир? Нет, конечно. Сумасбродство, несбыточная мечта, глупая детская сказка. Сказка, в которую я впечатался носом, оставляя разводы на мутном стекле. Протереть бы, пока воспитанница моя спит. Потом может не хватить времени ни для чтения книг, ни для другой нужной работы.

Коза перебрала копытами, и я оглянулся по сторонам. Уже настал поздний вечер. В этом мире время течет сильно иначе. Разница с моим часов шесть, может, и больше. Сквозь жерло камина виден ещё лучик родного мне солнца, оно не смеет садиться, ласково перебирает лесную траву. Выйти бы туда, да вдохнуть запах леса.

Не смею ослушаться обещания, что дал юной ведьме. Черт, как же бесовка все-таки хороша, как черны ее косы, как тонок девичий стан, гибкая, что лоза, и вся она сквозит благородством, особой статью, что дарует герб старого рода. Баронесса. Порочная, жадная до вкуса жизни не меньше, чем я сам. И точно такая же, как и я, отверженная. Дочь самой Морриган, было бы интересно узнать, как скоро известие о сути твоего дара дойдет до нашего короля? Как быстро на тебя объявят охоту?

Чувствую, мы втроём, нет, вчетвером, считая малышку, станем удирать от псов короля по лесам. Мне, с моей долей эльфийской крови тоже не стоит ждать милости от людей. Звучит опасно и странно. Радуюсь тому повороту, что заложила судьба, ни капли не жалея о брошенном прошлом.

Возвращен к жизни, не стал рабом, баронесса совсем не умертвие. Даже, наоборот, она полна жизни. Та просто плещется в ней через край и, должен признаться, дурманит. Ещё раз улыбнулся, взглянув на поздний лесной закат, подмигнул ночи за другим окном и принялся за работу.

Корешки книг оставлю себе на потом. Их протереть будет несложно, опасно только нырнуть слишком надолго в потаенные знания. Уф!

Бутылочка с маслом нашлась на полу рядом с камином. Тут же обнаружил и ветошь, чтоб натереть ремешки на чужих сундуках. Что сказала мне Буся? Не открывай, в них запрятана нечисть. Вот бы взглянуть на нее. С почти мальчишеским озорством принялся крутить в руках крышку первого сундука. Через щели почти ничего не видно. Подсветить бы, да магией пользоваться боюсь. Кто знает, какую защиту поставила на свой дом старшая ведьма?

Приник глазом к углу и расслышал скрипучий голос.

— Изыди.

— Ты кто?

— Кто есть, тот и надо.

— Не хочешь говорить?

— Не могу. У тебя кровушки, случаем, свежей нет?

— Ни капли.

— Тоже нечистый? А то мог бы наковырять свою. Мне много не надо, всего три капли.

Я было потянулся к ножу, но вовремя задержал руку у пояса. Кто знает, что там внутри сидит? И что станется после того, как я это напою своей собственной кровью.

— Эй, мужик, не серчай на меня. Какой сейчас хоть год?

— Смотря как считать.

— По-новому. От начала эры, рождения младенца креста.

— Младенцы живут не так-то долго. Тот ребенок, о котором ты говоришь, ещё жив?

Сундук глухо расхохотался и на столе завозился ребенок. Да мне и самому стало как-то не по себе.

— Банник я. Но за всю жизнь таких дураков не встречал. Ты откель хоть будешь?

— Простите великодушно, я, кажется, буду занят.

— Ну, бывай. Лешего только, смотри, не отпирай прежде меня. Он по ту сторону двери дерево кувырнуть со зла может. Вырос дубок-то, поди. Домик в момент, если чё. Лёгкие они такие...

Я встал на ноги и отошёл чуть подальше от заклятого сундука. Остальные и вовсе протирать расхотелось. Или, может, ничего? Пока солнце не село? Потом-то наверняка ещё хуже будет. Сознаться же ведьмам в том, что боюсь нечисти, последнее дело.

Ополовинил банку масла, вылив его на сундуки, и как мог быстро, протер. Вот и славно. С одним делом справился.

Теперь осталось пол подмести. Благо в углу обнаружилась неплохая метёлка. Вот только стоило взять ее в руки, все пошло кувырком. Ясный молодой голос, идущий без сомнения из сундука, принялся меня осуждать нараспев. Не знал бы, не сметал бы своей рукой старой пыли, решил бы, что в сундуке заперта молодка. Сельская девчушка с платочком на голове.

— Из углов мети, неумеха! Да не размазывая, вверх пыль подымай! Это ж тебе не сенные грабли, чтоб все в одну кучу стаскивать. К двери мети! Шибче! Руки бы оборвать. На младенчика не насыпь. Сильнее. Кто вас только таких учит. Не руки, а палки. В спине хоть согнись. Кланяйся очагу, да дому. Моя бы воля, поздоровался бы твой зад с хорошими розгами. Тимофей, да ты глянь, как неумеха полы выметает. От, криворучка!

— Я герцог.

— Ты убогий, даром, что родился с руками и ногами. Если вместо головы чугунок со щами, то тут уж никто не поможет. Хотя может попытаться заговорить. Ты бы выпустил меня на свободу, я бы помогла малехо. Стал бы ты дивным молодцем! Девки бы за тобой как шальные ходили.

— Не верь кикиморе. Во смородиновый куст у реки обратит, раз в год только девок и увидишь, как обирать тебя придут. Все девки такие. Соком сладким упьются и по домам, с остатков варенье варить. А ты стой всю жизнь у ручья ободранный, пока ведьмы не смилостивятся и не расколдуют.

— Спасибо, банный дух. Спас.

— Крови-то дай испить. Чую, коза рядом. У ней кровь сладкая, но твоя тоже пойдет.

Ещё страшней стало мне на душе. На всякий случай проверил застёжки на сундуках. Вроде бы ещё крепкие, нечисть не вылезет.

Пол я как-то подмел. Если уж пыль по углам не клубится, значит, наверное, хорошо вышло. Теперь люстра. До нее достать будет не так-то просто. На что бы взобраться. Может, на стол?

Грохнул, когда забрасывал ногу. Чертов доспех. Дочка ведьмы услышала звон, проснулась и заголосила.

— Тише, — приказал я. Как же, послушает она слугу своей матери. Орет ещё громче. Как же ее унять?

Какие напутствия оставила мне Еванделина? Если здоровый ребенок заголосил, значит, или с испугу, или мокрый, или грязный, или голодный. Девица ещё поджимала губу, силясь показать оттенки младенческого крика. Признаться, я тогда совершенно ничего не понял. Как не понимаю и сейчас. Подкрался на цыпочках к столу, силясь больше ничем не грохнуть и ничего не задеть.

Детское личико багровое, рот распахнут, сбился на сторону чепец.

Мокрая или голодная? Покачать? Спеть?

— Чего изволите, — ляпнул я глупость, и сам же смутился. Ответит она мне, как же. Нет, ну через полгода, может быть, и скажет что путное. А пока надеяться на это не приходится.

Взял в руки свёрток, прижал к стали доспеха. Орет только громче. Уже чуть ли не хрипит. Помрёт от крика, так ведь мне и самому долго не прожить. Опять же, вроде как жалко крохотную ведьмочку.

Положил обратно на стол, кое-как распеленал. Розовенькая, сухая. Значит, голодная? Черт. И коза из угла смотрит совершено не добрым взглядом. Молоко же ещё нужно как-то добыть. И главное, чтобы оно было теплым. Не успело остыть.

Может быть, можно напрямую подсоединить распахнутый детский рот к вымени? Было бы удобно, да только Еванделина сказала, что нельзя. Одна укусит сосок беззубым ртом, — как, мне вот интересно? — вторая копытом зашибить может.

Запеленал ребенка обратно. Свёрток теперь очень напоминает парадную портянку пехотинца с ленточкой посередине. И с головой младенца на том месте, где должна торчать голень. Зато ведьмочка одетая. Вот только орет, кажется, ещё громче. Может, я ее где пережал? Да вроде нет, пеленка свободно сидит. Ай! Оглохнуть бы на часок, только б не слышать крика.

Достал из оставленной беспечной матерью сумки небольшой рожок. Натурально упал на колени перед козой. Доспех посередине моего тела жёсткий, совершенно не гнется. Уж как получилось. Жаль, коза удрала. Я бы на ее месте тоже сбежал куда подальше, если б только мог это сделать.

Поднялся на ноги, сбросил с себя чёртово железо. Никто же не видит здесь моей рваной рубашки. Ребенок не в счёт. Она наверняка не запомнит, слишком увлечена криком.

Кое-как, после небольшого забега на короткую дистанцию зажал рогатую тварь в угол. Вымя-то, интересно, у нее где? Оно там есть вообще? Нашел посреди густой шерсти две небольшие выпуклости. Это что и есть соски? Как я их, доить буду? О, великие боги! Пока получил первую струйку теплого молока, взмок до середины спины. К тому моменту, как бутылочка заполнилась, меня можно было самого отжимать от пота. Тяжёлая это работа, оказывается. Или я попросту не привык?

Накрутил на бутылку странную крышку по форме козьего соска. Уф.

Осталось самое страшное — взять ребенка на руки и не уронить.

Нет, тут как-то совсем все неправильно устроено. Если в одной руке у меня бутыль молока, то девочку, выходит, я должен держать только одной рукой?

Кое-как сгреб ее в охапку, устроился в кресло, поднес к маленькому ротику сосуд с бесценной жидкостью. Малышка счастливо присосалась. Сижу, боюсь пошевелиться, сделать лишний вдох, закаменел весь. Спина болит от неудобной позы как после страшного боя. Я чувствую себя как на башне захваченной крепости. Это потребовало бы поистине не больших усилий.

Внезапно по моим ногам потекло что-то теплое. Не мог я! Ну никак не мог. Я же не ребенок. Правильно, ребенок у меня на руках. С нее и течет. Черт. Это что получается, в одну дырку вливаю жидкость, с другого конца выливается? Как все ненадёжно устроено. И как теперь ее переодевать? Стол далеко. Мы оба мокрые. И мои штаны, и ведьмочка, и, кажется, кресло. Идти, пока не дотекло?

— Юная госпожа, вы поступили крайне неосмотрительно. Сначала следовало закончить с трапезой.

Бочком, походкой побитой собаки дошел до стола. Сгреб в сторону сухие пеленки. Дождался, пока малышка доест. Только после этого завернул ее в сухие чистые вещи. Жаль, никто не догадался оставить сухих панталон для меня.

Разделся, перекинул походные штаны через спинку стула, пододвинул тот ближе к окну. Заворачиваться пришлось в пыльное покрывало. Только закончил, как ведьма начала хныкать. Вот это уже произвол.

— Госпожа, слуг мы с собой не взяли. Здесь один только я.

Сначала пел, потом танцевал с ней на руках. Юные дамы любят танцы, я знаю. Потом баюкал у себя на груди. Наконец, устроился с девочкой на диване и принялся раскачиваться в отчаянии из стороны в сторону. Сжалилась надо мной, уснула. Спустя каких-нибудь два всего-навсего. И ведь скоро все повторится! И дойка, и кормёжка, и мокрые пеленки! Или мы уже снова начали намокать?

— Подмочить репутацию во сне — это подло, — изрёк нравоучение я и стал красться к чистым пеленкам. Только бы не разбудить. Только бы пелёнок нам обоим хватило. Еванделина, так как по вам, я ещё никогда ни по кому не скучал.

Что жует коза? Уж не стремится ли она таким первобытным способом постичь знания из старой книги?

— Стерва! Плюнь! — выкрикнул я, — Нам этого никогда не простят.

— Менее!

— И мне тоже!

Плачем разразился младенец. Скорей бы на битву, в поход, в логово самого беса! Это все равно легче, чем баюкать юную ведьмочку.

Но ничего, дети быстро растут. Потом непременно станет легче. Люди, я слышал, так говорят.

Нет, а что если Глория опять выйдет замуж и родит ещё с десяток детей?? Мне стало дурно от открывшихся перспектив. Только не это. Один колдует, второй орет, третий описался. И я брошен с этой сворой. Лучше б убила.

Глава 24

Ева

Заехала на троллейбусе совершенно в другой конец города, где давно уже не была. Яркие витрины приманивают, ворошат в душе воспоминания детства. Кажется, потяни за ручку и окажешься вдруг посреди волшебной лавки. Паровозики, машинки, нарядные куклы, смешные плюшевые собачонки, крохотные носки. Ещё вчера бы прошла стороной, не решаясь и носа поднять, чтобы не вспоминать прошлое и не думать о том, что не сбудется. А теперь?

Теперь у меня есть своя собственная малышка, крошечная, самая лучшая. Ушастенькая и глазастая. Мое чудо, мой ребенок, уже рождённый. И мне даже не пришлось ждать долгие месяцы, чтобы взять ее на руки. Самая лучшая, ожившая кукла, что так дорога стала моему сердцу. Неужели о ней я мечтала и даже себе самой не могла сознаться в этой мечте?

Смело тяну за дверную ручку. Внутри магазинчика красота. Ряды прилавков, витрины, а на них игрушки, кофточки, чепчики, ползунки, бутылочки и соски. Хочется сразу всего и много. Я же даже размера своей дочки не знаю, и ума не приложу, что ей можно купить, чтобы не выбиться из реалий того мира.

Бегло ловлю свое отражение в стекле. Хороша! Глаза впервые за долгое время светятся счастьем, фигура вновь стала точеной, кудри отросли ещё длинней и теперь закрывают всю мою спину. Ну а платье, о нем даже и говорить нечего. Пусть на старинный манер, но безмерно красивое, длинное.

— Девушка, к нам с котом нельзя. У деток может быть аллергия, если вы натрясете с него шерсть на вещи.

— Досадно. Нечто, выйди и подожди снаружи.

— Мря!

— Ну, а что ты хотел?

Продавец смотрит во все глаза на наши препирательства и возникший небольшой торг. За кольцо колбасы и пачку лучшего корма чупокабр продался и согласился подождать по ту сторону двери.

— Вы совсем не боитесь, что кота украдут?

— Я бы хотела посмотреть на того смельчака. Покажите мне вещи на девочку. Чепчики, одеяльца, комбинезоны, памперсы и все остальное.

— Возраст?

— Три месяца, — сказала я без запинки. Неужели знаю? Откуда? Как бы докопаться до воспоминаний Глории. Тревога чуть кольнула сердце, что если ребенка у меня отберут? Ведь могут, наверное. Не отдам. Как бы ни было, не отдам никому и ни за что. Тем более, Буся гадала. Мать малышки, та, что ее родила, умерла. Значит, ребенок теперь мой по праву. А отец? У ребенка же должен быть настоящий отец. И все равно не верну мою девочку. Найдется, захочет, разрешу навещать и даже брать на руки. Но не отдам ни за что в жизни.

Долго выбирала все лучшее из того, что было в этом магазине. Получился целый ворох вещей. Даже плюшевую собаку купила, будет охранять сон моей маленькой. И платьице в цвет ее глаз, точно такое же голубое. Бесполезная, наверное, вещь, не слишком удобная для младенца. Но мне так хочется на нее посмотреть в этой одежде. И чепчик взяла самый красивый, он точно пригодится, чтобы прятать эльфийские ушки, у Малтока почти такие же уши, остренькие на кончиках. Только он вряд ли даст мне их потрогать.

Сосок купила самых разных десяток, чтобы не испортить прикус маленьких зубок, когда они вылезут. Смеси взять не рискнула. У нас есть коза, Буся сказала, на ее молоке растить эльфенка надёжней.

Вышла в темноту летнего вечера груженая как ослик из сказки.

— Куда теперь? Что мне купила? Фу! Какая мерзость, собака! Лучше бы птичек купила, вон тех. Посмотри, как они кружат над колыбелью. Дитеныша с детства необходимо приучать к охоте. Иначе вырастет, как ты, неумехой, и сама себе ничего не поймает.

— В следующий раз.

— Фи! — задрал чупокабр свой хвост и засеменил на кривых лапах вперёд к главной улице.

— Давай тебе витаминов купим.

— Зачем это? — скосился на меня зелёный глаз.

— У тебя лапы кривые, наверное, рахит. Как думаешь, кальций поможет?

— Что?! — в полном отчаянии подлетел зверь, — Мои лапы? Тебе не нравятся мои лапы? Идеальная форма – шар! У меня круглая морда, шарообразное пузо, и лапы тоже по форме идеальные для представителя идеального вида. Я ими как будто шар на ходу обнимаю.

— Мне бы такое самомнение.

— Прощу не меньше, чем за коробку кошачьих консервов.

— Так их любишь?

— Ни разу не пробовал. Только нюхал пустые пакетики из-под них. Иногда даже облизывал.

— Бедный мой зверь, — пришлось взять пушистого на руки.

— Богатый, у меня теперь ведьмочка есть. Самая любимая, хоть и глупая, а охотиться даже на голубей не умеет, — отерся чупокабр о мой подбородок мягкой щекой.

Я чуть потопталась на месте. Пора заказывать такси, возвращаться. Вот только куда? Сразу на почту или подождать Бусю, как и договаривались, в моем дворе. Страшно не хочется столкнуться с Олегом. Ума не приложу, что творится у него в голове. Вдруг все ещё ищет меня по окрестностям? Нет уж, лучше ещё немного здесь прогуляюсь.

Следующая витрина поразила великолепием мужских костюмов. Рубашку Малтока я порвала, где купить новую в том мире я понятия не имею. Решилась войти в бутик. Сколько же здесь всего разного.

Галстуки и ремни выложены на столе, дорогущие туфли выставлены рядами. Костюмы удивляют непривычным кроем. Вот только мне они не нужны.

Неспешно подкрался, надеясь заполучить добычу – клиента, и встал рядом со мной консультант.

— Мне пару хлопковых рубашек, боксеры и джинсы.

— Джинсов нет, есть льняные штаны. Посмотрите?

— Только если не дорогие.

— Прошлая коллекция с акцентом на спорт.

— Отлично. — Там, откуда он родом, о моде ещё не знают.

Невольно представляю себе крепкое загорелое тело в обтягивающих майках. Сколько же их здесь и все разные, но такие соблазнительные. Штаны будут низко сидеть на бедрах, станет ли Малток такое носить? Куплю. Другой одежды, кроме доспеха у него все равно нет. Захочет или нет носить то, что я ему куплю, а придется. Кроссовки выбрать, увы, не смогла. Остальное и то выбираю на глаз. Чуть ниже Олега, но шире в плечах и гораздо более стройный.

Комплект на очередном манекене кажется невероятно сексуальным. Светлые штаны с посадкой на бедрах, черная майка.

— Беру.

— И это тоже?

— Хочу, чтобы мне приятно было на него смотреть.

— Только смотреть? — ехидно улыбается продавец.

— Только, — киваю я ему.

— Белье?

— Несколько комплектов на ваш выбор.

— Вам будет приятно ... смотреть, — зарывается парень в витрину.

Ещё несколько пакетов вещей виснут в руке. Чупокабр придирчиво выбирает себе шерстяной свитер.

— Этот, — упирается коготь в незамысловатый фасон, — Он идеально подойдёт к тем перьям, что я вынужден носить за щекой.

— Пакетик?

— Сопрут самое ценное. За щекой надёжнее.

В зоомагазине я приобрела мешок лучшего корма, десяток банок лучших консервов и миску. На глистогонном предпочла сэкономить. Думаю, если в животе у котика кто-то и был, он их попросту переварил.

Наконец заказала такси. Чуть посомневавшись, конечной точкой маршрута указала адрес квартиры. Надеюсь, Олег меня не ждёт во дворе.

Темный город сияет огнями. Уже ночь, сколько часов прошло? Как там ребенок мой, как мой герцог? Надеюсь, он справился, и все же на душе немного тревожно.

Выхожу из машины, нагруженная целой кучей вещей, и только успеваю устроиться на скамейке, как ко мне подходит веселая Буся.

— Ждала?

— Ни минуты. Хорошо горело?

— Дотла.

— Ловко я придумала.

— Ты подожгла квартиру Олега? Нашу квартиру?

— Ещё чего! Я отправила твоего фантома домой. Не голем, конечно. И даже не совсем кукла. Но выгляделатро как ты настоящая, если не присматриваться.

— Зачем? — до меня не сразу доходит смысл сказанного.

— Чтобы тебя спасти. Пусть лучше фантом сгорит, чем я потеряю зайчонка. Фантом — только отпечаток жизни, бестелесный как голограмма.

— Ты думаешь, это сделал Олег?

— Не уверена. Но тот, кто всегда был рядом с тобой. Думай, кто это может быть.

— Дом новый, соседи ещё даже не все въехали. Да и я почти никого из них не знаю. Может это случайность? Бывает же, что искрит проводка.

— Пожарные сказали, что замок в двери заклинило. Его залили эпоксидной смолой. Густо-густо. Благо огонь не успел дойти до двери. Первой взялась, скорее всего, кухня. У кого ещё были ключики от квартиры?

— Не знаю. Я теряла недавно, делала новые. Замок не меняли. Да и Олег давал свои ключи мастерам.

— Ну и дурак. Только я все равно не уверена, что тебя решил убить он. Поехали, нас ждёт Малток.

Глава 25

Ева

В машине я задремала, сладко уткнувшись носом в плечо своей няни. Сумасбродка, ведьма, зельеварка, самая родная, моя бесконечно любимая Буся.

— Чур, только слюнки на меня не пускай, а то тебе опять будет стыдно, — шепнула она и погладила мягкой рукой по голове. На душе сразу стало легко и приятно. Почудилось, а может так и есть, что няня навеяла мне сон, лишенный всяких тревог и кошмаров. Мерно звенит на дне пакета деревянная погремушка, и я с радостью представляю, как Верина будет сжимать ее в своем крохотном кулачке. Малышка моя неродная и сладкая.

— Просыпайся, мы подъезжаем. О чем размечталась?

— О малышке.

— Хм. Забавная.

— Я?

— Мы все. И ты, и я, и она. Крепкий ребенок, право, жаль, что эльфийка. Подрастет, ума не приложу, как мы станем ее от всех прятать. Кто-нибудь, да заметит ее настоящую расу. Тут и морок не поможет. Или порвет сама, или ещё что случится. Может, на Земле ее будешь растить? А в замке, когда вернёмся, скажем, что девочку волки задрали.

— Ну уж нет. Тебе никто не поверит, это во-первых. Даже я понимаю, что стая волков не рискнёт напасть на двух ведьм.

— А во-вторых?

— Здесь намного опасней. Меня же хотят укокошить. Значит, и ее могут. Да и квартиру кто-то поджёг.

— Своя логика в этом есть, но не станешь же ты бояться? Тем более, того, кто не равен тебе по силе? Ты ведьма! Ты дочь самой Морриган! Тебе подвластны все силы этого мира. Да и не только его. С тобой рука об руку идут смерть и жизнь...

— Не кричи так!

— Почему? — обиженно отозвался водитель с переднего сидения, — Мне, например, интересно, чем дело кончится. В школе преподаете? Решили пьесу поставить?

— Мгу-м, — ответила я.

— Таких прекрасных женщин в конце старинных пьес всегда сжигали на кострах. Ну, или казнили на крайний случай.

— Вот же нахал! Сначала просветителями назвал, так ещё и костер пожелал в довесок.

— Или казнь, — напомнила я.

— Чтоб у вас в доме мышей никогда не водилось, и голуби вашу повозку стороной облетали, — на свой лад проклял водителя Нечто.

— Приехали. Пакеты свои не забудьте в машине.

— Жену вам красавицу, модницу, чтоб готовила каждый день по три выноса блюд и всегда ходила с модным маникюром на каждом ноготке! — прокляла хама Буся.

— Спасибо, дамы! — улыбнулся водитель в ответ.

— И квартиру на семь комнат с балконом, — вылезла я из машины. Багажник открыт, пакетов стало как будто ещё чуточку больше.

— Н-да.

— Я не специально. Эти вещи сами хотели, чтоб их купили.

— Да я про водителя, с тобой и так все понятно. Он ведь даже не заподозрил, что кто-то может жить так, как мы. И все равно это хамство, — Ты зачем квартиру ему пожелала? Надеюсь, из вредности?

— Представь, какая выйдет квартплата? А ремонт? А как ее убирать? Это же каторга, на своем опыте знаю.

— Бедная.

— А ты ему зачем жену красавицу пожелала?

— Чтоб с ума сошел от трат на косметику, вещи и продукты. Переборщила маленько. Чтоб ты разбогател, гад! — от всей души пожелала Буся и так же точно хлопнула багажником.

Тропка петляет между кустов, небо совсем ещё темное, черные ветви так и норовят ухватить пакет, дёрнуть, заглянуть внутрь, порвать. Будто бы и вправду вокруг множество веточек-пальцев. Брр. Зря я это представила.

За окнами второго этажа, в глубине почты, сверкают огоньки. Или это бликами отражается свет фонаря? Не понятно.

— Он выпустил домового! — заприметила свечение Буся.

— Кто выпустил?

— Малток, кто же ещё! Нам конец!

— Все так плохо? — споткнулась я о корень в земле.

— Не падай! И духом тоже! Просто представь себе, как ошалеет нечистый дух, когда увидит, во что превратился его особняк! Там не то, что моральная травма будет, дело грозит нервным срывом.

— Домовому?

— Ему-то что! Нам грозит нервный срыв и заодно всем местным. Домовик принадлежал ещё моей бабке, и отличался точно таким же вредным нравом! Он будет в бешенстве. Сидел себе тихо-мирно в чистом сундуке на кружевом полотенчике, дремал в рукавичке с семнадцатого года. И тут тебе на! Ни мебелей, ни картин, ни посуды, ничего же не осталось. Теперь этот дом точно придется купить и привести в порядок. Хотя? Может, его в замок забрать? Нет, там тогда точно никакой жизни не будет. Станет ночами расставлять посуду так, как привык и считать серебро. Слуги точно этого не оценят, да и мы с тобой тоже. Ещё экономить начнет. Нет уж. Давай его лучше в квартиру Олега отправим? Хоть приглядит. Может, и подскажет чего.

— Там пепелище.

— Огонь не всех комнат коснулся. И пусть твой муж поскорее делает ремонт.

— Мы разводимся.

— Тем лучше. Поделите пополам, купишь себе новую. Жаль с драконом так просто не развестись. У него отличный замок и кладовая сокровищ наполнена доверху.

— Что значит, не развестись?

— Я тебе потом расскажу. Тише, не разбуди малышку, — провернула Буся ключ в скважине и тихонечко отворила дверь, — Ненавижу, когда Верина плачет, сразу так жалко ее становится.

Друг за дружкой мы шагнули внутрь особняка. В комнате полумрак, огоньки свечей тонут в растопленном воске. Тишина полная, только коза аппетитно хрумкает сеном в углу. Малток ее привязал. И как будто нет никого.

— Смотри, — прошептала няня, указывая пальцем на кресло. Оно развернуто к нам спинкой, из-за нее возвышаются черные взлохмаченные кудри. Буся обходит кресло на цыпочках по дуге. Я тихонько шагаю следом.

Малток развалился в кресле, на груди у него устроилась моя дочка, раскинула ручки в стороны, сладко сопит, прижавшись щеккой к обнаженной мужской груди. Из одежды на герцоге ничего не осталось, только вокруг бедер обмотана штора. Красив невозможно, глаз не оторвать от этой уютной картины. Хочется прикуснкться к ребенку, провести ладонью по колючей щеке мужчины. Пухлые губы чуть приоткрыты во сне, черные брови, наоборот, строго сдвинуты.

— Малток, ты посмел нарушить приказ, — шепчет Буся. Мгновенно распахнулись изумленные до гоубин души глаза.

— Я?

— Ты спал, Малток. Уснул вместо того, чтоб охранять главное наше сокровище. Позорище! — ехидные искорки пляшут у няни в глазах, — Отпер сундук, выпустил домового!

— Он помог успокоить малышку.

— Раскрыты два сундука, — посмотрела я по сторонам.

— И, кто тот второй дух, которого ты освободил?

— Леший. Простите, госпожа ведьма. Он выл, мешал спать малышке.

— А ведь я тебя предупреждала, барон. Теперь пеняй на себя. Как прежде относиться больше к тебе не станем.

— Молю!

Глава 26

Малток

Все случившееся кажется теперь продолжением сна, чудовищной ошибкой. Мне доверили самое ценное, а я не смог оправдать надежд двух женщин. Уснул, выпустил нечисть на волю, пыль с книг не стёр, ещё и коза пожрала какие-то бумаги за последние сто лет, кажется, неоплаченные квитки за отопление и свет. Пожеванные обрывки в назидание мне усеяли пол. На многих печати, гербы, указаны даты. Собираю их в стопку. Серп и молот намекают на мое будущее, двуглавый орёл смотрит гневно, словно прицеливается, за какое место станет трепать.

— Ты что, столько лет не платила по счетам? — пеленает Глория дочь в чудесные иномирные вещи. Шелковые одеяльца, кружевные носочки, чепчики – все разложено на столе. На мгновение глаза сыграли со мной злую шутку, показалось, что у ее дочери острые ушки. Точно такие же, как мои собственные. То игра света и тени, свечи давно еле мерцают.

— Нет, а зачем? Свечи я сама выплавляю, топлю камин дровами, электричества в моей части особняка не завелось. Ума не приложу, как почтальон находит мою дверь. На ней даже номера нет! Мало того, об этой комнате вообще никто не догадывается, ее даже в план здания никогда не вносили.

— Коммунальные службы везде найдут.

— Но не под таким же мороком? Знаешь, как моя бабка старалась все это зачаровать? Честно, мне кажется, что в ЖЭКе сидят одни только ведьмы. Малток, брось эту гадость в камин. Платить по счетам я не собираюсь. Ни по каким. Не только по этим.

— Будет исполнено, — глухо ответил я, сам изумившись, как звучит теперь голос. Потерял все, даже доверие ведьм, ничего не осталось. Кроме стыда и капельки чести. Тяжело прикрывать наготу чужой шторой в обществе двух наряженных женщин.

— Кстати, а куда ты дел штаны? — обратилась ко мне Глория.

— Они были испачканы. Здесь не нашлось воды, чтоб я мог привести себя в порядок, баронесса. Простите мне вынужденную неопрятность, — покаялся я. Лучше б в мокрых ходил, ничего бы со мной не случилось! Хотя, если вспомнить, где именно растеклось пятно… Нет, все же штора и то лучше.

— Вот только не надо ныть! — вскипела Буся, раскладывая по меркам наши вещи.

— Я лишь пытаюсь объяснить свой проступок, — покраснел я словно юноша. Ведь, и вправду, стыдно до боли. Титул остался, а толку? За ним наготы не спрятать.

— Я купила тебе кое-что из вещей. Вон в том пакете. Можешь переодеться.

— Мы не отвернемся, даже не надейся, — хихикнула Буся, — Я хочу посмотреть на то, как ты станешь переодеваться под шторой.

— Тебе не стыдно? — оторвала от дочки свои прекрасные глаза Глория. Хотел бы я предстать перед ней обнаженным. В другой день и в другом статусе.

— Очень!

— Ни капельки, — фыркнула вторая ведьма и игриво на меня посмотрела.

— Позвольте, я уединюсь в лесу, дамы.

— Лешему привет передай.

— Всенепременно, — поклонился я всем трём и слишком быстро сграбастал в руки пакет, не удержался, показал свое нетерпение. Ещё и в шторе запутался, черт бы ее побрал. Чуть не упал на колени.

— Малток, это излишне. Достаточно было просто сказать Зайчишке «спасибо», — укорила меня справедливо бесовка, я ведь, и вправду, забыл поблагодарить баронессу за подарок. И тут же расхохоталась.

— Спасибо! — выбежал я за дверь под дружный хохот двух ведьм, кутаясь в обрывки материи. Ещё и порвал, наступив. Что сегодня за день! Так опозориться и столько раз подряд. Кажется, теперь о чести можно забыть. Вряд ли от неё хоть что-то осталось. Ещё и лицо полыхает вовсю, будто я не воин, а простолюдин, пойманный на месте бесчинства.

Пробежался до густых кустов. Лешего вроде не видно. Уже счастье. Ещё не хватало сейчас столкнуться с нечистью один на один, хоть он и обещал мне помощь в обмен на освобождение из сундука.

Веточки ивы настойчиво лезут в лицо, совсем близко река, сквозь густую зелень меня, надеюсь, не будет видно.

Сунул руку в непривычный пакет из тонкой бумаги. Пальцы наткнулись на пряжку ремня.

Ведьма что, заранее знала о моих проступках? Почему ремень так тонок? Я на ее взгляд не способен носить меч у пояса? И ткань одежды тонкая, мягкая, совсем не приспособленная для воинского похода.

Надо успокоиться и взять себя в руки. Девица просто ошиблась, выбрала на свой вкус, позаботилась, как могла. Слишком юна Глория, чтобы смыслить хоть что-то в мужском походном облачении. Я должен быть благодарен ей и за такую заботу. Глупец. Пояс тонок. Возьму вторым свой, затяну поверх этого. Не в моем нынешнем положении вертеть носом, подобно блудной вороне на заднем дворе, и хоть чем-то выражать недовольство.

Да и потом, одежда куплена в лавке готового платья. С заботой выбрана для меня из тех образцов, что были представлены к продаже в лучшем случае для простых горожан. Не портные его шили на заказ по моей мерке. Уж что нашлось, за то и буду благодарен милостивой госпоже. Всяко лучше, чем штора и подмоченные младенцем штаны. Пока что я ничем не отплатил за расположение Глории. Только нарушил все мыслимые запреты и, кто знает, что будет потом.

Выудил из свёртка крохотную нижнюю рубашку. Детскую вероятно. Ошиблась баронесса, не тот свёрток вручила? Но почему прорези для рук сделаны такими огромными? Это что, мужская одежда?! Вот это? Но ткань хороша. Ладно, все лучше, чем ничего, хоть прикроюсь.

Влез в безрукавку. Удобно! Следом извлёк из пакета столь же несуразные панталоны. Ещё и с пуговичкой на самом стыдном месте. Неужели их тоже Глория выбирала? Сама. К-хм. Позаботилась. Ну, ничего. Пуговичка в таком месте, это даже удобно. Снимать лишний раз штаны не придется. Кстати, о штанах. Длинные! На фоне нижней одежды, это уже подарок. Грубоватые, пригодные для долгого похода. Сидят на талии низко, но после шторы это меня не смутит.

Рубашка же оказалась излишне прозрачной. Тело будет через нее просвечивать. Да и рукава коротки, будто закатаны. Присмотрелся внимательней, к манжетам, и вправду, пришиты пуговицы и хлястики. Можно закатать и закрепить, можно, напротив, оставить длинными. Наряд приказчика из трактира. Такой рубашкой только селянок соблазнять

Ещё и вырез на груди пошит таким образом, что не сходится, образуя обнаженный треугольник. Бесспорно, это символ трактира, уж слишком по форме на кубок похож.

Как бы дам не смутить своим видом. Впрочем, этих ведьм ничем не смутишь. Угораздило же меня попасть в такую компанию. Впрочем, пока я рад. Вкус жизни заиграл новыми оттенками. Не подавиться бы насмерть этим напитком.

Натянул поверх брюк свои удобные сапоги, поправил одежду, закинул назад волосы. Жаль, кончики моих острых ушей оказались обнажены, величайший порок для герцога, подарок матери. Сколько раз из-за них приходилось мне драться на поединках! И почему только эльфы и люди не могут жить в мире? Отчего подобным мне полукровкам приходится вечно чувствовать себя изгоями? Жили же раньше бок о бок на своих землях.

Может, потому что я был изгоем, меня и закинула судьба в компанию дочери Морриган? Ее ведь тоже все ненавидят. Дар чересчур сильный, магия так и хлещет наружу щедрым потоком. Даже мне становится завидно при виде этих искорок магии, которые ничуть не опустошают ведьму. Сосуд греха, магии и порока. Прекрасный, надо сказать, сосуд.

В последний раз провел рукой по одежде, смахнув с себя невидимые пылинки, и направился в дом, чтобы узнать, какие ещё сюрпризы приготовили для меня боги. На что надеяться? Проступок велик, но и баронесса щедра на подарки. И жизнь вернула, и позаботилась об одежде. А если бы накормила, было бы совершенно чудесно. Все лучше, чем принять смерть из ее рук.

Угораздило же меня сомкнуть веки? И как только справляются обычные женщины с малышами? Почему я не смог? Может быть, няньки знают какой-то особый секрет? Еванделина же с ног не валилась, наоборот, была весела и бодра. Я чем хуже? Полуэльф, воин, герцог. Слабак.

Ева

Багровый от стеснения, полуобнажённый мужчина с фигурой древнего бога, что может быть соблазнительней? С каким трепетом он смотрел на нас обеих, как боялся смутить, кутался в штору, переступал с ноги на ногу. Почти выхватил у меня пакет с одеждой.

Я ведь чуть не попалась, дурында, переодела при нем чепчик на своей девочке. Остренькие ушки мелькнули только на секунду, да и свет здесь слаб. Но все же это было опасно.

Растягиваю бантик, который сама только что завязала, и с наслаждением разглядываю дочь. Светлый пух кудряшек кажется облачком, голубые глаза смотрят на меня с удивлением. Заметила ли она подмену или нет, никогда не узнаю. Третья мать меняется у малышки за ее короткую жизнь. Первая умерла, вторая и вовсе оказалась куклой, зато, наконец, я сама могу ее нянчить, мою крошку.

— Вещи надо было постирать перед тем как надевать на ребенка.

— Я покупала все в дорогом магазине. Комбинезончик и чепец достали со склада. Памперсы же никто не стирает.

— Не рискуй зря. Эльфы, конечно, живучий народ, но все же. Да и швы на одежде жёсткие до первой стирки.

— Думаешь, обратно надо переодеть?

— Не во что. Малток извел все пеленки, паршивец.

— Хорош?

— Более чем. Но твой дракон мне нравится больше. Он основательный с виду, да и умней. Опять же у него есть и власть, и деньги.

— Ты меркантильная.

— А ты сомневалась? Впрочем, я тоже могу в себе сомневаться. Тебя вон спасла совершенно без умысла, все подготовила. Хоть бы кто спасибо сказал!

— Спасибо.

— Неблагодарный заяц, дай хоть рассмотреть нашу девочку, — подхватила моя няня Верину на свои мягкие руки. Та улыбается, хлопает длинными ресничками, тянет к ней кулачки. Буся ловко отводит от ушка скрученную в локон прядку волос. Приподнимает девочку на руках, подносит ближе к оплавленной свече. Нежно загибает полупрозрачный конец острого ушка, просвечивает на свет.

— При Еванделине не решалась пристально рассмотреть. Да и сейчас никак не пойму. Маленькая ещё слишком.

— Что не поймёшь?

— Полукровка Верина или чистая эльфийка. Ушко остренькое как у настоящей эльфийки, а с краю вроде чуть скруглено. Не понимаю. Если бы была полукровкой, стало бы ясно откуда она у нас появилась. Таких деток часто бросают или оставляют в лесу. Но чистую эльфийку никто бы не решился бросить. Украла ее Глория, что ли? Или я ошибаюсь. Похожие уши у эльфийского короля. Тоже острые и чуть скруглены с краю. Но я его видела всего ничего, пару раз в жизни. Сравнить бы.

— С королем?

— Для начала хотя бы с Малтоком.

— Придет и сравним. В чем проблема?

— Вот ты его и проси. А я пока нашу девочку запеленаю как следует в одеялко. Нам ещё до замка идти, чтоб не простудилась и не развернулась у этой герцогской бестолочи на руках.

Глава 27

Ева

Малток вошел в комнату стремительно, словно ветер. Земная одежда невероятно ему идёт. Герцог стал похож и внешне, и даже манерой на человека с обложки журнала, величайшего бизнесмена, а может, и вовсе сбежавшего из своей страны шейха.

Зелёные глаза смотрят на меня, не мигая. Он собран, холоден, и у меня самой появился в горле комок. Только Буся глядит беззастенчиво прямо. Я же невольно краснею при виде такой диковинной красоты. Средневековый воин, закованный в доспех из модной одежды. Невероятен и смел. Кто бы ещё мог вот так прямо смотреть в глаза ведьме. Ведь судьба его так ли, эдак ли, находится сейчас в моих руках. Я не воспользуюсь своей властью, не стану причинять вред, но герцог-то об этом не знает.

— Вам не следует отводить взгляд. Я готов к любой казни.

— Готов к чему? — опешила я. Буся зашлась в хохоте и натурально рухнула с кресла.

— Малток, в моем падении тоже ты виноват! К казни он готов! Можно подумать, тебе вчерашнего выступления у замковой стены было мало. Нечто, принеси мне платок, тушь потекла.

— Мряу!

— Сам ленивый кот! – вступила в привычную перепалку с котом няня.

— Госпожа Буся, прошу меня извинить. Я не совсем понял причину вашего веселья. Вы так любите зрелища?

— Не могу больше, пресс свело от хохота. Так можно поверить в то, что он у меня есть.

— Малток, я не понимаю, о каких зрелищах ты говоришь? — герцог завел за острое ухо прядку волос, чуть улыбнулся мне, словно умалишённой, сверкнул глазами и, наконец, произнес.

— О моей казни, юная баронесса. Говорите прямо, чем я могу искупить вину перед вами. Ведь, так или иначе, я нарушил все ваши наставления, госпожа. Обрушил свою клятву и более недостоин ваших милостей, госпожа, — почти навис он надо мной, подойдя ближе.

— Присядь, пожалуйста, — отодвинулась я.

— При дамах? — ошалело крутанул головой Малток и все-таки сел. Вот теперь стало проще. Ненавижу, когда надо мной нависает скала. Пусть и живая. Все хорошо в меру.

— А я придумала, как герцог искупит перед нами вину, — радостно воскликнула Буся и неспешно начала поправлять перед зеркальцем макияж.

— И как же?

— Малток, ты отдашь нам свои уши. На время.

— Что?

— Уши! — подтвердила я слова няни.

— Сиди ровно и не верти головой.

— Уши... — ошалело произнес мужчина и замер. Кажется, он готовится к худшему. Как ребенок, которого впервые привели к парикмахеру. Не то купируют, не то просто виски подровняют.

— Мы только потрогаем. Даже не больно.

— Лучше молчи, зайчишка. Уши у эльфа – самое дорогое. Даже жене не каждый даёт их погладить, — прицелилась Буся рукой к остренькому кончику.

— Я полукровка, — вздрогнул мужчина, — Из моих ушей даже путного зелья не сварить! Не стоит их обрезать.

— Сиди уже. Никто тебя не обидит, малыш, — сладко пропела ведьма, — Смотри, зайка, а у Малтока кончик загибается к голове. И завиток не такой круглый, более вытянутый. Видишь?

— Вроде бы, да.

— Проведи пальцем, а я пока принесу свечу. Интересно, они так же станут просвечивать над пламенем?

— Я передумал. Лучше все же отрезать и только потом изжарить. Так надёжнее. Иначе волос может попасть на огонь. Зелье наверняка не выйдет.

— Бестолочь буйнопомешанная, сиди ровно. Не зажарю я их. Так, подпалю, если под руку толкнешь.

— Она шутит, — провела я по изгибу кончиком своего пальца. И вправду, не такие, как у моей дочери. Более плотные на ощупь, изогнуты совершенно иначе. Может, такая разница потому, что передо мной взрослый мужчина? Да нет, кончик, и вправду, устремлён к голове. Да и закруглен к верху. Кажется, я увлеклась, немного.

— Госпожи, прошу вас, не надо. Не трогайте так.

— Щекотно?

— Излишне нежно. Лучше уж потяните как следует.

— Мне совершенно не сложно, помни, ты сам попросил, — вернулась к нам няня и оттянула ухо над свечкой, — Не просвечивает насквозь.

— Вижу. Значит...

— Молчи. Не при нем. Я вообще не могу понять, как такое стало возможно. Вот так слепить игрушку, а она натворит без тебя дел.

— Жалеешь об ошибке?

— Я? Я не умею сожалеть о прошлом, от этого портится цвет кожи и грядущее счастье. Просто я немного перестаралась с глиняной свистулькой. Слишком много во мне самой оказалось таланта. Малток, живи спокойно. Твои уши годятся только для успокоения моих нервов.

— Настойку сделаете?

— Драть буду, когда в следующий раз ошибёшься. Мне, с мом титулом, можно.

— Вы герцогиня? — вскинулся полукровка, — В бегах?

— Хуже. Я няня. Потомственная. Опытная. Имею полное право драть уши даже самого короля.

— Кто вам дал это право? — хлопнул мужчина глазами в полнейшем изумлении.

— Сама взяла. Вставай, бери Верину на руки и идём. Имей в виду, в замке ты станешь спать в комнате Глории. На полу. Между ней и колыбелью малышки.

— Там находится мое законное место, — фыркнул чупокабр и потянулся.

— Не перебивай, варварское опесье!

— Как она меня назвала? Я буду мстить! Я позову войско. Писсуар в туфлях ведьмы устрою.

— Только посмей!

— Угрожает? Или оскорбляет?

— Обещает войну.

— Нахальная морда. Станет мне пакостить, изведу всех крыс в кладовых. И замки на крынки со сливками повешу.

— Извергиня! Я это любя, если что, — улыбнулся тремя рядами зубов чупокабр.

— Так это точно не кот?

— Хам. Доспех «откогтю» по последней моде. Будешь знать, как меня котом обзывать. Я – легенда. Мрачноватая и немного облезлая, зато уже успел прогреметь в веках.

— Хорошо, что кроме ведьмы ее фамильяра никто не понимает, — хмыкнула Буся и подхватила со стола пакет с вещами малышки, — За мной!

Глава 28

Дракон

Быть этого не может! Дочь Морриган, одна из тех ведьм, что наделены огромнейшим даром, сама объявилась, да ещё где? В замке баронессы Глории. В ее родовом, стоит отметить, наделе.

Сначала, как только до меня долетела эта весть, я приободрился. Женой оказалась не просто ведьма, а ещё и баронесса вдобавок. Это, бесспорно, делает мне честь. Замужняя, ну с кем не бывает. Откушу голову ее первому мужу, и дело с концом. Королю доложу, что возник небольшой спор из-за земель. Слуг подкуплю, чтоб все сроки сошлись. Сначала она овдовела, а только потом мы сочетались браком.

Собственно, это и натолкнуло меня на первую странную мысль.

Двоемужество? Разве такое возможно? Боги бы никогда не осветили в древнем храме связь с замужней дамой. С порочной – возможно. Не зря же драконы изобрели арку испытания. В непрочности невесты легко удостовериться. Даже если сам жених будет слеп, гости несомненно расскажут во всех подробностях как именно расцвели украшения злополучной арки.

Допустим, боги решили надо мной подшутить всем пантеоном, — не удержался, жахнул по стене кулаком. Ненавижу шутки богов всей своей змеиной душой. И все же готов поверить, что сам пал жертвой подобного веселья.

Выходит, Глория. Красивое имя. По крайней мере, я знаю теперь, каким именем зовут ту, что продлит мой род. Узнать бы ещё, каков характер жены, насколько она привязана к своему первому мужу. Будь он проклят тысячу раз! Вдруг она привязана к барону или любит его.

Мне бы не хотелось погибнуть после первой же ссоры с женой. Испепелит же и шкурки от меня не оставит. Так, одни угольки. Выходит, голову откусить сопернику не лучший выход. Куда надёжней и выгодней его попросту отравить. И с королем объясняться не нужно. Помер и помер. Много ли человеку капелек яда нужно? От бабки у меня осталась неплохая коллекция зелий. Посмотрю, что из них сохранилось, какими свойствами обладают смертельные настойки.

Умереть ведь барон тоже может по-разному, хотелось бы, конечно, чтоб побыстрее. Все же лучше, если он погибнет не сразу, а после непродолжительной болезни, чтобы супруга ничего не заподозрила и не обозлилась потом на меня. Нет, с такой ведьмой следует быть невероятно осторожным. Ничем не тревожить и, тем более, не огорчать. Поджать свой шипастый хвост или сделать хотя бы видимость, того, что поджал.

Пройдет время, ведьма полюбит меня, наша связь укрепится, родятся крошки-драконы. Ведь не станет же Глория убивать отца своих сыновей? Или станет?

Конь подо мной торопливо перебрал на месте копытами, нервно всхрапнул бархатным носом. Торговая площадь – не лучшее место для размышлений. И все же я рад, что именно здесь оказался так вовремя, не стал запираться в своем кабинете среди артефактов и книг. Уловил одним из первых внезапную весть.

Осталось составить план действий. Умаслить жену, избавиться от соперника. Барон! Разве может человек хоть в чем-то быть равным мне, дракону? Считаться настоящим соперником? Да о такого даже когти пачкать и то позор, преступление против своей чести!

Сердце бешено ухает в груди, зовёт меня к бою. Требует, чтоб сей же час заявил свое законное право на истинную жену. Чешуя то и дело проступает сквозь кожу на запястьях обеих рук. Торговцы обходят меня стороной, боятся попасться на глаза лишний раз, заступить дорогу лендлорду. Впервые сегодня они видят меня таким, всегда был милостив и всеми любим, но уважаем за справедливость.

И вот теперь сам не могу с собой справиться, затолкать неугомонный характер в темный угол души.

Из ноздрей рвется наружу черный пар, сродни дыму, не спешит развеяться ветром в чудесный солнечный день.

Сжал бока своего серебристого жеребца, тот зацокал копытами по мощеной дороге в сторону замка и леса. Впереди уже видно разветвление дороги. Сверну в сторону замка, смогу загнать коня в стойло, посещу сокровищницу, соберу сундуки подарков красавице. И тогда уже ничто не сможет меня удержать против стремительного набега. Обернусь сильной тварью, быстрее ветра взовьюсь в синеву ясного неба. Полчаса отделяет меня от долгожданной встречи с первым призом всей жизни, с женой. Наша связь только крепнет, все яснее я вижу ее тонкие руки, узкий стан, шаловливую прядку волос. И чудится мне, что острее влюбляюсь, захожусь в злости от одной только мысли, что у нее, у моей красотки, обещанной богами, есть другой. Человек, воин, муж. Растерзал бы!

Налево дорога устремляется в лес, часа два пути и, следуя по ней, я непременно войду в людские земли. Там раскинулся небольшой городок, в нем расположен богатый трактир, рассадник слухов.

Нет никаких сил терпеть разлуку, ни человечьих, ни драконьих. И все же я обязан стерпеть. Чтоб вызнать все про жену, все о ее предпочтениях, вкусах. Кто знает, почему ведьма решилась войти со мной в храм. И какая сила удерживает женщину подле ее ненавистного мужа. Я уверен, Глория его ненавидит. Иначе просто не может быть! Толкнул сильнее коня в сторону от своего замка. Мчимся во весь опор.

Редко этой дорогой скачет рослый всадник. Ветви, что свисают ниже моей головы, давно срублены. Мне же приходится пригибаться к шее коня, чтобы не оставить на ветви дерева ненароком частицу себя, такого баронесса не полюбит так сразу. Лучше уж лешему поклонюсь. Хотя дурной он совсем стал, даже тропинки перестал путать, может быть, одичал. Кто их знает, лесных духов. Я так и вовсе их пока не встречал.

Что я сам знаю о юной баронессе, о Глории? Говорили, она сказочно хороша, воспитана в строгости, невероятно скромна, не посещала приемов, в свете ее никто не встречал. Может, потому и не посещала, что боялась показать свой проклятый дар? Да нет, это глупость.

Мне бы первому сообщили, что есть по соседству сильная ведьма, да ещё и при титуле. За такую невесту я бы много отдал, лишь бы мои дети унаследовали от нее силу. Бесспорно выгодный брак, я не мог бы такой упустить.

Как же вышло, что никто не пронюхал о дочери Морриган? Таких ведьм почти не осталось в мире. Она чудом попала мне в лапы. Ну, или я чудом оказался захвачен в плен ее рук, что тоже не плохо.

У людей дар определяет в ратуше сам Канцлер. И силу и цвет. Обычно светлого дара или, наоборот, темного в человеке больше. Поровну никогда не бывает. Только, если ты не дочь Морриган. В моей жене и света, и тьмы поровну. Канцлер не мог не заметить этого. Тогда почему не донес королю, промолчал?

Ждал своей выгоды? Исключено. Побоялся бы и королевской кары, и ведьминой силы. К тринадцати годам у людей магия ещё только просыпается. Мою жену бы просто убили, узнав, какая в ней заключена сила.

Так что же выходит? Выходит то, что в замке сейчас вовсе не Глория, а кто-то другой, кто накинул на себя ее облик. Тогда понятно, почему мы с ведьмой оказались женаты. У нее просто нет первого мужа. Точнее, барон не ее муж вовсе. Уф. Как на душе-то стало легко.

Порочная обманщица! И это чудесно. Просто прекрасно. В лесу вновь запели птицы, мой конь перешёл на спокойный шаг. Чует настрой хозяина и повинуется его воле.

Дело осталось за малым. Всего-то нужно объясниться с бароном. Доказать, что это не Глория, а моя любимая ведьма. Когти и пламя при мне. Не думаю, что барон так глуп, что этого не понимает.

И пусть ищет свою жену, где хочет!

Но в трактир я все же заеду, разузнаю, что любят женщины замка. Какими слухами полнятся стены. Привезу и брошу к ногам своей истинной пары всё, о чем она только смеет мечтать. Самое лучшее брошу к ее ногам.

Глава 29

Дракон

К таверне конь подо мной подошёл неспешным, но неизменно гарцующим шагом. Ноздри раздуты, пылают алым, сам конь хрипит, силясь проникнуться запахами незнакомого ему места. Давно я не посещал людских городишек.

Дома их лишь видом напоминают роскошные особняки, а ведь они сколочены из темных бревен, да в стены заложена глина вперемешку с соломой. Снаружи, конечно, все побелено известью, да только деревянный каркас все равно ничем не замажешь. Торчит, как рыбий хребет, сквозь гирлянды цветов. Карнизы, узорчатые ставни, трубы каминов, все это призвано прикрыть царящую кругом бедность.

Подавальщик несёт в таверну припасы для блюд. И что это за припасы! Глаза бы не видели. Подбродивший, выдержанный в подвалах виноградный сок. Мне от одной мысли об этой кислятине становится дурно. Какой смысл держать в бочонках десятилетиями то, что никогда не было вкусным и никогда точно не станет. А лягушачьи лапки? В голодный год и то их есть никому нормальному в голову не придет. Кроме цапли.

Ладно, это, но когда подают на стол каменный памятник свежему молоку мне становится дурно. И ведь жрут. Клыков не имеют, а надеются проглотить. Ссыпают в горшочек закаменелые корки, полученные после долгого брожения молока, под названием сыр. Топят их над слабым свечным огоньком. И здесь экономят! Нет бы, огонь разжечь в очаге! Потом макают в это всё хлеб. По очереди само собой. Ещё и деликатесом считают!

Конь перебрал копытами и скосился на копну сена. Уехать бы поскорей, но сначала разузнаю, какие слухи ходят о Глории. Ради жены я готов совершить любой подвиг.

Направил жеребца к коновязи. Корыто перед его носом доверху полно воды, конь уже тянет к ней губы. Пришлось магией осушить лоханку до дна. Жеребец предсказуемо фыркнул, обдав меня струёй горячего пара с приторным запахом луговых трав.

— Ты разгорячен. Опой же будет, ноги отекут, — провел я ладонью по вспотевшей после скачки шее, — Остынешь, и воду тебе принесут. Не фырчи. Я напомню конюхам. Вон видишь, один уже сюда бежит.

— Вы к нам надолго? — склонился парнишка в поклоне, — Конёчка вашего расседлать?

— Только подпругу ослабь, да напои через полчаса, — зашагал я в сторону приземистой таверны. Крыша накрыта каменной черепицей, если быть уж совсем честным, то подобием ее. Люди просто-напросто подобрали плоские кусочки камней. Ну хоть так. Да и стены здесь покрепче, чем везде в городе — сложены из бревен наподобие клети. Уже в дверях я обернулся к мальчишке-конюху. А он, кстати, ничего, шею моего жеребца сенным жгутом растирает, старается. Может, в замок забрать? Слуг вечно не хватает – сбегают кто куда, как только оказывается, что за хорошую плату потрудиться тоже следует хорошо.

— Чего изволите, господин?

— Сена коню задай свежего. Осмелишься стащить украшения с его оголовья, выпорю. Найду где угодно и отомщу.

— Я не осмелюсь, господин. Сена сейчас принесут. Свежий покос, душистое, словно для чая.

Кто бы знал, как мне неохота входить внутрь помещения, ещё с минуту глядел на работу паренька и, наконец, распахнул серые от времени двери. В нос сразу ударил запах копчёного мяса. Дрянь какая! Люди перестарались, копируя нас и, ладно бы, в чем-то хорошем, так нет. Можно подумать, драконы специально портят свою еду, опаливая ее огнем. Бывает, задумаешься, случайно вздохнешь над тушей оленя. Раз, а она уже вся почернела от дыма и отдает копчёной корой. Есть невозможно. Эти же намеренно портят богатый вкус мяса, стараясь прикрыть горелой смолой его недостатки. Пакость.

Хозяин таверны учтиво мне поклонился, приглашая войти. Гуляки по углам смолкли, пялятся на лендлорда соседнего надела во все глаза. И не стыдно же им!

— Чего соизволит сиятельный господин? — кланяется мне бородатый мужчина.

— Доброго ужина и хорошей беседы. Составьте столы и накройте их лучшими блюдами так, чтоб скатерти было не видно.

— У нас нет скатертей. Сейчас время обеда. И потом, столы заняты посетителями. Отдыхает на пути королевский гонец с сопровождением.

— Вот как? — большая удача. Теперь-то я точно выясню все. Где, как не во дворце, собираются слухи? — Гуляем за мой счёт. Обед так обед. Лишь бы припасов хватило. Парни, сделайте честь, дракону. Сядем все вместе за стол, как велит нам вечное благо мужской дружбы.

Народ за столами взвыл, ещё бы, такая честь от дракона. Теперь только мелькают передо мной цветными пятнами рубашки, жилеты и скромные сюртуки. Минуты не прошло, как столы вместе с тяжелыми скамьями сдвинули на середину. И куда только они подевали свои тарелки? А, вон же стоят под окном. Подавальщики суетятся, режут тупыми ножами копчёные окорока, раскладывают по мискам. Звенит посуда, вносят почерневший от печного огня котел, полный горячего супа. Тут же заносят и противни свежего хлеба.

Мужчины и парни занимают места по бокам стола, оставив мне место во главе, словно хозяину. Что ж. Пусть так. Занял место на жёсткой скамье и опустил кошель серебрушек на подставленную для них тарелку.

— Говорят, драконы умны и коварны. Никогда не видал, чтоб ваш род хоть за что-то платил без особого умысла, — посмотрел мне в глаза завсегдатай, — Лекарские лавки, школы для детей, все остальное драконы делают для собственной выгоды. Чтоб народ был здоровей, смекалистей и лучше работал.

— И то правда, — отвечаю я без лукавства, — Сытые и здоровые люди приносят больше пользы моему наделу. Богадельни же и молельни я возвожу во славу всех богов. Боги любят людские молитвы и милостивы ко мне.

— Так о чем пойдет наша беседа? — улыбнулся он с хитрецой в седые усы. Ждёт драконьей уловки. Думает, наверное, что я людей на работы пришел созывать. Мастеров в мире мало. Настоящих, я имею в виду. Здесь невдомек, что я создал у себя целый рассадник учеников. Архитекторы, рисовальщики. Училище возвел для сельских подростков. Больше искать никого не придется.

— Хочу узнать, что за чудные дела творятся в замке прекрасной баронессы Глории, — кивнул я с улыбкой. Народ за столом смолк и побледнел. Старик и вовсе потянулся за кружкой. Королевский гонец шумно выдохнул.

— Не следует мне докладывать, прежде чем донесу весть ко двору. Но уж больно хорош здесь теплый расплавленный сыр.

— Сырные корки в котле?

— Именно.

— Прикажи, чтоб подали, — променять вареное мясо на эту дрянь. Сумасшедший.

— Благодарю. С чего начинать?

— Буду надеяться, что не зря трачу время с добрыми людьми. Начни с ее юности.

— Чуть поболе, чем год назад, баронесса сочеталась браком со своим мужем. Говорят, по великой любви. Барон довольно скоро покинул замок, ушел отвоевывать земли у эльфов. Глория родила девочку в отсутствие мужа. Здоровый ребенок.

— Значит, дочь.

— Именно. Вот только рождена она, говорят, не от мужа. Сроки не сходятся. Женщина не может носить дитя одиннадцать месяцев, чай не кобыла.

— Не кобыла. И что муж? Прибил ее сразу?

— Нет, принял дочь как свою. Надеялся отдать со временем замуж с выгодой. Добрый был человек.

— Был? — вскинулся я.

— Был. Замок, говорили, проклят. Да только я ничего не почуял. Ни сам, ни при помощи артефактов. Баронесса умерла с горя.

— Баронесса или барон? Ты путаешься.

— Баронесса. Все, кто хотел, видели ее хрустальный гроб. Он был выставлен на главной замковой площади, — я, должно быть, и сам позеленел от такой вести. Жена умерла! Моя жена! Собственная! — На третий день к замку подошло войско Малтока. Но в стены никто из его людей войти так и не смог.

— Барон принял бой чести и одержал победу?

— Нет. Он проиграл. Да только опустилась на замок милость богов. Баронесса Глория вернулась к жизни, поднялась по велению сердца на стену, увидела оттуда, что любимый муж помер, — прихлебнул гонец из бокала воды и скосился на сырные корки.

— И?! Что значит, ожила?

— То и значит. Выперли вдовушку с небес, или из преисподней, — хмыкнул старик в усы, — Видать, сама Морриган попросила за дочь. Богиня смерти милостива.

— Глория приняла сама бой чести, — продолжил гонец.

— Девица взяла в руки меч?! — я же помню те тонкие ручки. Они бы и боевого ножа не ухватили, слишком нежными мне показались.

— Баронесса вышла в круг с пустыми руками. Великая ведьма спустилась, чтобы отомстить за мужа.

— Угу, — потянулся я сам к ломтю хлеба. Эту новость лучше заесть.

— Малток погиб, не сходя с места. Умер от ужаса, когда лицом к лицу встретился с Глорией.

— Она что, так некрасива?

— Напротив, прекрасна. Да только кто не убоится дочери Морриган? Огонь круга погас. Герцог, без всяких сомнений, помер.

— А дальше?

— Ведьма упросила богиню Морриган вернуть врага к жизни.

— Зачем? И почему его, а не своего мужа, барона?!

— Чтобы мстить. Наверное. Герцога живым больше никто не видел. Говорят, ведьма увела его в лес и отдала на растерзание духам.

— Глория покинула замок вместе со своей нянькой, дочерью и герцогом, — кивнул мне безусый парнишка, — мой дядька сам видел. Он в ейном замке сторожит клятую стену.

— И когда же она вернётся? — макнул я украдкой хлеб в растопленный сыр. Хуже уже мне сегодня точно не будет. Женился! На ком? На той, которую выгнали с того света! На той, которая приняла бой чести без оружия и одержала победу. Чует мое сердце, стану я комнатной собачкой на побегушках у жены. И не важно, что я не оборотень, а дракон.

— Кто же знает? Баронесса оставила управлять замком Еванделину, свою собственную служанку. Там творится такое! Лучше не знать.

— Вешают слуг без разбора? Стражей заперли по темницам?

— Хуже! — заговорщическим шепотом произнес гонец, — Отчищают древние стены до зеркального блеска, моют площадь с шампунью, надраивают полы, чистят портреты и гобелены. Все мужчины замка вынуждены работать как слуги. Готовятся к возвращению дочери Морриган. Говорят, она не прощает ошибок.

— Вот как? И что же она любит? Баронесса, я имею в виду? — откусил я кусочек хлеба в растопленном сыре. Ничего так. Съедобно. Только пахнет старым подвалом.

— Об этом достоверно знает только сама Еванделина. Единственная душа, что заперта в замке и не боится его хозяйки. Наперстница баронессы!

— Угу.

Глава 30

Ева

Жизнь хлещет бурным потоком… И все через край. До сих пор никак не могу поверить, что все это происходит со мной. Лес кругом, впереди замок. Красавец несёт на руках мою остроухую дочь, грохочет меч у пояса, готовый поразить любого, кто посмеет напасть на нас четверых. Буся волочит с собой огромные коробки пиццы. Я тоже сжимаю в пальцах одну. Сумка с вещами малышки небрежно переброшена через плечо Малтока. Доспех он все-таки напялил на себя поверх городской одежды. Действительно, мало ли что? Вдруг от врагов отбиваться заставим?

— Малток, ты совсем рехнулся! Мы обе ведьмы, пропасть не дадим. И тебе тоже, — ехидно шутит над ним моя любимая няня. Пламенеющий щеками рыцарь молчит. Мне порой даже становится его чуточку жалко. Попал в плен, называется. Изведем же красавца. Я ведь тоже над ним немного подшучиваю.

— Госпожи, мне будет позволено сопровождать вас и дочь по ту сторону мира? — внезапно он решился задать мне вопрос. Я и хотела бы отказать, да как всегда не вовремя вмешалась няня.

— Ну, конечно, можно! Там так мало городских сумасшедших. Мы заработаем капитал на том, что будем фотографировать детишек в парках. Сойдёшь за дрессированного попугая.

— Госпожа! — отозвался громким эхом в ветвях полный бешенства голос рыцаря.

— Буся! — успеваю выкрикнуть я, до того, как герцог ответит.

— Что я? Опять не угодила? Малток, о тебе заботятся в четыре руки, а ты как будто не ценишь! В таком наряде по ту сторону двери ты сойдешь только за ярмарочное чучело, ну или за экспонат, — живой, заметь!, — регионального музея. Нет, честно. Там принято одеваться совершенно иначе. Глория, между прочим, разорилась, потратила целое состояние на твою одежду в бутике. По тамошней моде ты имеешь вид, как минимум, наследного принца.

— Благодарю за заботу, баронесса, — прошипел мужчина сквозь зубы и спрятал взгляд в лесной траве. Кажется, ему неудобно.

— Зайчонок, я надеюсь, это были деньги твоего мужа? — на Малтока и вовсе теперь не взглянешь без страха. Багровый, немного дрожит, поник широченными плечами.

— Нет, конечно. Мои.

— Ну и зря! Кто знает, зачем я купила столько пиццы?

— Чтобы наесться досыта?

— Ты меня переоцениваешь. Сугубо из жадности. Все руки себе оттянула. Герцог, помоги бедной женщине, возьми эти коробки, а я понесу нашу девочку.

— Вы дозволяете? — изумрудные глаза впервые смотрят на меня прямо.

— Да, конечно. Если няне так будет легче идти.

Невероятно бережно мужчина передал свёрток в мягкие ладони язвительной ведьмы. Принял коробки, устало вздохнул.

— Тяжеленькая. Лапочка наша. Идите вперёд. Мы вас догоним.

Теперь бок о бок со мной шагает суровый мужчина, норовя подстроиться под мой женский шаг. Красавец и воин. Сильный, достойный, смелый. Совсем не то, что Олег. О нем я стараюсь просто не вспоминать. И все же исподволь терзают дурные мысли. Кто сжег квартиру, которой муж так дорожил? Все его вещи, мои безделушки и одежду. Повезло ещё, что все самые любимые мелочи и коллекцию книг я хранила в квартире отца. Боялась. Смешно. Чего можно опасаться в доме своего же мужа? Ведь квартира была у нас общей. Да она и сейчас есть. Или уже нет? От стылого семейного гнёздышко остались лишь обугленные стены. И мне не о чем жалеть. То есть совсем. Все, что я приносила в дом или меняла по своему вкусу, муж осуждал. Говорил, что это мещанство, безвкусица, цыганский шик. Глупость, конечно. Он мог бы и потерпеть, да и я слишком многое, наверное, надумала. После десятой по счету разбитой тарелки, которую я сама покупала, после разорванной посередине картины, которую выбрал не он. Даже засомневалась тогда, может, у меня со вкусом все на самом деле так плохо, как муж говорил? Может, диплом об окончании художественной школы совсем ничего не значит? Или просто он не оценил? Зря я, шутя, называла Олега тираном. Он им и был, только я не хотела в это поверить. Глупая, наверное.

Но, с другой стороны, и заботы от него я видела немало. Муж не ленился сгонять за сотню километров от города, чтобы купить свежайшие продукты: козьего сыра с запасом, домашней индейки, овощей с огорода. Вот только все это было совершено лишено вкуса. Может, он не там покупал, а может я привереда, испорченная фастфудом? Разве теперь узнаешь?

Когти точит о сердце глупое подозрение. Развод Олег считал неприемлемым хамством. Говорил, что каждый должен нести ответственность за свой выбор до конца. Что глупо менять жизнь так радикально.

Неужели это он надеялся на то, что я погибну в огне? Так и всплывают фразы эпохи Средневековья: "Сжечь ведьму!" — кричала толпа. Нет, муж бы не смог, придумал бы другой способ.

Залить немецкий замок на двери эпоксидкой? Да он бы скорее сам там умер, чем что-то испортил. Спалить к чертям весь ремонт? Ни за что не поверю, что это его рук дело. Ведь обои вручную рисовали в Милане по эскизам дизайнера.

— Вы, должно быть, сильно расстроены тем, что я сгубил мечом вашего супруга, — бархатно произнес рядом Малток.

— Когда ты успел зарезать Олега? Он что, приходил?

— Я имею в виду того вашего мужа, который владел замком.

— Замок мой. Был моим. И так будет всегда. За то, что ты избавил меня от барона, я искренне благодарна.

— Я понял, — ошалело кивнул красавец, — То есть вы спустились не для того чтобы отомстить, а чтобы защитить замок?

— Конечно, — теперь удивилась уже я сама.

— Когда женщина имеет несколько мужей, должно быть, не так жаль расставаться с одним из них.

— Брак с бароном был невероятной ошибкой.

— Разве можно назвать ошибкой союз, принесший ребенка?

— Наверное, нет. И все же я рада. Он изменял мне.

— Глупец. За подобную вам и жизнь отдать не жаль. Что же другие?

— С Олегом я скоро разорву брак. Он изменился сам, а я этого не заметила. И изменил мне.

— Вы не терпите измен, баронесса? — подал мне руку воин, чтобы я смогла легко перебраться через поваленный ствол огромного дуба.

— Не терплю, — подхватила я подол платья в свободную руку.

— Но троемужество изменой не считаете?

— Так вышло случайно. За дракона я замуж вообще выходить не собиралась. Ошиблась.

— Перепутали храм с ярмарочной площадью?

— Почти, — забралась я на дерево, благо Малток меня подсадил. Взял двумя ладонями за талию и легко поднял.

— Юным девам свойственно ошибаться. Но чтобы так! Надеюсь, он уже ждёт вас в замке, и я не наведу на вас тень своим обществом.

— Надеюсь, он уже придумал, как разорвать брак.

— Разорвать брак с драконом немыслимо. Вы можете разве что овдоветь.

— То есть как? Буся же обещала, — мужчина ловко перепрыгнул через бревно. Кажется, он даже не опёрся о ствол ладонями. Только пиццу сложил аккуратной стопкой.

— Ваша няня ошиблась. Это она втянула вас в этот обряд?

— Брак не должен был быть заключен. Произошла ошибка.

— Спонтанно его не разорвать, если дело касается судеб, объединенных богами. Вы жена ему навсегда.

— Нет. Так не будет.

Просвистел за нашими спинами ветер, и что-то хрустнуло. Я испуганно обернулась. Дерева нет, как и не было. Вместо него по дороге раскиданы щепки.

— Леший засиделся, теперь малость шалит. Я ему уже прочитала нотацию, — появилась на дороге Буся с моей дочкой на руках.

— Ты меня обманула? Малток сказал, что брак с драконом навсегда?

— Врёт он все.

— Я бы никогда не посмел!

— Обсудим в сугубо женском кругу! Без посторонних длинных ушей.

— Брак можно расторгнуть?

— Нет. Но я обещаю все устроить, если дракон тебе не нужен.

— Буся! Я не стану никого убивать.

— Обещаю, ты останешься довольна. Так дракон тебе нужен? С ответом не тороплю. Присмотрись как следует. Завидный муж.

— Вот пусть и достается тем, кто завидует.

— Как скажешь. Слово ведьмы нерушимо.

— Брачную связь нельзя разорвать, — вступился Малток, — вы решили сделать чучело зверя? Король этого не простит никому.

— И зачем его спрашивать? Фи! Не спросили, не смог отказать, учись Малток.

— Буся, моего мужа нельзя убивать только за то, что он столкнулся со мной.

— Поверь, есть другой способ! – хитро улыбнулась няня, и мы шагнули на мост, ведущий к моему замку. Что-то тут подозрительно тихо. И в воде отражаются лица странных людей, которых на берегу нет вовсе.

Глава 31

Ева

Замок намыт до зеркального блеска, отзывается на мой зов каждым камнем. Двор полон слуг, встречают меня и хмурые стражи, во главе всех стоит Еванделина. Волосы собраны в эльфийскую косу, перевиты золотой нитью, острые ушки изысканно торчат из прически. И она больше не скрывает своей особой красоты полукровки-эльфийки под капюшоном. Гордится ею изо всех сил. При такой хозяйке как я, ей и самой теперь можно все, можно не опасаться косых взглядов слуг и мелких пакостей стражи. Знает, случись что, я за нее заступлюсь. Да и кто посмеет идти против управляющей замка?

Девушка склоняет передо мной спину в изящном поклоне. Это скорее дань этикету, чем принижение ее передо мной. Вот остальные, те действительно пытаются выслужиться. Кланяются мне так низко, словно боятся впасть в немилость.

А перед внутренним взором у меня до сих пор стоят лица кикимор, русалок и всех остальных, кто встречал нас в воде у моста. Сколько же там собралось всякой нечисти! Даже крошка водяной и тот играет в зелёной тине.

— С возвращением, госпожа! — искренне улыбается Еванделина, но смотрит уже на заветный свёрток с малышкой, а вовсе не на меня. Ещё бы, она ведь ее вынянчила.

Смутное воспоминание проскользнуло в моей голове. Весенний лес, птичий гомон, все цветет кругом, и так вольно на душе, что хочется бежать без оглядки. Муж в походе третий месяц кряду. Это ли не счастье? Вот Глория и побежала сквозь кусты любоваться цветами. Вижу все, словно бы на ее месте была я сама. И ветку дикого ириса, и крапиву, что лезет под мое платье, жжёт ноги, и даже белку, взлетевшую вверх. Совсем рядом слышен плеск моря. Кажется, я и сама недавно шагала по каменистому берегу, искала спуск вниз, к воде. Сон это или явь?

Два свёртка, две колыбели свисают с дерева. В одной спрятан мальчик. В другой лежит моя дочь. Порывом ветра уносит в сторону запахи. Мать детей умерла. Я вижу своими глазами ее прекрасное платье в каплях росы. Стараюсь не смотреть на него, отойти. Да только дочка зовёт, плачет малышка. Моя девочка вертится в колыбели. Второй ребенок молчит.

Я беру в руки заветную колыбель, улыбаюсь счастливо, качаю ее на руках. Никак не могу справиться с тесемочкой, на которой висит колыбель.

— Верина. Я назову тебя Вериной. Доченька моя, — черная вспышка из младенческих глаз опускается на меня лёгким пологом. Ее сносит ветер. То самое проклятье, которое чуть не убило меня. Из-за него я очутилась в хрустальном гробу. Вот только глиняной кукле оно нипочём. Смахивает рукой, будто тонкую паутинку и сильнее прижимает малышку к груди.

— Девочка моя. Ты голодная? Доченька сладкая, — ещё одно проклятие оседает на моей-не моей коже. Какое счастье, что не я там была. Только мой отпечаток, фантом, вложенный в куклу. Иначе бы наверняка померла. Ик! — Сейчас я тебя накормлю. Вот только чем? Что едят дети? Правильно, молочко пьют.

— Госпожа? — окликает меня тонкий девичий голос. Пугаюсь до дрожи. Вдруг отнимут ребенка?

— Это моя дочь.

— Мееее! — орет коза из кустов. Наша коза. Та самая, что волочится сзади. Фамильяр Буси взялся ее пасти.

— Ваша! — охотно соглашается девушка, — Позвольте мне напоить малышей?

— Тот мальчик жив? — удивляюсь я искренне. Странно, но ко второй колыбели Глория не идёт.

— Жив, госпожа, — кивает девушка из-под капюшона. Он так низко надвинут на лицо, что я толком ее даже не вижу, — За ним скоро придет отец. Только я бы все равно хотела напоить молочком обоих детей, — осторожно произносит девица.

— Пои. Сироту тоже надо накормить, это благое дело. Очевидно, его мать умерла родами.

— Это моя прежняя госпожа. Она была королевой Великого леса. Погибла сразу, как только я подала ей на руки вашу девочку.

— Эльфийка, как и моя прекрасная дочь.

— Но вы человечка. И замужем.

— Да, — отвечает Глория коротко и вновь качает в руках Верину.

— У вас нет своих детей, госпожа? Вы оказались неплодовитой, — осторожно подбирает Еванделина слова.

— Быть может. Я совсем недавно вышла замуж, ещё и года не прошло с того времени. Муж отправился в поход. Надеюсь, вернётся не скоро. Вот он обрадуется, когда увидит, что у нас появилась доченька.

Еванделина проворно доит козу, цедит молоко через пучок сухих трав, заранее ею припасенный. Переливает эликсир жизни в бутылочку. Та сверху напоминает женскую грудь. Это даже забавно. Верина все сильней заходится в плаче, и мне становится до дрожи жалко ее. Слышу, как чмокает мальчик в своей колыбели, он уже вовсю сосет молоко. Я чуть не плачу от сочувствия к дочери. Не понимаю, что ей не так. Качаю, глажу по тонким кудряшкам. Девочка пытается присосаться ртом к моему пальцу. Голодная. И не в моих силах ей помочь.

Наконец Еванделина приносит теплое молочко и моей девочке, поит ее у меня на руках. Верина так сладко морщится и почти сразу же засыпает.

— Госпожа, если я останусь здесь, король Великого леса заподозрит меня в измене и убьет, скорее всего. Позвольте я стану служить вам?

— Позволяю. Мне как раз нужна нянька для дочки. Ты хорошо справляешься. И козу заберём тоже.

— Вы уверены, что муж не станет перечить? Слуги не выдадут вас?

— Ты свидетель того, что это моя девочка.

— Хорошо. Если потребуется, я поклянусь. А то, что у вас живота не было, так вы морок носили, чтобы не навели порчу ведьмы. На беременных ее так легко навести, — с непонятной для Глории тоской сказала Еванделина и даже головой покачала.

— Ты ловко придумала. Нужно выйти в город и нанять карету. Купим ткань на пеленки, а ещё я хочу колыбель с птичками...

— И чепец для малышки, чтобы не были видны острые ушки...

Воспоминание резко оборвалось. Что ж, теперь я, похоже, знаю, чья это дочь. Точнее, кто отец моей крохи. Эльфийский король, ни больше ни меньше!

Мы ведь с ними ведём войну. Черт!

— Ты что-то вспомнила, зайчишка? — теребит меня за рукав платья Буся.

— Вспомнила. И ты знаешь, дракон – не самая наша большая проблема.

— Да? Есть кто-то больше лендлорда? Кому ты ещё успела напакостить, а, главное, когда?

— Не я, Глория, — произношу еле слышно в самое ухо ведьмы.

— Кукла? Хм. Еванделина, возьми нашу кроху. Остальным разойтись. Малток поднимись в покои хозяйки. Прикажи, чтобы разогрели пиццу.

— Что, простите, я не совсем понял.

— Содержимое коробок нужно разогреть на дровяной печи, чтобы с дымком было. Перец и дым — это то, что я обожаю. Сыр должен расплавиться как следует и не остыть, пока ты идёшь вместе с пиццей до комнат хозяйки. Поторопись.

— Будет исполнено наилучшим образом.

— В этом я как раз сомневаюсь. Пробу снимать не нужно.

— А вдруг баронессу отравят?

— Брысь! — от грозного голоса няни площадь почти сразу же опустела. Остались только мы с ней вдвоем, да Еванделина с моей дочерью на руках.

— С вашего позволения, хозяйка, я сначала искупаю Верину и только после доложу о делах.

— Иди, конечно, — отпускает ее Буся, — Малтока сильно не ругай, он очень старался.

— Я надеюсь на это, — судя по тону девушки, герцогу ничего хорошего не светит, если он хоть в чем-то ошибся.

— Зайчишка, пойдем-ка поднимемся на крепостную стену и поболтаем.

— Не стоит, там стража. Я лучше открою тайный коридор. Он ведет прямо в мои покои.

— Удобно, — мурлыкнула Буся. Кому приятно взбираться по крутой лестнице на каблуках?

Мы пересекли площадь. Замок радуется мне. Стоит только приложить руку к шероховатой стене, как она начинает теплеть, вибрировать под пальцами.

— Я тоже скучала. Открой лаз, пожалуйста, — нехотя тесаные валуны расходятся. Впереди просторная комната из нее вверх уходят ступени. Гладкие, ровные, очень удобные для усталых ног.

— Хоть бы не закрывал! Замок, слышишь, я тебе занавесочки привезла! В цветочек.

Замок фыркнул прямо в лицо няне всей пылью, что скопилась в углах.

— Поняла, ты не любишь такую расцветку. Но с чего-то же надо было начинать? Ковер хочешь? Полосатый? Нет? А электричество? — заинтересованно шуршнули ступени.

— Видишь, он хочет.

— Буся, даже не начинай. Как мы потянем ЛЭП к замку? На почте ведь тоже нет электричества!

— Разведешься с Олегом, поделишь квартиру, купишь почту, и будет нам свет и телевизор. Если не прибьют раньше, конечно. Так кому Глория перешла дорогу? Может, его с драконом стравить? Минус на минус даёт плюс.

— Самая умная?

— Это единственное толковое знание, которое я вынесла из школьной математики. Считать я и так умела.

Глава 32

Ева

Олег, — имя человека, который недавно так много для меня значил, теперь кажется пустым и никчемным. И все же царапает коготком остывшее сердце. С этой историей надо поскорее закончить.

Буся погрузилась в раздумья, когда услышала о том, от кого рождена моя дочь. Так и стоит, привалившись к стене, замок, к моему удивлению, не возражает.

— Знаешь, а это даже хорошо. Удачно все сложилось. Ты так не считаешь?

— Что, если эльфийский король заявит свое право на мою Верину?

— Не посмеет. У эльфов всегда рождается только по одному ребенку, двух у них не бывает.

— Думаешь, Еванделина солгала? Во второй колыбели никого не было?

— Думаю, мальчик там всё-таки был. Наследник. И, скорее всего, его подобрали, вернули отцу. Верина никому не нужна. Второй ребенок из двойни у эльфов считается плодом измены. Ребенком второго мужчины. Думаю, кто-то из придворных прознал о том, что королева носит сразу двоих. На девочке было проклятие, убившее ее мать. Может, наколдовали что-то не то, хотели извести дитя, а не мать. Может, наоборот, ждали, когда ребенок родится и убьет мать. От малышки не так сложно было избавиться при рождении. Нет, наша девочка точно не будет признана настоящей принцессой. Если, конечно, сын короля выжил и был признан.

— Вот как?

— Думаю, да. Но я все обязательно разузнаю сегодня же, пробегусь в сердце Великого леса, узнаю, что говорят там. Ты же нацепишь на меня морок прекрасной эльфийки?

— Нацеплю.

— Уж постарайся. Заметь, опять рискую ради тебя, а ты мне электричество жмотничаешь провести. Жадина. Я так и знала.

— Буся! — потянулась я к няне, — Это очень опасно? А если тебя там узнают?

— Король мне этого не простит даже после смерти. Эльфийский король. Впрочем, и наш с тобой тоже. К жизни нужно относиться легко, согласна?

— Да.

— Значит, и к смерти тоже. К завтрашнему обеду вернусь. Можешь смело приманивать меня копчёностями, балыком, например, — погладила она меня как маленькую по голове, — и вообще, пойдем скорее есть пиццу. Я до ужаса голодна. Надеюсь, Малток её не спалил.

Мы поднялись по ступеням на нужный этаж. Тут проход открывается сквозь картину. Полотно только выглядит настоящим, рисованным. На самом деле это иллюзия. Плотная, почти ощутимая, когда ныряешь в нее, даже кажется, что поют в лесу птицы.

— Замок изображён объемным, блестящим.

— Правая башня на самом деле короче. И вот не надо подставлять под ногу порог. О твоей хозяйке, между прочим, забочусь. Зайчонок, поторопись. Я не хочу идти сквозь лес в сумерках.

— Почему? Тут водятся волки?

— Вдруг там разбойники? А я буду совершенно одна, да ещё и выглядеть стану как юная непорочная девушка. Соблазнят же. Так никудане попадешь. Ты переживать станешь. Нет уж, выходить нужно как можно раньше, и так задержалась.

Я вынырнула из иллюзии в коридор. Везде на стенах горят яркие факелы, чадят понемногу. Окон здесь мало, да и те, что есть, очень узкие. Все же замок – это крепость, оплот и залог мира на моих землях.

Зато пол сверкает желтыми бликами. Пламя факелов в нем отражается и мерцает. На стене висит огромная шкура неизвестного зверя. Подозреваю, она просто перекрывает выбоину в камнях. Или щель в кладке. Замок не всегда замечает в себе мелкие огрехи, впрочем, как и мы сами.

Перед дверью покоев замерло несколько стражей. Один из них спешит мне поклониться.

— Какие будут приказы, сиятельная госпожа?

— Никаких.

— В замке есть мыши? — вступает в разговор Буся.

— Прикажете изловить?

— Ни в коем случае! Проводите чупокабра на ночную охоту.

— И я на ночь останусь одна? Без своего фамильяра?

— Пусть разомнет лапы, он зажирел. А всем малышам это вредно. Твой зверь ещё такой кроха. Котенок, считай. Интересно, у чупокабров бывают котята? Или это как-то по-другому называется? — распахнула няня дверь в комнаты ударом магии. Малток, похоже, этого не ожидал. Рубаха распахнута, суетится вокруг стола. Коротенькая коса переброшена через плечо.

Пиццы никак не хотят на столе помещаться, слишком их много. Запах стоит дурманящий! Все бы съела. И, похоже, я не она такая.

Заметил нас, смутился и тут же зажал рубашку рукой, чтобы прикрыть обнаженный торс.

— Можно подумать, мы плохо рассмотрели, — язвит няня, пока герцог пытается одной рукой застегнуть непослушные пуговицы. Во второй руке он держит горячую сдобу на деревянной доске.

— Простите, я замочил рубашку, пока умывался. Думал, так быстрее высохнет.

— Ничего страшного.

— Режь пиццы, я хочу успеть поесть перед дорогой.

Малток дернулся как от пощёчины, вынул из-за пояса нож, надо сказать, у него это вышло эффектно. Рубашка вновь распахнулась, обнажая широкую грудь.

— На сколько частей вы желаете, чтоб я раз...

— Чтобы было удобно есть. Давай на шесть частей каждую, — усаживается няня за стол. Я же подхватываю из руки мужчины деревянный поднос.

— Грибная? — втягиваю в себя сытный запах.

— Со сметанным соусом, мне так обещали.

Мышцы мужчины под рубашкой вздуваются, он все никак не может начать резать от середины, примеривается с разных сторон, будто к особо ценному блюду. С таким усердием разве что печеную уточку нарезать.

— Дай, я! — беру его клинок в свою правую руку, герцог мне легко уступает, — Придержи блюдо, а то оно сейчас уедет.

— Вы, и вправду, считаете, что я не годен даже на то, чтобы нарезать лепешку? — вспылил мужчина.

— Думаю, что так будет быстрей, — наконец разрезаю лакомство на две половины. Буся не ждёт, сразу хватает ту, что ближе к ней, сворачивает в трубочку и с наслаждением ест. Успеваю нарезать ещё несколько штук, няня проворно выхватывает по кусочку от каждой.

— Садись, в ногах правды нет. Вот эта, по-моему, самая вкусная, — кивает она герцогу и тот изумлённо занимает за столом место.

— Так я слуга, гость, нянька или кто?

— По обстоятельствам, — отвечаем мы обе синхронно, и я наконец-то сажусь. Тоже беру кусочек горячей пиццы. Тонкая, покрытая сыром, хрустит так приятно.

— Есть нужно руками? — хлопает длинными ресницами герцог. Кажется, его даже собственная расстегнутая рубашка уже почти смущает.

— Руками.

Мужчина с сомнением присматривается и, наконец, выбирает себе горячий кусок. Перстни сияют на длинных породистых пальцах. Кладет в рот, словно прислушиваясь к своим ощущениям, начинает живать и тут же хватает в руку кувшин с водой. Пьет жадно, чуть не захлебываясь. Суетливо отирает губы и подбородок салфеткой.

— Очень перчено. Простите. Я не могу это есть.

— Попробуй ту, что с грибами, — подталкивает няня уже другую тарелку. Малток озадаченно смотрит на сероватые шампиньоны.

— После них я стану видеть сны наяву?

— Не надейся — грибы только для вкуса.

— Я, напротив, опасался, — теперь он откусывает лишь крошку и то осторожно, жует с опаской, наконец, проглатывает.

— Благодарю, очень вкусно. Могу ли я надеяться на тарелку супа? Простого. Как подают слугам.

— Ужин подадут сюда. Я не хочу, чтоб зайчишка бегала в темноте по замку. Люди ее отчего-то боятся. Странные они.

— Может, из-за того, что видели меня мертвой?

— Даже не знаю. Мне кажется, это не повод. Накидывай морок и я побежала.

— Красивая эльфийка, я правильно помню?

— И непременно с голубыми глазами. Давно хотела посмотреть такими на мир.

Я загадала длинный плащ, роскошную косу, перевитую золотой нитью, так же, как у Еванделины, Платье особого кроя, голубоватое с вышивкой серой нитью, ей такое пойдёт, моей стройной красивой няне. Голубые глаза, чтобы, и вправду, были как омуты, огромные, распахнутые в искреннем удивлении. Я знаю, мужчины такие любят. И туфельки на каблуках.

Морок сам сплелся и сел на Бусю прочной тканью, словно вторая кожа, а не иллюзорный наряд. Скрылась под скромным платьем ее объемная грудь, талия стала ещё тоньше. Но, главное, лицо, оно вышло именно таким, как я пожелала. Наивная юная девушка смотрит на мир именно так.

Няня резво крутанулась на каблуках и подошла к зеркалу. Тяжело вздохнула, так что я расслышала треск ее настоящего платья под моим мороком.

— И за что ты в этот раз со мной так? Чем я тебе опять не угодила? Зайчонок, мне становится обидно. Ну, честно.

— Что не так?

— В меня же такую все повлюбляются! Это же жуть! Ещё и ушки заострила. Ужас. Даже король Великого леса не пройдет мимо.

— Хочешь, я всё исправлю?

— Ну уж нет! — упорхнула няня из комнаты, ее веселый голос раздался из коридора, — ждите к ужину. Раньше не вернусь точно!

— Доброго пути, госпожа Буся, — запоздало пожелал ей Малток.

— И тебе не подавиться слишком желанным куском, — прокричала в ответ няня.

— Не надейтесь, — укусил ещё один ломтик пиццы герцог, — Кстати, стоит только немного привыкнуть и перец уже не так жжёт.

— Верину скоро принесут? Ты не знаешь?

— Еванделина унесла ее в детскую комнату на ночь. Я все проверил, враг к ним подобраться не сможет ни с какой стороны. Стены я простучал с особенной тщательностью. Потолок и пол тоже. Потайных ходов нет, дверь в комнату запирается на засов и тщательно зачарована. Можно не опасаться.

— Ясно. Скоро вечер. Ты, наверное, переночуешь в комнате Буси? Это за той дверью.

— Я всегда смело принимал бой. Но гнева этой женщины опасаюсь. Позвольте, я лучше займу место рядом с камином.

— В кресле спать неудобно.

— Я расположусь на полу, — тряхнул головой мужчина и смело посмотрел мне в глаза, — Самое место для поверженного врага. У ног победителя, не правда ли? Тем более, что я не смог завоевать ваше доверие.

— На полу холодно, он каменный. Я могу уступить полкровати. Ляжешь у стенки, хорошо? Только, чур, не приставать ко мне. Просто поспим в одной постели. Или иди на диван спать.

— Целиком я на нем не помещусь, — сказал ошарашенный Малток, — Я буду рад спать с вами на одном ложе.

— Даже так?

— Разделим постель мечом на две половины!

— Она рухнет.

— Я положу его сверху на простыню.

— И тогда я порежусь. Нет уж, спим просто так, но в одежде.

— Как пожелаете, баронесса. Мир бы удивился вашей щедрости.

Глава 33

Ева

Смотрю с наслаждением на ладное тело Малтока. На то, как он неспешно проходится по комнате, как замирает перед окном, как не решается ко мне подойти. Постель уже давно расстелена. Им же. Купальня за дверью уже давно выстыла. Ему туда вновь идти, прятаться от меня или от себя? Нет никакого смысла.

Я переоделась после душа в длинный халат и теперь сижу в кресле, перебираю неторопливо свои длинные волосы, сплетаю их в косу.

— Вам подать чепец, баронесса?

— Нет, обычно я сплю прямо так.

— Не боитесь испортить прическу?

— Я заплетаю волосы только для того, чтобы не мешались. Если не сложно, принеси мне заколку для волос. Она на трюмо.

— Не сложно, — быстрым шагом удаляется от меня мужчина. Замирает перед зеркалом, глядя прямо перед собой. Что он там видит? Кого ищет? Или украдкой ловит мой собственный взгляд? Внезапно герцог тряхнул головой, отчего его волосы разлетелись по широким плечам, шально улыбнулся и стремительно развернулся ко мне.

От его горящего взгляда пробежали мурашки, спина сама собой распрямилась, чуть раскрылся халат на груди.

— Вы, и вправду, считаете, что я смогу удержаться? Не покушусь на вашу честь, баронесса?

— Удержатся от чего? — раскрываю я глаза чуть испуганно. Кто из нас дичь, а кто охотник, самому дьяволу не разобрать. Малток мне симпатичен. Нет, не так, я влюблена в его стать и повадку, в сильный характер, в безмерно нежные руки, которыми он качал мою дочь, в то, как он готов был заслонить меня своей спиной. Даже в то, что он рискнул принять бой со мной там, на круге чести под древними стенами. Вот только нужна ли ему проклятая ведьма?

— Первый приз станет моим этой ночью, если нам доведётся разделить ложе. И плевать на честь. Ваших мужей, сколько бы их там ни было, я просто убью. Вам придется овдоветь, сиятельная госпожа.

— Я предпочту развестись.

— Воля ваша, сиятельная, — крадучись, он подходит ко мне, обдает жаром своего тела, опускает руки на подлокотники моего кресла, — Но после того таинства, что случится между нами, вы навсегда останетесь только моей.

— Вы так падки на женщин, герцог?

— Главная моя страсть – смелость. Такие смелые женщины редкость. Против вас одной выступит сам король, как только до столицы дойдут слухи о силе вашего дара. А вы плетете косу, как ни в чем не бывало. Я потрясен, — перешёл он почти на шепот. Бархатный голос пленит, уволакивает в бездну, — Смелых женщин так мало. Если б было можно, я бы второй раз принес клятву верно служить вам. Неужели вам ничуть не страшно?

— Нет, — всегда успею сбежать в свой мир. Вот только мне жаль будет замка. Придется отбиваться. Или придумать способ уговорить короля. Не зря же дочерей Морриган так боятся. Значит, мне есть на что надеяться.

— Все ещё можно остановить...

— Вы имеете в виду короля?

— Я имею ввиду себя, — тянутся жаркие губы к моим, и я не смею от них отказаться. Страсть – то блюдо, которому нельзя дать остыть. Слишком долго я была слабой, боялась огорчить мужа, плевала на себя саму, жертвовала всеми своими желаниями ради шаткого брака.

Отвечаю на поцелуй и тону в нем. Прикосновения герцога обжигают, уносят подобно вихрю. Он ещё только обнял, прижал сильнее к себе, чтобы поднять, а я уже не могу оторваться от него. Обхватила двумя руками мощную шею и, кажется, утонула в зелени его глаз. И слышится мне шепот леса, дыхание синевы неба.

— Не шути так, ведьма, — целует он меня вновь настороженно и смело.

— Как? — огромным усилием мне удается оторваться от губ, от той силы и страсти, что они дали.

— Замок того... — я оглядываюсь по сторонам. Ведь, и вправду, у комнаты нет больше потолка, его сменило синее небо, да и стены укутала листва.

— Это морок.

— Наверное, — подносит он меня к постели, та укрыта цветами. Они здесь повсюду, и даже слышна птичья трель.

Я смотрю во все глаза на своего рыцаря, на то, как он краснеет, расстегивая пуговицы рубашки. Осторожно снимает пояс с мечом и бережно укладывает его на траву. Дело осталось за малым. Так чего же он ждёт? Неужели испуган моим жадным взглядом?

— Я не привык к таким смелым как ты, — пал на землю последний оплот его добродетели. Великолепная фигура, сияющий взгляд.

Мой халат исчез сам, уполз суетливо под одеяло. Я теперь тоже обнажена перед мужчиной. И вокруг нас только лес, будто не было никогда ни замка, ни нашего прошлого. Только я и он. Об остальном можно забыть.

Проминается под его коленом кровать, жадные поцелуи вырывают горячий стон из моих губ. Кажется, небо завертелось над нашими головами. Так хорошо, так нежно. Обвиваю руками, устремляюсь навстречу.

— Смелая и опасная. Ведьма. Только моя ведьма на веки веков.

— Твоя. И ты тоже мой. Любовниц не потерплю.

— Никогда не посмею обмануть. Я сам выбрал лучший трофей во всех мирах, — вторжение медленное, неторопливое и такое желанное. Устремляюсь навстречу, жадно ласкаю губами его грудь. Страсть туманит разум. Не остаётся больше места для слов. Только жаркий танец любви, кипение чувств, неутолимая жажда. Все вертится вокруг нас. И сил нет больше кричать. Где-то гремит гром, сияют молнии. Может быть, в небе, а может, между нами. Волна удовольствия кажется мне цунами. Она выгибает, расшибает на части. И в его глазах я вижу отражение этой волны. Танец закончился самым ярким «па» из возможных.

— Невозможная женщина, — шепчет он в мои губы, — Мы, полуэльфы, неутомимы в любви.

И снова поцелуи, которыми он исследует мое тело, прикосновения, нежность и страсть. Кажется, эта ночь никогда не закончится. Или этот день в волшебном саду, который я же и наколдовала.

Раз за разом я тону в этом мужчине, пока, наконец, не засыпаю у него на груди.

Малток

Как только решился на такое? Связь с замужней женщиной для меня бесчестие, стыд. Знал же, что ведьма меня погубит, и не смог от нее отказаться. Смелая, каких не бывает, прекрасная, жадная до моих ласк. Невозможная, я думал, таких женщин не существует.

Представился бы шанс вернуться в прошлое, я бы поступил точно так же. Ничего бы не смог изменить. Не захотел бы. Вновь напал бы на замок только для того, чтоб получить эту женщину, узнать, каков вкус истинной страсти. А может статься, что и любви.

Проснулся посреди зелёного сада. Лишь чудом угадываются в траве силуэты мебели, очертания трюмо и дверей. Любимая лежит рядом, сладко раскинувшись на постели. Ее запястье обвивает серебристая змейка. Совсем как живая. Впервые вижу столь искусное украшение. Даже коснулся изящного кончика хвоста пальцем, чтоб убедится в том, что моей женщине ничто не угрожает. Это серебро, благородный металл. Нет в этом украшении жизни.

Лишь запоздало я вспомнил легенду. Дочери богини смерти всегда носят на руке особое украшение. Змея даёт яд. Кому-то он станет желанным лекарством, другого погубит.

По двери стой стороны прошлась мохнатая лапа. Отчётливо слышно, как когти пронзили камни стены. Неужели чупокабр явился? Надо бы скорей открыть зверю, чтоб не потревожил хозяйку. Впрочем, госпожа моего сердца спит безмятежно и сладко.

Ступил ногами в мягкую луговую траву. Непривычный ковер для девичьей спальни. Лишь чуточку приоткрыл дверь в коридор.

— Еле донес! — произнес зверь совершенно ясно, — Фсе испоганили! Ни на минуту оставить нельзя! Где мое гнездо? Откуда взялась трава? Вам ее что, в саду мало? Ковер верните, ударенные головой!

— Как пожелает хозяйка, так и будет.

— Ты что, меня понимаешь? Неси тогда миску!

— Поднос подойдёт? — самому мне не верится, что разговариваю с животным. Ведь раньше я фамильяра не понимал, так почему теперь понимаю каждое его слово?

— Фполне! Штавь на траву. Нет, ну не гадство? Лишить меня последнего теплого ковра?! Изверги.

Я подставил животному пустой поднос. И из зубастой пасти на него посыпались мелкие мыши. Штук тридцать.

— Ничего себе!

— Пусть объедается моя ведьма. Молока принеси и сливок погуще. Молоко хозяйке в чашечке. И смотри, чтоб парное. Сливки мне. Лучше в тазике, на крайний случай подойдёт и корытце.

— Я не слуга.

— Ты любим ведьмой, а значит, должен заботиться о нас всех. Обо мне в первую очередь!

Глава 34

Ева

Проснуться укутанной в объятия любимого мужчины — это ли не настоящее счастье? Быть может. Если б только на нашей крепостной стере не драли нещадно свои легкие трубачи. Замок готовится отразить внезапную атаку врагов. Значит, и я должна быть готова. Бояться нет смысла, отбоялась свое. Перечеркнуто прошлое черной гуашью. Перечеркнуто и забыто. Я теперь великая ведьма, а значит, любого, кто посмеет посягнуть на мое, разорву в клочья!

Гул стоит такой, что дрожат волшебные стены. И замок ликует в такт биениям моего сердца. Рад, что он имеет дело не с куклой, а с живой, настоящей, полной сил и решимости женщиной.

— Кого черти принесли? Убью гадов! Ни кофе, ни булочки к завтраку! В атаку идём. Прямо так, в ночной рубашке! Не могли заранее известить? Письмом или голубем? Что там, в почте, согласно временному интервалу... — тут я осеклась. На столике рядом с кроватью возвышался кремовый торт, благоухала булочка с корицей, и даже чай был заварен. Малток. Он единственный, кто позаботился обо мне. Искренне, без ложной ширмы. Просто принес то, что я на самом деле люблю. Не здоровую пищу, а вредную и от того особо роскошную в это летнее утро. Врагов я просто испепелю. Посмели нарушить хрусталь такого сладостного утра, разбить его звуками горнов. Даже жаль их не будет.

— Я вас спасу, — чуть замялся мужчина и почти сразу добавил, — любимая ведьма.

— Нет. Я справлюсь сама, — и откуда только взялась уверенность в своих силах? Поистине любовь пьянит хуже самого крепкого спиртного напитка. Кровь кипит в жилах и разгорается неведомым огнем в сердце.

Соскочила с постели и только теперь позволила себе присмотреться. Всюду цветы, ковер превратился в лужайку, потолок на месте, уже, можно сказать, повезло. Мягко ступая по ковру разнотравья, почти подкралась к своему шкафу. Платья, корсажи, корсеты, юбки и кринолины. Все не то. Малток спешит облачиться в доспех. Чупокабр мирно спит на столе.

— Как закончишь, повелевай, чтоб принесли новый таз сливок. Этот я не распробовал.

— Лопнешь.

— Вот и проверим. Я коренной, бочковой, что мне с того тазика будет? Ещё курочку можно приказать, чтоб принесли. И сметанки.

Продела руки в рукава самого простого платья. Чёрное, сверкающее серебристым отливом. К нему туфельки без каблука, незатейливая заколка для волос. Пожалуй, я готова принять любой бой. Не страшно совсем, пусть даже сам король явится.

В двери спальни кулаками стучит моя стража.

— Сиятельная! Эльфы под стенами замка!

— Чтоб им. Передай, что я ещё не прибрала волосы.

— Там сам эльфийский король... — и тут-то мое сердце сорвалось в бешеную скачку. Дрогнули чарованные стены. От глаз пошли яркие блики. Магия вскипает на кончиках пальцев. Дочка моя! Не за ней ли пожаловал властитель Великого леса? Буся. И вновь сердце оборвалось. Любимая няня. Что с ней могли сделать? К черту все!

Герцог продолжает путаться в череде ремешков, доспех никак не хочет ладно сесть по своему владельцу.

— Жди меня!

— К черту! — сверкнул я глазами, и зеркало стекло в своей раме.

— Я. Тебя. Не боюсь. Жди. Дай мне первому принять бой хоть с самим чёртом.

— Ну-ну! — подобрала я длинный подол и вихрем слетела по лестнице. Ворота распахнуты настежь. На замковой площади прижимает мою малышку Еванделина.

— Береги ее!

— Сторонитесь сена, от вас искры летят. Как бы замок не подпалить.

— Не бойся. Все хорошо будет.

Серые камни дрожат под моими шагами. Я уверенно взбираюсь на стену по крутой лестнице. Ветер путается в волосах, холодит тело, играет с подолом. Последние шаги до бойниц. Или выйти туда, где стена обвалилась от пушечного ядра? Там мне будет лучше видно всех. Им меня, впрочем, тоже. Да и бес с ними. Не страшно. Пусть лучше эльфы сами меня боятся. Женщина, спасая ребенка способна на многое. А ведьма во сто крат больше!

Вышла на то место стены, где нет ограждения. Внизу свора Великого леса. Безмолвные, прекрасные в своем величии эльфы. Спины их коней украшают слезы мира — драгоценные камни. Каждый приторочен золотой нитью к бархату зелёной попоны, отчего лошади становятся похожими друг на друга как близнецы. Седоков тоже различить невозможно, на всех зелёные плащи, волосы цвета солнца, искристые диадемы, мечи.

— Дочь Морриган! — выкрикнул первый всадник и скинул со своих плеч плащ, оставшись в одном только камзоле.

— Я!

— Та, что была рождена богиней Смерти от смертного человека, стала твоей прародительницей.

— Возможно! — кричу со стены во все горло так, что лёгким становится больно от сильного ветра.

— Я пришел поклониться тебе! – гром, конечно, не грянул, но, кажется я сама остолбенела. Неужели Буся довела самого эльфийского короля до такого? Статный мужчина отвёл руку за седло своей лошади и низко, насколько позволила шея коня, наклонился. За моей спиной раздался вздох Малтока.

— Придет время, я ещё докажу свою смелость вам.

— Не надейся, — шепчу я в ответ, — То, что дорого, я берегу особо.

— Я дорог вам? — нет времени, чтобы ответить. Эльфийский король распрямил свою спину и смотрит мне прямо в глаза. Душу мою обращает в пепел. Верина. Ни за что ее не отдам! Никому.

— Позвольте взглянуть на нее! — словно читает он мои мысли.

— Только взглянуть.

— О большем я не прошу. Мой народ станет верно беречь ваш замок. Враг никогда не ступит в обитель дорогой моему сердцу девицы.

— Убью! — кричит Малток, — Светлейшая Глория – моя женщина во веки веков.

— Отворяйте ворота, — отдаю я приказ страже. Герцог грохочет мечом, норовит сбежать первым по лестнице.

— Стой! — успеваю схватиться пальцами за край нарукавника. Жёсткая сталь царапает руку.

— Я предупреждал. Вы теперь только моя! — истинная ярость плещет в зелёных глазах полукровки, — Или погибну.

— Верина его дочь.

— Тем более!

— Но не мной она рождена.

— Срежу остроухую голову как колосок травы в поле... Что?

— Иди следом за мной. Верина моя дочь. Но родила ее эльфийская королева.

— Так не может быть.

— Может. Все возможно. Даже то, чего никогда не бывает. Просто иди следом за мной. Мир с эльфами, разве не о нем все мечтали?

— Я нянчил принцессу Великого леса?

— Ты нянчил мою дочь, Малток.

Хрустит под ногами крошка серых камней. Ступень за ступенью я спускаюсь к замковой площади. Герцог сопит за спиной, через шаг приподнимает меч в ножнах, тот приветливо лязгает в ответ хозяину.

Вот и площадь. Еванделина бледна, баюкает мою дочку.

— Не отдавайте меня, госпожа. Молю!

— Без тебя нам не справиться, — тень улыбки скользит по губам юной эльфийки. Девушка пытается склониться в поклоне, да только моя дочь ей не даёт этого сделать.

Отворились ворота. Стражи замерли по двум сторонам от проема. Король Великого леса смотрит прямо, не решаясь войти.

— Дозволяете?

— Дозволяю смотреть, но не забирать у меня.

— Отдайте приказ, чтоб ворота за моей спиной заперли. Никто не должен видеть ту, ради которой я пришел в людское место, — ступает на площадь мягкий сапог короля.

— Закрыть ворота!

— Никто ничего не вспомнит из ваших людей.

— Кроме Малтока.

— Он полукровка. Вещая птица принесла мне добрую весть этим утром. Упокоившаяся королева носила под сердцем двойню. Великая редкость. Проклятие рода. Мы думали, что дочь будет рождена от чужака. Ошиблись. В ней течет моя кровь, — серо-стальные глаза прожигают дыру в моем собственном сердце, — Вы спасли ее. Вы и Еванделина.

— Мы нашли девочку посреди леса.

— Колыбель опустела. Среди моего народа пойдут дурные слухи. Никто не поверит в знамение. В то, что нашептала мне птица. Куда проще поверить в порок, нежели в добродетель. Моя единокровная дочь никогда не узнает, от кого она рождена. Я вручаю ее вашей воле.

— Благодарю.

— Пусть другие считают, что в ваш замок меня привела любовь. Это недостойно, но простительно. Великий лес встанет на вашу защиту и защиту моей дочери, если хоть кто-то посягнет на вашу жизнь или замок. Дочь должна расти с матерью, — каждый бесшумный шаг эльфа, отдает набатом где-то в груди. Вот-вот он прикоснется к Верине. Что, если посмеет обидеть? Еванделина откидывает с детского личика кружево. Статный мужчина пристально смотрит, ласкает взглядом малышку, но на руки не берет.

— Ты под защитой. Красивая как мать.

— Девочка родилась впереди наследника.

— Женщины всегда торопливы.

— Он жив? Ваш сын.

— И благоденствует. Я все увидел. Отоприте ворота.

— Глория никогда не станет вам принадлежать, — уверенно смотрит Малток, — и я не позволю распускать о баронессе недостойные слухи.

— Я приходил навестить одну из женщин замка. Только боги и мы знаем, которую именно. Береги честь любимой сам, как умеешь. Станешь хорошим отцом моей дочери, будешь счастлив. Нет, демоны не знают той казни, которую получишь ты.

Ворота тяжело раскрылись, чтоб тут же закрыться на тяжёлый засов за сгорбленной спиной эльфа. Еванделина качает Верину, и по щекам ее бегут слезы.

— Все хорошо. Нас теперь никто не посмеет тронуть, дорогу к замку укроют защитными рунами, — шепчет няня.

— Тебе жаль королеву?

— Нет, — трясет головой девушка, — Верина полукровка, я знаю точно. Мне жаль короля, он поверил в ложь.

— Может быть, она во спасение? Лучше верить в светлое прошлое, чем перебирать по камешку дурное.

— Наверное, так.

Я замешкалась. Вроде бы все хорошо, но на душе слишком тоскливо. И потом, мне все еще нужно развестись с двумя мужьями. Где искать дракона, я понятия не имею без Буси. Зато точно знаю, где находится ЗАГС.

— Мне нужно прогуляться в лес.

— Я с вами. Кругом слишком много мужчин. Мало ли... что. Вдруг вам потребуется защита от назойливых взглядов?

Глава 35

Дракон

Мне удалось выяснить, и то украдкой, через замковых слуг, что больше всего на свете Глория любит дочь, своего кота-фамильяра и... Малтока. Невыносимый полукровка! Чтоб ему провалиться сквозь землю в объятия чертей! Наглый, самоуверенный выскочка! Его замок похож, скорее, не прыщ посреди лба, чем на нормальную крепость. Не найдешь там ни крепостной стены, ни земляных укреплений, ни башен. Весь покрыт позолотой и изрезан тонким узором. Этим нахал решил подчеркнуть свою смелость! Ни дьявола не боится. Собрал надёжное войско, встал один против целого мира. Ни наследников у него нет, ни друзей среди знати, только верное войско, да конь под седлом. Ненавижу! Жабье отродье! Посягнул на мое! На самое дорогое, что только могло случиться в моей жизни! На истинную любовь.

И что с этим делать, я толком не понимаю. Объявить войну? Объединиться с другими драконами? Пойти войной на столицу людей? Неслыханная глупость. Стоит хоть одному из нас, из крылатых, ступить под боевым знаменем на земли последнего короля, кровь зальёт посевы. Мир рухнет, и я сам могу остаться ни с чем. Война – женщина и требует дорогих подношений. Все лучшее отбирает у мужчин, даже их жизни. О богатствах речь даже не идёт.

Погибнуть в бою не так страшно, хуже будет, если мой замок ляжет в руинах. Некуда будет вести молодую жену, нечем ее прельщать кроме себя самого.

Так что, как бы ни рвалось из меня пламя ярости, придется его унять. Малток – всего-навсего человек, пусть и наполовину. Да только вторая часть крови в нем ничем не лучше. Эльфийская водичка плещется в его жилах, это не кровь, это так, пустышка.

То ли дело я, первородный дракон, лендлорд. Богат, силен, знатен, бывал при дворе. Интриги плести умею. И травить врагов своей семьи тоже смогу научиться. Пусть это пахнет подлостью, и сам бы я предпочел извести герцога в честном бою, но другого выхода нет.

Не нападать же мне, в самом деле, на его земли? Нет уж. Против человеческого короля войной я не пойду. А за земли Малтока он заступится безусловно. Ему выгоден живой герцог. По-настоящему сильных бесстрашных воинов среди людей всегда было мало.

Ни к чему мне война, когда можно поступить иначе.

Глория любит дочь. Смогу ли я сам полюбить ребенка, рождённого от другого? Хотел бы, но в себе не уверен. Впрочем, девочка скоро вырастет, войдёт в брачную пору, и я навсегда с ней расстанусь. Встречаться мы будем лишь изредка, на приемах. Тринадцать лет я уж вытерплю, даже если не смогу принять девочку. Впрочем, если она станет называть меня папой, то будет легче. Наверное.

Кому я лгу? Себе? Глупость, легче не станет. Я каждый день буду искать и видеть в ее личике черты мертвеца. Того, первого мужа моей Глории.

Да и терпеть насмешки других драконов, видеть постоянно перед глазами плод любви моей женщины с другим будет непросто. Тринадцать лет казни изо дня в день. Вытерплю. Смерть дочери Глория может не перенести. Да и бесчестно это, губить свою падчерицу.

Значит, я должен сделать подарки малышке. Что любят дети? Цветы? Игрушки? Животных? Платья? Закажу лучшее у мастеров Синей горы. Будут и безделицы, и наряды. Умаслю. Через сердце ребенка идёт путь к сердцу его матери. Ведьма ли, обычная ли женщина – все едино.

Кот редкой породы. Его Глория тоже любит. С котом будет ещё проще. Корзины, подушки, сочное мясо. Все примет ее фамильяр из моих рук и разрешит чесать себя за ушком.

Теперь осталось решить, как мне пробраться в замок и не лишится хвоста. В гневе ведьма способна на многое.

Допустим, я проникну туда под видом менестреля. Нацеплю на себя морок мальчишки, зажму флейту в зубах. Дудеть наверняка небольшое искусство, раз уж с ним справляются пастушки. Жаль, деда не слушался, он пытался научить меня любить музыку. Давно это было. Учился бы, смог бы играть Глории на арфе. Н-да. Может, ещё не поздно? За вечер научусь перебирать струны. Магия в помощь. Одну-две мелодии сыграть смогу.

Между делом отравлю Малтока. Потом утешу свою жену, скину с себя морок. Скажу, что пробрался к ней тайно из чувства великой любви. Подарки коту, подарки малышке. Глория быстро привыкнет ко мне и полюбит. Наша брачная связь легко укрепится. Через месяц о герцоге жена моя и не вспомнит. Идеальный план. Я, как всегда, умён и коварен.

Потянулся в кресле, чуть облокотился о стол и выкрикнул в жерло камина.

— Где в этом замке арфа?

— Чья? — выглянул наружу дух огня.

— Моя! Золотая с пимпочкой на боку.

— Разбита.

— Кто посмел? Выпорю, гада!

— Ваш собственный зад всегда при вас. Исполните в лучшем виде то наказание, которое в тысяча трехсотом вам обещал ваш собственный дед. Розги растут под окном вашей спальни.

— Пусть растут.

— Обещания приходится исполнять. Иначе честь тает как масло.

Ева

И как я только решилась взять Малтока с собой на Землю? Нет, с ним мне, конечно, удобно, есть кому нести на руках Верину. Одну в замке ее оставлять было опасно, а на руках герцога, я надеюсь, она в безопасности. Надо было, конечно, подождать Бусю. И во что я только ввязалась?

Мы вышли на Землю довольно поздно. Успеть бы мне теперь в ЗАГС. Вынула из сумочки почти разряженный телефон. Да уж, электричество в замке точно бы не помешало. Ну или хоть сюда на почту его провести, что ли.

— Мы можем идти? — спросил любимый мужчина, стоя у двери. Я замялась, предпочитая оттянуть этот момент.

— Подожди, я такси вызову, заряда должно ещё хватить.

— В вас полно магии.

— Я про телеф... артефакт. И в тебе, а не в вас, мы договаривались. После всего...

— Мое уважение к вам ничуть не уменьшилось после ночи любви.

— Лжёт, — фыркнул чупокабр.

— Не лгу, — отрицательно покачал головой Малток, — но хотел бы стать мужем, чтобы честь баронессы не пошатнулась в глазах у других.

— Батон ливерной, и я поверю.

— Зверь просит хлеб или потроха? — пристально вгляделся в мое лицо герцог.

— Ты его понимаешь? Вроде бы так быть не должно. Буся говорила, что только ведьма понимает своего фамильяра.

— Ещё жених ведьмы после обряда помолвки, муж и любимый, — чуть порозовели эльфийские ушки.

А ведь я так и не успела толком их изучить, потрогать, провести пальцем по изгибу. Жаль.

— Машина уже подъезжает. Про магию ни слова, здесь в нее не верят.

— Вы шутите, любимая?

Глава 36

Малток

Главное, не подать виду, что мне страшно. Ну не лошадь же я, в самом деле, чтобы фырчать на незнакомые вещи? Только сильнее прижимаю малышку к себе и до дрожи боюсь слишком сильно стиснуть ребенка. Все же мои руки привыкли держать меч, а не свёрток с младенцем. Глория широко распахнула перед нами дверь неудобного экипажа.

Внутри он пахнет ничуть не лучше, чем снаружи. Запах железа, густой аромат оружейной смазки, так пахнет война, бой и смерть. Надо отринуть в сторону неуместные мысли и просто залезть внутрь.

Ведьме я верю, если уж она не опасается за свою названную дочь, то и мне бояться не стоит. Согнулся в несколько раз, прикрыл грудью Верину и крайне неуклюже загрузился в эту металлическую клетку. Насколько проще было бы взять ребенка с собою на лошадь!

Впрочем, нет. В одну руку пришлось бы собрать поводья, в другой была бы малышка. Нож из-за пазухи уже не достать, если налетим на разбойников. Баронесса сделала правильный выбор, в этой клетке нам ехать безопаснее. Случись что, уложу девочку на сиденье и выйду отбивать экипаж от грабителей. Опять же, удобно будет залезть на его крышу при конной атаке, вряд ли мы быстро поедем.

— Люльку достать или на руках повезете? — вырвал меня из размышлений голос мужчины. Даже не повернулся, разглядывает меня сквозь зеркало. Так опасается колдовства, принял за нечистого? Смешно, честное слово, — Вообще-то в заказе не лишне отмечать, что есть такой крошечный пассажир, — я не знаю, что ответить кучеру. Мужчина надменен, но вроде приветлив. Хоть и не поздоровался с нами, не выказал уважения ни мне, ни баронессе.

— На руках, наверное, лучше. Простите, что не поставила отметку в приложении, боялась, что телефон сядет. Можно у вас его зарядить?

— Секунду. Вы, девушка, с нами едете?

— Да.

— Ну, так садитесь! Или мы ещё кого-то ждём?

— Малток, подвинься, пожалуйста. Впрочем, не нужно. Я впереди сяду. Ручки никакие не трогай, — захлопнула она с громким лязгом дверь и тут же открыла другую, — Нечто, ты поедешь у меня на коленях, чтоб шерстью салон не испачкать.

— Фих!

— Ещё и кота взяли? Не боитесь без шлейки его отпускать? Вдруг сбежит?

— Он с детства приучен ходить за мной следом.

— Испугается чего и тю-тю. Купите шлейку.

— Испугаюсь, как же! Было бы ещё, чего пугаться, — проворчал чупокабр и залез к моей любимой на колени, — Можно подумать, я адреса почты не знаю. Если кто и потеряется, так условно полезный.

— Я, что ли?

— Ну не я же? Вы хозяин, вы и покупайте шлейку.

— Это фамильяр баронессы.

— Рехнулись от детских капризов? Ну, поехали, что ли, помаленьку. Спешить с такой крохой на заднем сидении не буду. Или вы опаздываете?

— Нет, мы без записи. Я на развод подавать еду.

— Дурные времена, дитенка завели, а туда же! — экипаж затрясся, взрычал, и меня впечатало спиной в спинку дивана. Вот это скорость! Лихо! Где же те кони, которые волокут нас? Неужели мороком покрыты так плотно, что я их даже не слышу? И почему экипаж так дрожит? Впереди показалась кочка. Я приготовился смягчить для девочки удар колес о колдобину. Но нас почти не подкинуло вверх. Странно. Удивительный мир.

Кругом высокие здания, похожие видом на замки. Дорогу, определенно, выплавляли драконы из каменных глыб. Ровная, гладкая, почти без изъянов. А сколько людей кругом! Все нарядно одеты, нет ни попрошаек, ни нищих.

Пожалуй, мне нравится этот мир, да и колесница прекрасно устроена. Кругом много таких же, разве что цвета и формы слегка отличаются. Всадников, сидящих верхом, я не заметил.

Навстречу нам вывернул удивительный экипаж. Огромный как дом. Должно быть, королевский! Усатый мужчина пристально глядит на дорогу с невероятной высоты. Надменен, горделив, прихлебывает напиток из узорчатого стакана. Его величество? Быть может. Позади железной клетки высятся ряды ящиков. Их так много, что сосчитать даже примерно нет возможности. Король перебирается в летнюю резиденцию? Но где тогда его свита? Следует в других машинах, чтоб не отвлекать короля? Похоже на то, вон сколько карет идёт за ним. Многие даже гудят, почтение так выражают, я понял. Нам бы тоже не мешало королю погудеть в знак уважения. Ни к чему ссоры, уважать монарха всяко надёжнее, если не хочешь войны с ним.

Здания гнездятся все гуще, зелени в этой части города мало. Памятников нет вовсе. Я видел только один, но он так быстро мелькнул, что сравнить его профиль с профилем короля не было никакой возможности. Может, это памятник ему самому, а может, его уважаемому предку.

— Здесь направо. Так будет короче.

— Под переезд можем попасть, — переезд? Хм. Но ведь король уже проехал? — Лучше под виадуком проскочим. Поезда идут один за одним, лето, дачи у всех.

— И то верно. Езжайте, как знаете. Малток? Все хорошо?

— Когда вы рядом, все замечательно.

— Смотри, вон там поезд идёт, — тут-то я и заметил чудовищного червяка, что скользил над дорогой. Издалека даже головы не видно. Великие боги, куда я попал? С таким в одиночку не справиться. Что, если он нападет на Глорию или дитя? Как спасти их? Магии моей будет мало. И карета никак не хочет остановиться. Мчим во весь опор, одна надежда, что проскочим под пузом. Червяк скользит по удивительно прочному длинному корню.

Грохот, гам, пахнет дробленым железом как у гномов в горе... Проскочили! Действительно, проскочили! Хвала богам и опытному вознице. Не слишком ли сильно я сжал свою... дочь? Пусть дочь. Другого отца у малышки не будет. Да и я сам счастлив быть рядом с этой крохой, держать ее на руках. Особенно, когда Верина так крепко спит. И сухая к тому же.

— Сунь руку в памперс, нам скоро выходить, лучше переодеть дочку здесь. Я там положила одеяльце, просто постели его на сиденье.

— Ым?

— Я не могу, у меня на руках Нечто.

— Благодарю за доверие, Светлейшая.

Глава 37

Ева

Исподтишка смотрю на Малтока, довольно забавное зрелище. Он стоит прямо, гордо подняв голову, распрямив широченные плечи, а сам украдкой, чтобы я не заметила, озирается по сторонам. Над нашими головами пролетел самолёт, парень испугался, втянул голову в плечи.

— Редкая птица? Для дракона размер крыльев слишком мал.

— Это самолёт, он металлический. Перевозит пассажиров, ну, или груз.

— О! — чуть разомкнул он мягкие губы, чистый соблазн для меня! — Неужели драконы не возражают против перелетов людей в их родной стихии?

— Драконов здесь нет.

— Выбили всех? Это, определенно, удача. Впрочем, жаль, конечно. Все же первородная раса, да и дела с ними вести удобно. Опять же, дороги. Теперь проложить новые станет событием века.

— Эм? Причем здесь дороги?

— Да так. Уверен, эти ещё долго прослужат. Я бы хотел полетать на таком самолете. Это возможно?

— Конечно. Только нужно каким-то образом добыть тебе документы. Бумаги.

— У меня в замке есть метрика о рождении. Повивальная бабка выписала ее по настоянию отца. И потом, мой род внесен в «Королевскую книгу». Знатное происхождение не составит труда подтвердить.

— Речь не о происхождении. На борту воздушного судна должны быть уверены, что ты не преступник. Я поговорю с няней, может быть, она сможет что-то придумать. Без Буси точно ни обойтись ни в одной авантюре.

— Вынужден согласиться, — учтиво склонил голову герцог, чуть щекотнув локоном щёчку Верины. Они удивительно похожи между собой, видимо, эльфийская кровь даёт это сходство. Если... если все получится, то мы станем счастливой семьёй... Так хочется в это поверить и так страшно мне ошибиться.

Олег, мы с ним были похожи во многом. Привычки, мечты, какие-то планы, его поддержка, моя забота о доме, о нас, о семье. Когда же все это закончилось? А может, и не начиналось вовсе? Может быть, я сама себе отвела главную роль в красивой, но выдуманной сказке под названием «брак»? Объясняла его откровенную диктатуру непониманием, мужским характером и отсутствием воспитания. Глупая была, отец же у меня совсем другой. И заботился обо мне иначе. Никогда не ругал за промашки, отводил главную роль моим желаниям в отличие от Олега. У него все должно быть заранее распланировано. Вся жизнь разложена наперед по полочкам. Повезло ещё, что с детьми не сложилось. Могло бы выйти ещё хуже.

Не ошибиться бы в Малтоке. Верина к нему привыкнет, будет считать отцом. Что, если я опять себе все придумала, поторопилась? Зря случилась та ночь. Или не зря? Не знаю. Хочу быть с ним и боюсь вляпаться в очередную глупость, созданную своими же руками.

— Идём, не хочу задерживаться надолго здесь.

— Почему? Ваш мир кажется мне очень приятным, баронесса.

— Не спорю. Только здесь на меня объявили охоту.

— Мужчины? Вас желают заполучить в жены? — сверкнул он глазами.

— Нет, не беспокойся. Меня просто решили убить.

— Заговорщики известны? Я бы мог...

— Нет, я понятия не имею, кто желает моей смерти. Проходи, — отворила я серую дверь здания районного ЗАГСа, — Нечто, ты остаёшься здесь.

— Мриу!

Небольшой холл, образцы документов вывешены на стенах. Стулья, столы, ручки, посаженные на цепи, видимо, чтоб посетителей не покусали.

— Жди здесь, хорошо?

— Как пожелаете, — впился он взглядом в телевизор почти под потолком.

Я прошла в соседнюю комнату. Ряды небольших окошечек, девушек за ними и не видно.

Пяти минут мне хватило, чтоб подвести черту под прошлым. Оставить позади все, чем я дорожила недавно. Квартира и так разделена на две доли, через суд, скорей всего, делить не придется. Повезло.

В сумочке бряцнул телефон, стоило только поставить последнюю подпись.

— Ева, ты где? Я тебя обыскался! Что за выкрутасы?

— Ты почуял, что ли? — весело спросила я. И почему я так о нем раньше заботилась? Зачем это было мне самой нужно?

— Почуял что? Изволь говорить ясней.

— Я подала заявление на развод. И изъясняться могу как угодно. Не забудь заглянуть в наш ЗАГС.

— Ты что? Как ты посмела? То есть, как решилась? Ева, я тебя спрашиваю! Я не разрешал.

— У Домостроя истек срок годности. Советую заглянуть в Конституцию. У нас равные права, дорогой, — и тут меня пробрало на хохот. Не разрешал? Как посмела? Ну не дурак ли он?

— Ева! Очнись, я построил нам дом. Хотел сделать сюрприз. Рабочие только сегодня закончили с отделкой. Я все проконтролировал.

— Так вот ты куда уезжал? Никаких командировок не было, и ты мне не изменял?

— Я?

— Нет, я. Я изменила тебе Олег. В ту же ночь, когда объявила о разводе.

— На такую серую мышь как ты, никто бы никогда не польстился! Хватит лгать! Ты пьяна?

Я сама не заметила как вышла в холл. И только сейчас столкнулась взглядом со свирепеющим Малтоком.

— Позвольте мне взять артефакт, сиятельная. Я бы хотел обозначить свою позицию в этом споре.

— Не стоит.

— Кто это рядом с тобой?! Ну ты и дрянь, Ева!

Герцог молча перехватил трубку у меня из руки.

— Вы беседуете с тем, кто очень желает вашей смерти в кратчайшие сроки. Было бы чудесно не впутывать в это дело мою возлюбленную. Предлагаю поединок чести. Где изволите, чтоб наш круг запылал? Честь обязывает меня вас об этом спросить. Все же место своей смерти выбираете вы.

— Сумасшедший! Что у вас происходит? Во что влипла эта дура? Ни на секунду нельзя оставить одну! Идиотка!

— Убью. Кем бы вы ни были, убью. И прах развею по морю. Чтоб даже могилы не осталось, — шипит зло герцог, и я с ужасом понимаю, что он не врёт. Действительно готов убить любого ради того, чтоб быть рядом со мной. Ладно, Олег. До него Малток не доберется. Но дракон! Он ведь тоже мой муж. Пусть и случайно, но так получилось. И во что только меня вляпала Буся!

— Я больше не слышу голоса вашего супруга, дорогая. Что-то произошло с артефактом?

— Связь оборвалась. Так иногда бывает. Давай сюда телефон.

— Жаль. Я предполагал освободить вас от уз брака. Надеюсь, мне удастся уточнить время и место нашего поединка с Олегом.

— У нас так не принято.

— Вам не о чем беспокоиться. Я опытный воин. Бой с вами был первым и единственным, который я проиграл.

— Тебя посадят в тюрьму!

— Ошибаетесь. Король выехал в летнюю резиденцию. К осени слухи улягутся и ему уже не будет дел до мелкой ссоры между герцогом и бароном. Мой титул выше, бой пройдет по всем правилам таких поединков. Претензии некому будет высказать. Верина ещё слишком мала, а вы на моей стороне.

— Если б все было так просто! Да и я не хочу никого убивать.

— Вы все ещё его любите?

— Я жалею даже бабочек. Выпускаю в окно, если какая-то залетит в дом и будет обречена на гибель.

— Бабочки – безобидные существа. Ваш муж стал вам врагом, таких опасно оставлять за спиной.

— Нас чупокабр ждёт, и я беспокоюсь о Бусе. Давай поспешим. Только хочу заглянуть в свою бывшую квартиру, у меня в почтовом ящике осталось кое-что нужное. Прятала от Олега журналы. Дом новый, консьерж сидит, думала, так надёжно. Глупая, да?

— Вы обладаете редкой смелостью и редким умом. Мало какая женщина способна обходиться без помощи управляющего. Я сражён вашей остротой мысли.

— Даже не знаю, обидеться на такой комплимент или наоборот.

— Я вас обидел? Но чем, позвольте узнать?

— Ты считаешь женщин глупыми?

— Отнюдь. Природа наделяет разумом и девочек, и мальчиков одинаково. Но разум – это клинок, который требует заточки. Девушки же наукам и ведению дел предпочитают танцы, плетение кружев, светские приемы. Развлечения, одним словом. Ум их остаётся нетронутым, ленным. Вы же сочли нужным разбираться в бумагах и прочем. Опять же, не упали в обморок от гневной речи мужа, даже не попросили за себя заступиться. Это доблесть, разве не так?

— У меня просто нет выбора.

— Вам так только кажется. Я готов стать вашей опорой. Но предпочел бы, чтоб моя дочь Верина, — произнёс он с холодом стали в голосе, и я испугалась. Только не снова! Не смей. Неужели, я снова ошиблась?

— Что Верина?

— Выросла такой же, как вы. Смелой, разумной и сильной. Я закрою вас обеих свою спиной от любых бед, если потребуется. Но пример девочке способна подать только мать. Я надеюсь, вы останетесь прежней. Своенравной и смелой, как дикая кошка.

— Иначе не будет. У всех ведьм дурные харррактеры! — просеменил вперёд чупокабр и юркнул в приоткрытую дверь кафе.

— Пойдем перекусим? Иначе зверюга опять что-нибудь утащит с помойки. Один раз я его уже отмывала от требухи и рыбьих костей.

— Кого вы хотите загрызть? — нахмурил брови мой доблестный рыцарь.

— Булочку с маком! — засмеялась я в ответ и придержала дверь для любимого и нашей крохи. Неужели все действительно хорошо? Это даже пугает. И на улице вновь светит солнце, улыбаются люди, скользят по проспекту машины. Малток рассматривает витрину, пытается сосчитать золотые монеты на ладони. Как же я счастлива рядом с ним. Пусть мы разные, пусть он совсем ничего здесь не знает, ну и что? Это даже забавно. И я наконец снова могу улыбаться во весь рот, не боясь показаться глупой. Льну у всех на глазах к мужскому плечу. Он пахнет так славно, чуть дымом и чуточку сеном, а ещё лесом и молоком.

— Держи карту, ее нужно будет приложить вот к той коробочке.

— Я сам предпочитаю платить в таверне, если вы не возражаете.

— Здесь не принимают золотые! Представляешь, какая досада? — встала на цыпочки и поцеловала в щеку. Герцог покраснел, смутился, взял мою карту в свои пальцы.

— Благодарю. Это артефакт, я правильно понял? Отдавать пластину не требуется?

— Все верно. Я хочу булочку, сок и мороженое со взбитыми сливками. Себе заказывай сам все, что захочешь.

— Мне это неудобно.

— Не будем ссориться из-за мелочей, ладно? Давай мне нашу кроху. Я сяду за столик, а ты рассчитаешься и все принесёшь, хорошо?

— Не слишком, но я готов сегодня смириться с этим. Только сегодня.

— Угу, — взяла я на руки тепленький увесистый свёрток. Как же сладко пахнет моя девочка, и какие у нее удивительные глазки. Огромные, голубые как небо. У Малтока точно такие же, правда, зелёные. Я устроилась на диванчик у окна и положила дочь себе на колени. Герцог топчется перед прилавком, узнаёт, из чего сделаны сласти и булочки. Продавец рада ему угодить. Не ревную, знаю, что он только мой и больше ничей, верю в это. За окном в толпе мне примерещилась фигура Олега. Не думаю, что он следит за мной, это глупость. Сейчас дойдем до квартиры. Дочку и Малтока я оставлю на детской площадке, а сама на минутку забегу в подъезд. Журналы наверняка уже пришли. Как знала, что у меня появится дочка. Заказала целую стопку, и курьера попросила оставить в почтовом ящике. Схемы вязания крючком, простые модели, узоры. Олег считал рукоделие глупостью и пустой тратой средств. Я же раньше вязала, и мне просто захотелось попробовать сделать для себя красивую вещь. Теперь можно будет попросить кого-нибудь в замке связать что-то для дочки. Пусть она вся будет в кружевах. Может, и я возьму крючок в руки, а может, и нет. Ещё не решила.

Глава 38

Малток

С каждой минутой мне нравится на Земле все больше и больше. В таверне девушка кладет на тарелку еду, предварительно завернув в прозрачный пузырь свою руку. Диво! Помню, как раньше я брезговал есть в трактирах. Выбирать приходилось только вареные яйца, они хоть в скорлупе подаются. Здесь же ни тараканов нет, ни крыс. Видать, хорошие кошки стоят на страже амбаров. Или фамильяр Глории заходит сюда не впервые, знатный охотник, как и я сам. Вон, крутится под ногами, льнет к сапогам лоснящимся боком.

— Мясных штучек десять, — муркнул чупокабр. Пришлось дополнить заказ. На деньги женщины я, конечно, жить не привык, и привыкать не намерен, но придется сегодня расплачиваться артефактом баронессы. Ничего не поделать.

Гора пирогов еле уместилась на широком подносе. Тут и мясные, и рыбные, и сладкая сдоба. Всего взял на пробу. Напитки девушка сама обещала подать, как сготовит. Хорошо! И главное, очень чисто. А люди! Что здесь за люди! Никто не орет, не тянет ручищи, ничего не воруют с прилавка. Прямо званый обед в благопристойном семействе, а не перекус в таверне на полдороге. Салфетки и те положили. Чудеса.

Донес снедь до стола, который выбрала моя прекрасная ведьма. До чего же она хороша и как смотрят на нее люди с той стороны окна. Завидуют мне, вижу, что сильно. Я и сам себе готов позавидовать. Никогда ещё не был так счастлив и не обретал ничего без звона меча, ни приключений, ни удовольствий, ни счастья.

— Рассчитался? — подняла она глаза на меня.

— Забыл. Сейчас!

— Ты столько всего накупил, — улыбнулась она мне без тени укора, — Подадут артефакт, чтоб ввести шифр, сможешь запомнить? Или, давай, я подойду. Возьми Верину.

Теплый сверток, пахнущий моей любимой, ярко-голубые глаза малышки, что видят во мне отца. Король Великого леса навсегда потерял это дитя, сам вручил в мои руки. Повезло.

— Прошу извинить за то, что не смог расплатиться, как подобает.

— Садись и ешь. Все хорошо, — мимолетный поцелуй в щеку, признание моего права ею обладать. Боюсь спугнуть то, чем владею. И чудится мне, что я украл ее. Не завоевал, не купил, а просто подло присвоил самый ценный трофей. Я был бы искренне рад убить прямо сегодня обоих мужей моей Глории. Только где их найти?

Подманил магией пирожок. Пахнет исключительно хорошо, взял его в руку. Другие посетители таверны смотрят на меня с большим любопытством. Должно быть, я что-то нарушил? Какое-то негласное правило этого собрания незнакомцев.

— Приятного аппетита, дамы и господа, — поклонился я на три стороны. Мало вероятно, что здесь собрались простолюдины. И только после этого устроился за столом.

— Здравия! — кивнул мне мужчина, немного похожий на гнома, остальные предпочли смолчать. Должно быть, не принято общаться с чужаками. Я вошёл сюда без щита и герба. Ну что ж, учту ошибку и в следующий раз непременно исправлю.

Глория подлетела к столу разгневанной фурией.

— Ты что творишь? — горячо шепчет она в мое ухо, отчего становится сразу щекотно, — Даром пользоваться нельзя. Мы на Земле.

— Простите, Светлейшая.

— В этом мире зови меня Ева.

— Постараюсь запомнить.

Короткая улыбка. Ведьма села напротив меня.

Пирожки слеплены из нежнейшего теста. Я разломил, посмотрел. Мука белоснежная, нет ни капли примеси отрубей или пыли. Такую сдобу я пробовал разве что на королевском приеме. И в мясную начинку добавлено изрядно перца.

Вот я дурак, обратился к собранию посетителей "господа!". Со мной рядом обедают бароны и герцоги, не меньше. Богатое заведение. И Глорию я напрасно обременил такой тратой. Девушка ест словно птичка, да и у меня теперь кусок в горло не лезет. Моя казна теперь тоже принадлежит ей. Чем расплачусь? Стыдно.

— Ты так покраснел, Малток. Не заболел?

— Нет, что вы. Все просто чудесно, — не удержался, ухватил ещё один пирожок за румяную корочку. Вкусно. И за что только мне достались все милости Судьбы? Хоть бы не забрала обратно. Богиня капризна.

Из-под стола протянулась кошачья лапа, Нечто своего куска никогда не упустит. И хорошо, пусть кушает досыта.

Побоялся плеснуть горячим напитком на дочь и магией охладил содержимое чашки. Опять использовал дар. Ну не дурак ли?

— Малток! — фыркнула баронесса.

— Прошу меня извинить. Забылся, случайно.

— Не создавай нам лишних сложностей, ладно?

— Я буду стараться, — темный локон упал ей на щеку, выглядит так, будто я его растрепал. И события прошлой ночи встают перед внутренним взором все ярче...

Малышка захныкала, пришлось покачать. Пока баюкал, сам не заметил, как доел все до последнего пироги.

— Я... простите.

— Что-то не так?

— Я все съел.

— Вот и чудесно. Мы можем идти, тут совсем близко.

Улица пахнет суетой и железом. Людей так много, что не знаешь, как стоять на месте. Идти можно только вместе с толпой, огибать препятствия точно так же как и все остальные люди. Главное, не оступиться. Затопчут. Неужели в городе живёт столько знати? И все спешат уладить дела, покуда в отъезде король. Чую, вернётся, придет пора казней на площадях. Слишком много воруют здесь горожане, иначе бы так не суетились после отъезда своего короля. Да и выглядят они слишком сытыми. Не может быть в городе столько вельмож. Казна бы уже давно прохудилась. Кругом теснятся замки и особняки. Витрины лавок поражают обилием редких фруктов и мяса.

— Нам сюда, — кивнула моя ведьма на арку замка. Странно, что рва нет, да и ворота чересчур хлипкие, не выдержать им конной атаки. А уж если орки придут,пиши пропало. Ни бойниц в стенах, ни секреток, ничего нет. Как живут эти люди — мне понять не дано.

В моем замке и то больше редутов. Скрытых, само собой, чтоб враг сразу их не смог обнаружить.

Площадка для игр детворы, цветы, кусты, камни. Сколько всего. Только кур отчего-то нет, вот что странно.

И потом, на первом этаже каждого дома устроены широкие двери хлевов и конюшен, однако ни мычания стада, ни конского ржания я не улавливаю.

— Посиди здесь на скамеечке. Я скоро вернусь, хорошо?

— Буду с нетерпением ожидать, когда солнце моей жизни снова станет освещать мой путь.

— Приятно. Спасибо, — лёгкой походкой ведьма ускользнула за дверь. Почему только она от меня сбежала? Не ищет ли уединения для встречи с Олегом? Знает, что я убью гада и жалеет? Встать, посмотреть? Нельзя порочить женщину своим недоверием, но и на месте мне не усидеть. Черт. Что делать-то?

Взвыл громко дракон. Его пламенем выбило дверь и стекла того места, куда ушла Глория. Я побежал было на помощь, да только страшно войти в огонь вместе с дочкой.

Женщины визжат. Кто-то кричит дракона по имени. Газ!

Да хоть кто. Бесполезно уговаривать змея утихомириться, если он уже взбешен. Зови не зови.

— Подержите мою дочь, Светлейшая. Молю, — вкладываю я Верину в руки неизвестной дамы и шагаю в огонь за своей Глорией.

— Куда ж ты! Стой! — кричит она в спину.

— Моя жена там.

Глава 39

Ева

Так странно теперь окунуться в прошлую жизнь. Тем более, когда рядом нет Буси с ее болтовней. В подъезде уютная сырость нового дома. Уже год как он сдан, а штукатуркой все равно пахнет ощутимо. Жаль, в квартиру подниматься смысла нет. Или всё-таки заглянуть? Вдохнуть запах родного дома. Впрочем, когда эти стены успели мне стать родными? Да и пахнет там пепелищем прошлого. Наверное, я дура, раз меня туда тянет. Или это женское любопытство? Да Олег и замок наверняка поменял, если тот залили эпоксидкой, а может, вообще дверь опечатали. Пожар-то возник не случайно. Интересно, в полицию муж заявил? Хотя какой он мне муж? Так, случайный знакомый, с которым я по глупости провела столько лет бок о бок. Точно, дура. Так заглянуть или нет?

Поднимусь. Только для начала залезу в почтовый ящик.

Они у нас модные, ярко-зелёные, отлиты из современного пластика. Ну, хоть сюда ключ подошёл. Встала на цыпочки, чтоб дотянуться, просунула руку. Вот она моя драгоценная стопка журналов. И завернуты так хорошо, наверняка не помялись. А главное, Олег сюда не добрался. Так открыть хочется, пролистнуть. Но и задерживается в этом доме не стоит. Малток меня ждёт, да и с соседями сталкиваться я не хочу. Полезут с вопросами, а я даже не знаю, что отвечать. Просто меня хотели убить? Или проводка закоротила? Даже на газ не спишешь, его в доме попросту нет. Олег специально выбирал такой дом, боялся, что иначе взорваться можем. Смешной.

Забрала посылку и прошла к лифтам. Консьержка сидит в своей будке. Совсем не назойливая и даже приятная дама, когда жизнь дома идёт согласно неписаным правилам. Сдвинула на нос очки при виде меня, поздоровалась тихо, хорошо хоть ничего не спросила.

— И вам чудесного дня! — кивнула я головой. Кнопка лифта, зеркальная кабина, ещё ряд серебристых пластинок-кнопок, двадцать пятый, некогда родной, этаж. Что ж, пожалуй, поехали. Надеюсь, сегодня меня там никто не поджидает.

Перед тем, как шагнуть на площадку, покрутила головой по сторонам. Так и до паранойи недалеко. Белый день, все видно, никаких темных углов нет. На двери моей квартиры прилеплена записка. Подойти и сорвать? Нет уж, не на такую дуру напали.

На цыпочках прошла к двери: «Вы нас затопили! Имейте совесть. Соседи из квартиры 507!»

Ну ладно, с этим пускай Олег разбирается. Квартира застрахована, ущерб все равно не ему платить. Как-нибудь уладит. Хоть нервы ему потреплют, я даже рада. Людей только жалко немного, испортили им ремонт, если его, конечно, успели сделать.

Присмотрелась получше к двери, за ручку дергать, правда, не рискнула, да и зачем?

Странно, старый замок все ещё на месте, да и саму дверь не меняли, похоже. Только скважина вся исцарапана. Отвёрткой, что ли эпоксидку из нее выковыривали? Да и ладно. Хотелось бы, конечно, зайти, посмотреть, что уцелело. Но, пожалуй, одна без Буси, я туда сунуться побоюсь. У меня дочка и Малток. Я не имею права собой рисковать, пока они оба по эту сторону почты. Эх, жалко конечно. И зачем только я поднялась?

Спустилась в лифте на первый этаж. К консьержке внук заглянул. Рослый парень. Смотрятся в стеклянном "аквариуме" как две снулые рыбки. Хоть бы только ко мне с разговорами не пристали. Не хочу ни на что отвечать, и сочувствие терпеть тоже долго не стану.

— Евочка, тут квитанция пришла. Не посмотришь? В счёте как будто что-то не то. Или это управляющая компания так разошлась?

— Секунду, — все же квартира и моя тоже. Придется вникать, если не хочу слушать проповедь от Олега. Опять начнет ныть, какой дорогой стала жизнь. Мог бы выбрать квартиру в доме без особых претензий, я предлагала. Тут по соседству как раз продавалась «трёшка» в сталинском доме. Те же высокие потолки, тот же сквер рядом. Нет, видите ли, он не готов. И зачем я сейчас это всё вспоминаю? Ну его. Только нервы себе портить. У меня все хорошо. Было и обязательно будет. Спасибо Бусе.

Поправила свёрток, зажатый под локтем, консьержка протянула с той стороны смятую бумажку. Я просунула руку в окошко и почти ухватилась за край. Парень, ее внук, кинулся на меня словно пантера. Вижу серебряный браслет, черный, покрытый рунами, он почти сомкнулся на моем запястье. Женщина смотрит на меня, не мигая, ухватила за пальцы. Все происходит как в замедленной съёмке.

От браслета тянет нечеловеческим холодом. Он мертвый, все выжигает и вот-вот сомкнется на моей руке. У старухи потрясающе сильная хватка. Пытаюсь вывернуть кисть. Больно! Синяки точно останутся на руке.

— Это подарок тебе от мамы, Евочка, — зло шипит консьержка. Парень пытается сомкнуть замок. Кожу обжигает нечеловеческий холод.

— Нет.

— Дорогая, нельзя хамить взрослым людям. Старинная работа. Мы с твоей мамой дружили.

— Нельзя быть покорной овцой!

— Как ты смеешь такое говорить? — руку выдернуть никак не удается.

— Режь! Убивай! Я держу! Пусть захлебнётся, тварь! Бей в голову! — кричит она внуку, — Ее мать увела у меня мужа. Будь они все прокляты, дочери Морриган! Ведьмы! Все разрушили! Все!

Парень силится выбраться наружу из чертовой стеклянной клетки. Я вижу нож в его пальцах, точно такой же черный, как и браслет. От него даже идёт серая дымка. Только бы она меня не коснулась!

В груди теплеет, будто там развели костер.

— Ненавижу! Это ты погубила маму?

— Я! И не только ее. Все вы должны погибнуть. Не бывает людей, в которых света и тьмы поровну. Стрелка весов должна качнуться!

Парень справился с замком на двери, выскочил наружу. Идёт на меня с ножом. Глаза бешеные, на губах застыла улыбка фанатика.

— Ты сгореть должна была, как и все ведьмы. Таких, как ты, всегда сжигали.

— Нет! — кричу я и обрываю себя. В душе становится холодно. Будто бы нет здесь никого живого, кроме меня. Пустые оболочки тех, кто когда-то был человеком. Ведь эта женщина могла любить. А теперь? И этот мужчина был мальчиком, точно таким же, как моя кроха? Так почему они сами истребили себя? Смотрят на меня так? Смеют напасть. Что я им сделала? Ничего. Просто была человеком. Старалась любить, быть любимой, заботиться обо всех, соответствовать, не обижать никого. Удобной была, а теперь стала собой. Наконец-то.

— Исчезните! — слово сорвалось с губ подобно проклятию. Я отчётливо вижу две сферы, два кокона, которые окутали этих людей. Плотные, обращённые зеркальной стороной внутрь. Пальцы консьержки разжались, я, наконец, смогла отнять руку. Ненависть выжигает людей изнутри. Вспышка и грохот. Пламя повсюду. Почтовых ящиков больше нет. Двери лифта погнулись. Серебристый силуэт дымкой отлепился от стены. Мама? Моя мама? Точней, ее призрак?

— Ты правильно поступила. Женщина, прежде всего, должна заботиться о себе. Она несёт в себе будущее целого рода. Беги отсюда. Никто ничего не узнает, — звенит мягкий голос. И мне так хочется к ней прикоснуться, обнять, хоть тронуть. Слезы закрывают глаза.

— Мама?!

— Морриган. Богиня смерти. Самая справедливая из всех женщин. И ты моя дочь. Как и все вы, равновесные ведьмы. Беги, родная. Со всех ног убегай. Не надо, чтоб другие люди тебя узнали.

— Спасибо. Им не было больно?

— Пустышки. Они ничего не способны почувствовать.

Разворачиваюсь и в дверном проёме налетаю на человека.

— Жива! Где дракон? — выдыхает он и прячет меня себе за спину.

— Дракона нет. Дом разнесла я. Где Верина?

— Там! — кивает он наружу, и мы бежим. Выхватываю дочку из рук незнакомой мне женщины.

— Жива! Повезло. Скорую вызвать? Газ рванул, да? — тянет она Верину обратно.

— В доме нет газа. Лифт, наверное, «того», — чего «того» сама не могу сказать.

— У вас шок. Нужно врача!

Просто забираю из ее рук ребенка. Под ноги мне вылетает пушечным ядром чупокабр.

— Поседею с тобой! Шерсть от нервов клоками повылезет. Тьфу!

— Бежим, — шепчу я. И только Малток вдруг начинает пятиться обратно.

— Я обязан уничтожить того, кто обидел... Отступать не приучен. Я защищал свое и защищать стану всегда, до самой смерти. Ты должна смириться с этим, ведьма. За тебя я скорее умру, чем уйду с поля боя.

— Ты опоздал. Бежим, автобус вот-вот уйдет с остановки.

— Опоздал? Жаль. Из дракона я бы сделал тебе красивую шкуру. И крючки для плетения кружев из его когтей, — смотрит он ошалело, и все ищет рукой несуществующий меч у себя на поясе.

— Малток! Скорее! — треплю его по плечу, чтоб очнулся, и мы, наконец-то, бежим к остановке. Я с дочерью на руках, он с толстым рыжим котом. Семейная идиллия, честное слово.

— У тебя платье тлеет сзади по подолу. Дай потушу.

— Наконец-то мы на «ты»?

Глава 40

Ева

В жизни так быстро не бегала, теперь не могу отдышаться. Крошка проснулась и тихонечко хнычет на руках, чупокабру немного прижало хвост дверью, Малток тушит на мне подол платья. Все пассажиры автобуса на нас смотрят, раскрыв свои рты. Кондуктор не торопится подходить.

Уф. Даже журналы со мной, не потеряла. Повезло. Автобус тронулся, герцог качнулся и еле успел ухватиться за поручень. Округлил глаза, встряхнул головой, чуть не упал.

— Боюсь, подол твоего платья погиб, — разогнулся, наконец, он и потер нос, на нем сразу же проступило черное пятно сажи.

— То есть, мне не показалось и мы на «ты»? — чмокнула в губы, пока не успел отказаться.

— Как я могу уважать женщину, рискующую собой попусту? — вперился он в меня тяжёлым, как бетон, взглядом, — Сразиться с драконом! О чем ты думала, когда входила в тот замок? Ведь наверняка знала, что его охраняет ящер! Знала и все равно вошла. Значит, не веришь в то, что я готов биться за свою семью, не веришь в мои победы. Не хочешь признать меня своим мужем, защитником перед всеми людьми, чудищами и богами?

Тихонько завозились на сидениях женщины. Одна шепнула другой:

— Актеры. Репетируют.

— Ага. Красиво выходит.

— Малток, ты не мог бы говорить тише. В том замке дракона не завелось. Там была я. И на меня напали. Я попала в засаду, — самой смешно это произносить вслух, но ведь все случилось со мной на самом деле, — Отбилась, как уж получилось. Враги повержены, лифт пал.

— Выразите мои соболезнования его семье.

— Чьей?

— Семье господина Лифта.

— Обязательно.

— Я не должен был так выражать свои чувства. Простите меня, госпожа, — кивнул он головой и поджал губы.

— Не обижайся.

— Не стоило вас отпускать одну, без охраны. Я приглашу в ваш замок своих людей. Если мне это будет дозволено. Девушка может пораниться даже случайно, и врагов не надо для этого. Например, упасть с лошади, — автобус притормозил, Малтока бросило на окно. Хорошо, что сегодня он без доспеха. Иначе бы точно расколотил.

— Кто бы говорил. Тебе и лошадь не понадобилась, чтобы упасть.

Грохнули двери автобуса, я посмотрела наружу. Магазин, памятник. Поворот на почту. Тут по прямой совсем недалеко идти. Хоть прогуляюсь.

— Мы выходим! Бегом, — чупокабра дважды просить не потребовалось — опрометью выскочил из дверей. Я побежала следом. Малток, кажется, смог отлипнуть от поручня. Ага, он выходит наружу.

— Эта карета опасней иного жеребца! Как вам удалось устоять на ногах, сиятельная?

— Привычка, и мы теперь на «ты», кажется.

— Я постараюсь.

— Ненавизю! Мой фффостик! Три шерстинки ущерба, синяк! — начал заикаться Нечто. Ага, универсам увидел, вот и заикается, чтоб пожалели.

— Буся просила купить вредной перченой еды в замок. Идём скорее.

— Позволь, здесь я расплачусь.

— Увы, золотые больше не в моде.

— Жаль. Когда вы направитесь осматривать свои новые и мои бывшие земли, я покажу место, в котором запрятал сундук драгоценных камней и верну долг.

— Тяжёлый случай.

В универсаме я купила целый пакет самой вкусной еды. Испеку сегодня пиццу для Буси. Что бы я без нее делала? Неужели враг был все это время рядом со мной? Так близко, что протяни руку и коснешься. И почему так получилось? Совпадение? Случай? Олег напортачил и купил квартиру не в том доме? Не знаю. Но на бывшего думать не хочется. Он точно в этом не виноват. Олег бы никогда не пошел на то, чтоб разрушить квартиру. Убить меня, наверное, мог бы. Но портить ремонт? Точно нет. Хорошо, что я наконец-то это понимаю.

— Позволь я понесу нашу дочь и провиант, — отобрал он у меня из рук все, что мог, Млток. А Нечто сам запрыгнул ему на плечи и счастливо там развалился.

— Ступай мягче, трясет, — фыркнул он и чуть не слетел на тротуар.

— Споткнулся, прости.

— Фыр! Мстить буду.

Над нами нависли деревья, солнце светит сквозь толщу зелёных листьев, играет тенями, будто путает кружево.

Верина уснула. Чупокабр бежит впереди, задрав хвост. И мне вдруг стало так спокойно на душе. Опасности больше нет. Мои несостоявшиеся убийцы погибли. Я не хотела их уничтожить, но уж так вышло. Повезло, что спаслась сама. И, тем более, повезло, что улизнула.

Вечером надо будет набрать Олега, уладить дела. Боюсь, квартиру так быстро, как я надеялась, продать не получится. Двадцать пятый этаж без лифта – это серьезная проблема. Одно радует, никто никогда не докажет то, что подъезд разнесла я силой мысли. И двойное убийство на меня тоже будет никак не повесить. Наверное.

Интересно, а как это все аварийные службы объяснят? Хорошо ещё, что газа нет в доме. Если бы он рванул вслед за всем остальным. Ой! Причем, полный «ой»!

— Каков из себя твой второй муж? — задумчиво спросил герцог.

— Я не знаю. Мы не успели толком познакомится.

— Почему?

— Я сбежала со свадьбы, — слишком много мыслей отразилось на лице Малтока одновременно и, кажется, он не успевает их все передумать.

— Вас силой принудили идти под венец?

— Нет. Я случайно вышла замуж.

— Случайно? Ошиблись зданием? Надеялись попасть на постоялый двор, а оказались в храме?

— Почти. Я надеялась немного потрепать нервы дракону и все, — герцог громко расхохотался.

— Надеюсь, теперь ты будешь трепать нервы исключительно мне, всю оставшуюся жизнь. Впервые слышу, чтоб замуж выходили случайно.

— Обижусь, будешь знать.

Мы дошли до старой почты. Здесь все спокойно, как и всегда. В руках пакеты и так не хочется никуда торопиться. Но с другой стороны, в замке я смогу отдать дочку Еванделине. И мы вдвоем поднимемся в наши комнаты, я заберусь в купальню. Потом мы станем ужинать вдвоем. Или втроём, если вернётся Буся. Надеюсь, у нее все получилось как надо.

— Чудесный мир. Жаль покидать его так скоро. Моих сокровищ хватит, чтоб привести этот твой особняк в порядок. Если позволишь, я бы пригласил сюда ремесленников.

— Этот дом не мой, как ни жаль.

— Позволь, я куплю его на свой клад. Драгоценные камни что-то же должны стоить и в этом мире.

— Мне неудобно, Малток!

— Зато мне очень удобно! – вылетела на нас из кустов Буся, — Покупай! Даю свое благословение. И электричество проведи, а? Сил же никаких нет! Ты же меня понимаешь? Не то, что эта кикимора безболотная!

— Буся, ты жива?

— А ты сомневалась? Лучше спроси, жив ли эльфийский удел? Кстати, местами он даже цел. Большей частью. Мне стыдно. Ой, а это вы все мне купили?

— Нам всем.

— Мне самое лучшее, чтобы спасти нервы, — выудила няня из пакета сардельку и укусила за толстенький бок.

Глава 41

Ева

Замок полон людей. Наконец-то он принял свой истинный облик. Отмыт добела, маслом натерта вся старинная мебель, свечи сияют в прекрасных изогнутых люстрах, будто соцветия волшебных растений. Кругом суета. Малток рядом со мной. Мне чуть неудобно, отобрала у любимого все его земли и даже замок, а что с ними делать не знаю. И как вернуть обратно тоже пока не поняла. Буся отдает распоряжения поварам. Требует, чтоб не жалели для нашего стола ни соли, ни перца. На широком столе и так уже стоят блюда, наполненные до самых краев. Вот только балык моя няня режет сама с особым усердием, да и колбасу тоже. Ее фамильяр, черный вран, в облике птицы расхаживает по столу между тарелками и потихоньку ворует. Перья крупной птицы лоснятся, клюв отполирован и блестит, коготки на лапках заточены. Красавец. Как будто не ворон, а вельможа во фраке. По крайней мере, держится он именно так.

Еванделина впервые распустила дивные косы. Светлые, шелковые, они ей до пояса достают. Никогда ещё я не видела такой прекрасной девушки. Эльфийка. Говорят, они все такие. Девушка раздает указания слугам, следит за порядком. К дочкиной колыбельке тянутся ветви растений, шелестят листьями, баюкают и качают. Огромный цветущий куст по воле эльфийки вырос прямо посреди главного зала.

— Малток, сядь между нами. Если колода не солгала, то сегодня нас ждёт судьбоносная встреча, — улыбается моему любимому Буся.

— Ты поэтому просила накрыть стол именно здесь?

— Да, и заметь, на нем присутствуют все мои самые любимые блюда. Шашлык, балык, пицца. Вон ещё мороженое в ведерке стоит. Надо бы в вазочку переложить, что ли. Хотя нет, пусть лучше так. Я всё жду, когда подадут торт. Еванделина?

— Через десять минут, госпожа.

— Вот и славно. Сегодня никто не просил о встрече с твоей госпожой?

— Нет, госпожа, — напевно произнесла эльфийка.

— Что, совсем никто? — вдруг вспыхнула щеками Буся.

— Пришли менестрели, ждут у парадного входа замка. Я велела им убираться. Приказать стражам, чтоб столкнули с моста, если добрых слов не понимают?

— Ни в коем случае! — слишком громко воскликнула Буся, — Позови. Пускай споют нам балладу. Да, точно, балладу. Про принца, который сразился с драконом. Я слышала такую в тавернах. В конце все, естественно, умерли. Дракона пустили на шкуру. Ведьму сожгли.

— Буся, может, не надо?

— Я так хочу. Мне же все можно?

— Не знала, что ты так любишь баллады.

— Только эту. Пусть споёт, тебе тоже понравится. Малток, ты очень красив сегодня.

— Благодарю, — смутился герцог.

— Подойди ко мне ближе, я поправлю твою рубашку, воротник смялся, — забота, да и сам тон моей няни нисколько не вяжется с ее внешностью. Красивая брюнетка, молодая, фигура способна затмить фигуры многих женщин. Пышный бюст, широкие бедра, тончайшая талия. Я даже думала, что она носит корсет согласно местной моде, но нет. Сколько же ей лет на самом-то деле? Выглядит Буся нисколько не старше меня. Малток смущён вниманием. Подходит к няне несмело, даже чуть склонил голову, щеки его полыхают.

— Тут уже ничего не сделать. Надо аккуратнее одеваться. Придется воротник расстегнуть, весь замялся. Ой, а это что у тебя?

— Оберег. Мне его преподнесла баронесса.

— Сними, он неправильно зачарован. И дай скорее сюда, я потом наложу свои чары. Садись за стол, дорогой, — потрепал она воина по щеке будто ребенка.

— Да, госпожа.

— Я займу от тебя место по правую руку. А ты, зайчонок, садись левей своего любовника.

Мне кажется, герцог еле сдержался, чтоб ничего ей не ответить. Все же Буся порой переходит границы. Надо бы с ней потом поговорить об этом.

Я чуть приобняла своего строптивого герцога, но тот лишь ещё больше напрягся. Спина вся закаменела, да и со щек не сходят бордовые пятна.

— Я был бы счастлив сочетаться браком с баронессой.

— И что же тебе мешает? — хмыкнула няня и уложила ломтик колбасы на горячую, только что из печи вынутую, булку, — Нежные чувства ещё не окрепли? Или дочка кажется лишней? А, Малток?

— Я не имею права опозорить свой род, став не первым мужем по счету. Лендлорд неприкосновенен. Вы сами взяли с меня слово не причинять вреда тому, кого я ненавижу за одно то, что он все ещё дышит!

— Не кипятись, съешь лучше колбаски. Изумительная! Вот сразу видно, что зайчишка обо мне заботилась со всей душой.

— Благодарю за заботу, — отодвинул от себя протянутую тарелку любимый.

— Не хочешь, как хочешь, мне больше достанется. Неужели и Верина тебя не смущает? Дочка-то не твоя, хоть и похожа на вас обоих. Ушки опять же длинные и остренькие на концах.

— Верина мне дочь.

— Вот и чудесно. Брак твоей любовницы с Олегом близко к сердцу не принимай. Он никогда не был заключён по-настоящему, только на бумагах. Боги о нем не ведают.

— Вы не имеете никакого права так говорить о Глории.

— Я говорю как есть. Любовница от слова любить. В вашем случае это даже похоже на правду. Горчички мне передай.

— Это зелье как нельзя лучше соответствует вашему настроению, Буся, — сощурился зло Малток, но горчицу няне все таки передал.

— Зайчонок, герцог на меня так смотрит, будто хочет прожечь дыру. Я боюсь.

— Я думала, ты не умеешь бояться.

— Накинь на меня морок, хочу стать тобой этим вечером. Пошалю немного. Никто не против? Надеюсь, что нет.

— Хорошо, — согласилась я с лёгким сердцем. Пусть лучше шалит, чем ехидничает. Впрочем, одно другого не отменяет.

Слуги внесли пышный торт на вытянутых руках. Следом за ним вошёл менестрель. Высокий юноша в ботинках, подбитых железом, они так и грохочут при каждом шаге. Длинные кудри заплетены в почти женскую косу, запястье обвивает черный браслет из металла. Следом за ним двое мальчишек помладше внесли громоздкую арфу.

— Я буду петь! Как вы того и просили, — приосанился юноша.

— Пой, птичка. Быть может, это станет твоей лучшей песнью.

Молодой человек кивнул головой, прочистил горло и вывел первую ноту. Глухой низкий бас никак не вяжется с его обликом. Юноша словно пробует на вкус слова песни. Черные глаза полны ярости. Малток насторожился, оглянулся на дочь и стиснул рукоять меча в пальцах. Буся, напротив, разулыбалась.

Старинная история звучит надрывно с первой ноты. Несчастная любовь, долгожданная, искренняя, обречённая. Низкий голос юноши плачет вместе с героем баллады. Ярится в бесплотных попытках обрести счастье. Героиня невинна и так прекрасна, что о ней шепчутся звёзды на небосводе. Черная ведьма зла и коварна. Сражения, битвы, краткий миг счастья так мимолетен и так дорого стоит. Героиня погибла, рассыпались тугие косы по серым камням внизу башни. Герой повержен драконом за то, что осмелился мечтать о девице. Ведьма взошла на костер. Я слышу, как в голосе менестреля трещит огонь.

Буся встала из-за стола. Шутливо уперла ладони в бока и подхватила песню. Ее высокий голос отдает горечью первого меда. И чудится мне, что сама няня взошла на костер, а вовсе не героиня баллады.

Ее голос бьётся о свод зала тысячей колокольцев. Странные слова вмешиваются в старинный мотив.

Оказывается, ведьма тоже любила. Пыталась освободить себе место в сердце дракона. Привела в его замок принца. Да только дивный зверь был слеп. Отказался выпустить из своих лап то, что ему никогда и не принадлежало. Последние слова песни самые острые. Няня тянет их долго, рвет душу.

— Все можно было изменить... — мотив обрывается. Молкнет арфа, мальчишки опускают руки.

— Дракон никогда не отдаст своего, — почти рычит юноша, — Это баллада рассказывает о том, что случается, если в замке появляется ведьма.

— Если ей пытаются заступить путь, случается горе. Если дать ведьме полную волю, грядут счастливые времена.

— Счастье всегда приходится вырывать у жизни своими когтями и зубами.

— Гораздо проще смириться с тем, что оно на пороге и раскрыть ворота пошире. Ты согласен со мною, лендлорд?

Я не успела опомниться, как вскочил на ноги Малток.

— Не смей стоять у меня на дороге, полукровка! — сдергивает с себя морок юноша, и я вижу статного мужчину. Черт. Зачем это все устроила няня? Если б я только знала, дракон никогда бы сюда не вошел.

— Истреблю как змею, заползшую в дом! — отвечает лендлорду герцог.

— Ну зачем же ты так? Дай дракону увести отсюда свою добычу. Пусть попробует, — не знаю, что задумала няня, но мне страшно.

— Нет.

— Выбирай! — настаивает на своем Буся, — Которая из нас твоя жена? Я или она? Ну? Близко только не подходи, — шаловливо крутит она пальчиком.

— Строптивая ведьма. Слишком смелая для простой женщины. Не боишься меня ничуть. Тихой жены из такой девицы не выйдет. Ты!

— Вот и славно. А ты, Малток, боялся. Дракон знает точно, какая из женщин его по праву. Чует. Зверя так легко не обманешь.

— Но как же? – хмурится герцог, — Ведь узы брака, заключённого в храме богов, нерушимы. Мне все равно придется убить первого мужа любимой.

— С чего ты решил, что дракон – ее муж? Я всех обманула. Навела чары и вот…

— В нашем храме колдовать невозможно, — качает головой дракон.

— Ты ошибаешься, дорогой. Ещё как можно. Просто иначе ты бы на мне никогда не женился, хвостатый. Безродная, ведьма, да и характер у меня слишком весёлый, чтобы стать хорошей парой дракону.

— Буся? — пятится дракон к двери.

— Скучно тебе в этой жизни больше не будет, дорогой супруг, — наступает она, — Я – твоя истинная любовь на долгие годы. В эльфийском лесу размялась, привела в порядок их сады. Теперь же примусь за свои собственные земли. Ну, не злись. Так уж и быть, за наши.

Резко подходит ко мне мой любимый. Герцог вы глядит слишком суровым.

— Ты захотела обманывать меня, чтобы я не предложил тебе брака? Не пожелала стать женой поверженного воина?

— Я не знала, что все так.

— Малток, я же сказала, что всех обманула я, — встревает в разговор няня, — Так хотелось побывать замужем за тем, кто мне предназначен.

Глава 42

Дракон

Не такой я ожидал встречи. Ярость схлынула, будто морской прибой, обнажила душу, растревожила осколки камней-воспоминаний. Те ранят, будоражат, шевелятся, встают чередой перед внутренним взором.

Королевский бал, где я впервые ее повстречал. Таверна, усталый трактирщик, знатный скандал. Уже гораздо позже случайная встреча посреди золотого осеннего леса. Ее смятое алое платье, устлавшее место возницы в небольшом экипаже, будто цветок лепестками. И ещё как-то зимой. Переулок у рыночной площади, веселый торг, звонкий смех, бордовый торговец. Я ведь даже хотел тогда вступиться за красивую ведьму, да не успел. Справилась и сама. Шустрая, умная, ловкая, она все время встречалась на моем пути. Слишком резкая, чтобы понравится, беспринципная, характером похожая скорее на молодого озорника, парнишку лет семнадцати, нежели на благородную даму. Этот смех, эти дерзкие платья, откровенно мужские наряды. Взять хотя бы ботинки на высокой шнуровке вместо туфель. Да и брюки. Помнится как-то, лет двадцать назад мы встретились во время королевской охоты. На ведьме был облегающий костюм юного ловчего. Я тогда ещё отвернулся, не стал смущать девицу назойливым взглядом, или себя побоялся смутить? Возможно и такое. Как долго я ждал этой встречи, как долго медлил. Ведь мог бы и раньше приблизиться к ней, обрести жену, продолжение рода. Воспитывал бы теперь сыновей. Своих крох. Нет, не крох. Теперь бы им было лет двадцать, если не больше. Взрослые, сильные, ловкие как она и безмерно красивые. Так почему же я все это проворонил? Не стал ловить трофей, упустил, так к нему и не прикоснувшись?

Всюду на пути у меня была Буся. Провидение, воля богов, веление Судьбы. И я оплошал. Воротил нос, не рассматривал эту девицу серьезно. Глупец. Истинную пару, говорят, проглядеть невозможно. Она словно золотой слиток выделяется из слюды.

И ведь я смотрел на нее, завидовал и смущался пренебрежением девушки ко всем устоям этого мира.

Слишком яркая и слишком дерзкая, чтобы стать хоть чьей-то женой.

И вот теперь, благодаря обману и лукавству, я попал в силки. Такие, что и не выберусь больше. Да и стоит ли выбираться? Девица вне всяких сомнений опозорит меня на всю округу, затеет войну с соседями, растратит казну, превратит замок и надел мой в бедлам. Но все же я буду счастлив. Наверное. Так говорят легенды. Как долго никто из нас не встречал, просто не мог найти своей истинной пары! Драконы ни за что не поверят, что избранница досталась именно мне. Веками буду отбивать косые взгляды. Улаживать дела, сглаживать отношения.

Малток первым вызвался проводить меня в гостевые покои. Полукровка, а нос задрал до небес. Он, кажется, счастлив теперь. В этом замке. Пленник Глории, ее вечный слуга. Впрочем, и я сам ничем не лучше, попался в расставленные силки.

— Ваши покои, — неожиданно остановился он перед невзрачной дверью.

— Благодарю, что указали мне путь.

— Надеюсь, ваша первая ночь брака окажется плодотворной.

— Будем верить в добродетель богов, — не сожжет – уже, считай, повезло. Не хотел бы я ощутить на своей шкуре гнев ведьмы.

— Буся – добрая женщина, — будто услышал он мои мысли, — Я рад, что ни один из нас не заступил дороги счастья другому.

— Я тоже, — по крайней мере, Малток мне не соперник. Да и никто в Королевстве. Кроме меня, других дураков не нашлось. И потом, детей у ведьмы нет, насколько я знаю. Всю свою силу она передаст первенцу. И, если дадут то боги, я стану его отцом.

— Боюсь, Светлейшая станет меня искать, — откланялся герцог. Я вдохнул поглубже запах каменных стен, — как будто задержка на пороге спальни мне хоть чем-то поможет, — и распахнул тяжёлую дверь. Навстречу мне сразу бросились слуги. Два парня, похожие как близнецы. Торопятся раздеть, помогают снять с пояса меч, сапоги. Один уже схватился руками за запонки камзола.

— Довольно, в помощи я не нуждаюсь.

— Ваша супруга распорядилась смыть с вашего тела запах похода, — будто не слышат. Продолжают снимать с меня вещи. Так стоит ли сопротивляться? Как будет, так будет. Моя воля здесь уже ничего не способна решить.

Пал камзол, штаны из лосиной шкуры, добротная рубашка, тончайшие панталоны. Я нагой, точно такой же, каким и пришел в этот мир.

— Проходите сюда, сиятельный. Ваша купальня полна.

Волокут меня словно ведьмину игрушку, открывают узкую дверь.

Признаться, купальня меня изумила. Каменная чаша на высокой ноге до краев полна зелья. Белая пена свешивается во все стороны, пахнет сдобой и сладким нектаром.

— Ныряйте, господин. Ведьма, то есть ваша супруга, велела поторопиться.

— Это яд? — вопрос не лишён смысла. После моей смерти все достанется бедной вдовушке.

— Что вы! — толкнул меня в спину малец. Пол скользкий, уцепиться рукой здесь не за что. Я рухнул в горячую воду и тут же всплыл на поверхность. Зря. Руки мужчин трут мою шкуру так сильно, будто надеются протереть до дыр.

— Конский запах навевает вашей супруге мысли о бомжах.

— О ком? Запах конского пота — запах войны и доблести! — чуть не утопили меня, черти.

— О бездомных ничтожествах, господин, — расплетают короткую косу, наносят на волосы зелье. Смывают. Не дают даже осмотреться толком. Уж не к ритуалу ли это подготовка? Терплю. Деваться мне некуда. Судьба решена навсегда, и только боги ведают, как она сложится. Великие шутники.

— Прошу вас, господин, — заворачивает меня юноша в мягкое полотно. Второй помогает выбраться наружу из чаши. Кутают, растирают, будто беспомощного младенца. Ведь я таким и являюсь теперь. Без жены этого замка я не покину. И силой ведьму не заберу с собой. Приходится подчиняться ее странной воле.

— Где мои вещи? — рыскнул я взглядом по каменным скамьям.

— Ее унесли слуги, покуда вы совершали омовение.

— Значит, всё-таки ритуал. Что ж.

— Вещи постирают и вернут. Меч больше вам не понадобится.

— Жаль, — выдохнул я. Это я ещё посмотрю. Рано сдался. Справлюсь и с ведьмой. Не хитростью, так заботой и лаской одержу верх над девицей.

— Ваше новое облачение. Госпожа выбирала вам его лично.

— Благодарю, — принял я из рук слуги на удивление небольшой свёрток.

— Как будете вполне готовы, супруга ждёт вас в будуаре. Это та дверь, — откланялись и ушли.

Что ж, долго я себя ждать не заставлю. Зло бросил вещи на каменную лавку. Не понял? Весь мой гардероб составляет повязка на бедра с отверстиями для ног и банный халат? Да за кого она меня принимает? Где ночная рубашка? Где колпак? Ну хоть что-то должно же быть? Может, слуги забыли? Перевернул все. Других вещей не нашел. Пришлось довольствоваться тем, что имею.

Натянул кое-как обрезанные панталоны, примерился, было, к халату, и тут дверь распахнулась. Не стал оглядываться.

— Забывчивость прислужников — беда для хозяев.

— Ты потерял что-то, дорогой? — не рискнул оборачиваться, замер, словно воришка, застигнутый посреди кладовых. Боюсь даже дышать. Спугну, смущу, свою нимфу. Зверь чует запах роскоши и богатств женского тела. Из ноздрей идёт пар. Близость истинной дурманит, испепеляет. Теперь, кажется, я сам готов взойти на любой алтарь, куда только меня ведьма поманит.

— Не обманешь меня, дракоша.

Бедра обвивают мягкие женские руки, к спине прикасается пышный дар самой природы. Ласкает, манит. И я сам начинаю ей отвечать. Целую кончики тонких пальчиков, зверю, еле дышу. Норовлю обернуться, вдохнуть запах ее кос и обнять.

— Не здесь! — приказывает мне Буся, и я подчиняюсь. Замираю в огне своей страсти. Отстранилась?

Шлепанье босых ног вынуждает обернуться, и сделать это нужно как можно быстрей. Она исчезла за дверью своего будуара. Только бы не заперлась. Скольжу ногами по влажному полу, врываюсь в чуть приоткрытую дверь. Как же она хороша! И как богаты эти покои! Кровать тонет в бездне подушек и одеял.

Буся манит меня кончиком пальца как собачку. Ничуть не обижаюсь. Подбегаю, ловлю, сминаю в объятиях и никак не могу надышаться.

— Хулиган!

— Не смей называть мужа чужим именем, ведьма! Как же ты горяча.

— Хулиган, означает безудержный в желаниях на одном из наречий.

— Не стоит занимать время беседой. Ночь так коротка.

— Впереди ещё день.

— Благородные никогда не ... при свете солнца.

— Но я-то не благородная, — хохочет сладко жена, выворачивается из моих рук и прыгает под одеяло, — иди сюда.

К черту все. Не осталось на постели ничего кроме супруги. Слаще прикосновения к ней нет ничего в этом мире.

Утопаю в ее руках, целую, обнимаю и, наконец, врываюсь в свой рай. Бескрайнее удовольствие, власть над ее желаниями, нега, поделенная на двоих.

И чудится мне, что упоительная ночь никогда не закончится. Лишь с рассветом мы смогли ненадолго отстраниться друг от друга. Мне почудилось, что жена уснула у меня на руках.

— Ты знаешь, как сажать яровые?

— Что, прости?

— Я ограбила эльфов. У нас теперь есть семена всех их лучших растений. Будем сажать и разбогатеем. А ещё я прихватила сундук черного перца в качестве приданого.

— У короля Великого леса совсем ничего не осталось?

— Нет, перец я утащила не там. Спи, лапочка.

— Это, безусловно, радует, войны с Великим лесом я бы не хотел затевать. Только если ради тебя, любимая.

— Завтра нам привезут генератор. Я обо всем договорилась. Установим его в нашем замке.

— Да, дорогая.

— Я люблю перченое, соленое, калорийное. Все вредное. Прикажешь поварам готовить для меня отдельно на своей кухне. Тебя мы будем беречь, есть будешь только здоровую пищу.

— Ты очень заботлива, дорогая, — зевнул я и притиснул ведьму ближе к своему сердцу.

— К кардиологу тебя запишу. Слишком громко ухает твое сердце. Спать неудобно.

— Это от любви к тебе, бесценная.

— Да? Ну тогда ладно. Прощаю, так уж и быть.

Глава 43

Ева

Буся спустилась к завтраку абсолютно счастливой. Сияет улыбка, сверкают глаза, на пухлых щеках внезапно проклюнулись две почти детские ямочки. Как же она сейчас хороша.

Малток при появлении няни встал и нахмурился.

— Заяц, прости меня за вчерашнее. Нервы! Первая ночь счастливого брака! Я так переживала, что она вообще когда-нибудь случится. Гонялась за этим крылатым по всему Королевству. Вы бы знали, чего мне стоило его приручить! Такой хорошенький! Моя лапочка. Собственная и навсегда.

— Впервые слышу, чтобы боевого дракона называли лапочкой, — буркнул Малток и добавил значительно громче, — Волнение женщине легко простить.

— Даже ведьме? — улыбнулась беззаботно Буся и уселась за стол.

— Тем более ведьме, — сел рядом со мной герцог.

— Вот и славно. Сегодня же вечером отпразднуем сразу две свадьбы.

— Сожалею, но Олег все ещё жив.

— Дался он тебе. Зануда! Я все устрою, у меня есть надёжные связи. И квартирку поделим, и дачу. Что там ещё у вас есть?

— Машина была, но он ее сам покупал.

— Станет компенсацией за потраченные тобой нервные клетки. К вечеру все устрою, не переживайте только, не портите мне чудесное утро!

— Мы ещё не женаты, — вновь нахмурился герцог.

— Я же говорю, не занудствуй. Это недоразумение тоже легко исправить. Оба согласны сочетаться законным браком раз и на всю жизнь?

— Абсолютно согласен.

— А ты, моя девочка?

— Согласна.

— Вот и отлично. Что-что, а судьбы свить я точно могу. И нисколько не хуже получится, чем у жрецов. Может, даже и лучше. По крайней мере, точно меньше пафоса. Ни камней алтарных не нужно, ни поленьев, ни свечек. Сплошная экономия! — Буся вдруг замолчала, взгляд из острого стал растерянным, а пальцы зашевелились, будто она, и вправду, свивает две нити между собой. Быстро-быстро. И воздух в комнате стал плотным, зашевелился кругом, обрёл голоса. Мне слышится шепот древней молитвы, благословения или чего-то похожего. Разные, неразличимые языки на совершенно разных наречиях шепчут пожелания мне и моему настоящему мужу. Тому, кого я первого действительно полюбила. В нем я так остро нуждаюсь. Его поддержки ищу. Знаю, что вместе мы справимся со всем чем угодно.

Вдруг с треском на мелкие осколки разлетелась хрустальная ваза, что стояла в углу комнаты возле камина. Голоса тут же смолкли. Настала полная тишина.

— Можете целоваться, разрешаю.

— Ваза, ой! — глубокомысленно сказал Малток.

— Ну да, совсем без жертвы не обошлось. Надо было все же огонь зажечь. Свеча обошлась бы, конечно, дешевле. Извини, но ваза мне тоже показалась не слишком ценным предметом. Я в нее отправила излишек энергии, оставшийся от вашего ритуала. Радуйтесь, жертва принята, брак благословлен всеми богами.

— Рад.

— Глубокомысленно. Лучше скажи, герцог, можешь ли ты сосчитать все осколки?

— Нет, их слишком много.

— А ведь столько лет продлится ваш кристально чистый, напоенный солнцем брак.

— Столько лет, сколько осколков упало? — озадачилась я.

— Не меньше, точно.

— Но ведь люди не живут столько.

— Люди – нет. Ведьмы живут, если им хочется жить. Эльфы, драконы и полукровки этих рас тоже живут очень долго.

Я задумалась, глядя на вазу. Я снова замужем и, кажется, впервые по-настоящему. И счастлива тоже по-настоящему. Наконец-то. Если б только я раньше знала, какой бывает любовь.

Малток несмело взял мои пальцы в свои, накрыл их бережным поцелуем.

— Счастлив стать единственным твоим мужем навсегда, ты – биение жизни моей.

Внезапно для нас на лестнице послышались грохот и шум. Следом донеслись крики. Слуги чуть не визжат, кто-то хлопает дверьми чуланов.

— Где моя ведьма? — ревёт взбешенный дракон, — Куда подевалась? Бусенька! Буся, сокровище мое! Чешуйка с груди моего зверя! Выходи! Я ... скучаю! Буся!

— Наконец-то его зверь меня учуял. Понял, кто истинная пара дракона, — шепнула ведьма с улыбкой, — Я тут, дорогой!

С лестницы дракон просто слетел.

— Будь осторожней, любимый.

Схватил, поднял на руки, смял ее платье, закружил.

Буся визжит и хочет, грозовым облаком взлетают ее длинные юбки.

— Поймал! — самодовольно рычит дракон.

— Нам нужен генератор. И бензин. Полетели на почту?

— С радостью! Куда хочешь, любимая, — мне кажется, он ее не просто поцеловал, а ещё и слегка укусил.

— Зверь! Мой дикий зверь. И личный транспорт.

— Я оборачиваюсь?

— Ну не здесь же! Насколько я знаю, дракону для этого необходимо раздеться.

— Откуда ты знаешь?

— Подглядывала за тобой в купальне. Лет пять назад. Совершенно случайно.

— Конечно, случайно. Моя жена – идеал. Извини, что смутил тебя.

— Прощаю, — сощурилась няня и громко чмокнула мужа в щеку, — Поставь меня, где взял.

— Нам нужно спешить. Я хочу купить тебе новую мебель в мой замок, ворох платьев, колыбели для наших будущих малышей, украшения.

— И белую простынь!

— Зачем? — нахмурился растерянно лорд.

— Будем смотреть фильмы всю ночь.

— Нет, ночь предназначена для другого дела.

— Коварный! — хмыкнула ведьма, неуловимым движением вывернулась из объятий своего мужа и побежала... в разные стороны? Это морок такой или что?

— Лови, если можешь! — игривый хохот тоже раскатился со всех сторон.

— Поймаю! — взвился серьезный мужчина и побежал.

— Надеюсь, поймает, — задумчиво сказал мой муж и жадно поцеловал меня в губы.

— Обязательно, — разорвала я на мгновение поцелуй, — Уверена, Буся сделает все, чтобы быть крепко пойманной.

Через четверть часа на границе нашего леса в небо взметнулась крылатая тень. Против солнца дракона почти не видно. Только силуэт, да два сильных крыла. Няню дракон несёт в своих лапах. По небу разносится девичий смех. Только летят они совсем не в сторону старой почты. Курс взят на Восток.

— Куда это они?

— Лендлорд уносит жену к себе в замок. Надеюсь, Буся не слишком скоро вернётся обратно. Но! Обещаю, я буду скучать, — приобнял меня герцог.

— Ты не любишь Бусю?

— Люблю как сестру. Чем она дальше, тем больше начинаю ценить. Все значимое хорошо видится на расстоянии. Вблизи как-то не очень хорошо удается рассмотреть и оценить по достоинству.

— Я люблю тебя.

— Это счастье. Ты и наша малышка.

— Вечером Буся хочет отметить две наши свадьбы сразу.

— Не думаю, что дракон выпустит ее из своих лап. Добрый союзник. И Великий лес тоже. Король никогда не посмеет навредить тебе, дочь Морриган. Можно больше ничего не опасаться. Совсем ничего. Теперь у нас все хорошо.

Глава 44

Буся

Вот оно простое, я бы даже сказала, незамысловатое женское счастье. И всего-то понадобилось провернуть маленькую авантюру.

По экрану идёт дурацкий фильм о маньяках и зомби. Муж смотрит на экран во все глаза, то и дело хватаясь за меч. Болты к арбалету уже давно кончились. Их оперения торчат сквозь экран. Повезло, что я догадалась купить прожектор. Был бы телевизор — давно бы закончился. А так? Белых простыней в замке — на добрую тысячу первых брачных ночей. Хоть каждый день меняй экран. И не жалко.

На столике возле меня стоят блюда, полные земных деликатесов. Все перченое, соленое, жирное, вредное – самое то!

— Его убьют! А я ничего не могу сделать! В атаку! — стража уже давно смирилась, не бежит спасать лорда. Первых трёх их набегов на приключенческий фильм хватило. А уж когда слон затрубил! Самые нервные чуть не повыбивали оконные ставни. Решили, что на нас напало войско хана Гурея, орки пожаловали на порог.

Любимый уже и с драконом, и с войском эльфов сразился, вон как пропорол полотно. Какой только не совершил подвиг. Благо, простыню — наш экран — я поменяю сегодня же вечером. А пока, пускай так повисит. Очень аутентично смотрится.

— Быть может, пора уединиться в спальне, любимая? — мурлыкнул мой муж.

— Поезд скоро уедет, но прилетит самолёт. Я уже дважды смотрела этот фильм.

— Ты такая смелая, Буся! — искренне выдохнул он, — Поезд точно до нас не доедет?

— Нет, дорогой. Он растворится в воздухе прямо на границе экрана.

— Чудесно, — кивнул муж и стащил с шампура добрые полкило мяса. Не забыл и моему врану подкинуть кусок. Заботится о фамильяре, боится, что тот ополчится на замок или на него самого.

— Любимый, подвинься ближе ко мне. Следующий фильм нужно смотреть, держась за руки.

— Опять восставшие мертвецы? Я схожу за секирой. Чудеса чудесами, но я должен быть бдителен. В моем замке теперь завелась жена. Кстати, ты не расскажешь, как это получилось? Любопытно, знаешь ли.

— Я навела морок на Глорию, а сама спряталась за ее платьем. Ты просто не рассмотрел...

— Не это меня беспокоит. Как тебе удалось выманить легендарного огненного дракона из камня? Это тоже была иллюзия?

— Огненный дракон был самым что ни на есть настоящим. Мы с тобой истинная пара, так задумали на небесах.

— Я счастлив, — придвинулся супруг ближе и с замирающим сердцем уставился на экран. Титры, ненавязчивая мелодия, все почти как обычно. Богатый дом в немецкой провинции. Вот и главные кадры. Супруг замер и не мигает. Я запечатала дверь в комнату, вышвырнула фамильяра в окно и задвинула как следует ставни.

— Э?

Не стала отвечать, просто чуть прикоснулась к неимоверно красивому мужу. Все это теперь только мое и для меня существует. Колючая щетина, браслет на руке, черный пояс штанов. Ласкаю с невиданным упоением, наслаждаясь. Как сладко стонет дракон. Моя замечательная добыча. Не зря столько лет я за ним гонялась.

Малток

В целом я абсолютно доволен течением своей жизни. Титул остался за мной. Супруга вручила в мои руки управление всеми своими землями. Стыдно, конечно, самому ничего не иметь. Но с драконом мы, кажется, крепко договорились убедить короля пожаловать нам по наделу.

Думаю, король согласится. И у меня, и у супруга Буси крепкое войско. Я заключил союз с Великим лесом. Королю определенно выгодно будет пожаловать мне полосу приграничья. Всю ту, которая отделяет Королевство от земель эльфов. Ведь после этого их вылазки прекратятся. Черчу примерные границы на своей зачарованной карте. Жена подарила. Прекрасный артефакт. Деревья словно живые, реки серебрятся и пенятся. Все новые строения тут же возникают на карте. Удобно.

Малышка гулит и играет. Забавная. Ей скоро исполнится целых полгода. На меня похожа как две капли воды. Все кругом шепчутся, что Глория и я были давно знакомы и притом очень тесно. И пусть. Я этому рад.

Еванделина так и не раскрыла секрета, от кого на самим деле рождена Верина. Чужеземец, человек, он покинул наш берег. Ни имени, ни титула, ничего о нем не известно. Оно и к лучшему. Главное, чтоб эльфийский король верил в то, что Верина его дочка по крови. Всем так будет лучше. Мертвая королева покоится с миром. Эльфы горько оплакивали ее честное имя. Пусть останется в памяти своего народа и мужа безгрешной.

И нам безопасней. Получить в союзники эльфов — неосуществима я мечта. Нам с женой удалось это сделать.

Супруга моя хорошеет с каждым днём. Налилась, порозовела, фигура ее преобразилась, стали мягче черты. Я украдкой пригласил посмотреть на жену колдунью. Сама ведь баронесса мне ничего не расскажет, будет хранить великий секрет. Может, и сама не догадывается, что скрывает под подолом.

Мальчик. Скоро на свет родится мой сын. Продолжение великих родов.

Я безмерно доволен и боюсь до дрожи потерять любовь своих женщин — Глории и Верины.

Мы оба, и дракон, и я подлизываемся к фамильярам наших жен. Уж они-то всегда смогут за нас заступиться в минуту женского гнева. Я таскаю чупокабру добычу с охоты. Дракон ловит зайцев в силки. Вран Буси их обожает. Покупает крылатому блестящие безделушки на ярмарках. Ему проще.

Мне же приходится наведываться на Землю. Коробки — вот истинная страсть чупокабра. Он спит в них, дерет их когтями, грызет, разрывая на мелкие лепестки. Чем бы ни тешился зверь, покуда иномирные лавочники охотно уступают мне коробки всех цветов и размеров в обмен на золотые монеты. Золота у меня много, оно не иссякнет. Коробочки же имеют свойство быстро заканчиваться.

Конец