Глава 15. Порядочная девушка

Аля

Ледяной воздух жжёт лёгкие. Кеды скользят по рыхлому снегу. Бегу на износ, не чувствуя ног и не разбирая дороги. Я так и знала, что не стоит доводить до свадьбы. Прям с самого начала чувствовала. В моём положении побег — это лучший выход.

Идея свербит в мозгу ещё с ночи. Я продумала всё.

Под резинкой кружевной подвязки припрятан дубликат ключа от квартиры Ахметова. Заберу сумку с вещами, сниму квартиру, устроюсь на работу. Не пропаду, выживают же как-то тысячи приезжих?

Игорю позже позвоню, чтобы не волновался. Пусть думает что хочет. Я не собираюсь совершать ошибок Ярины. Это ненормально, несерьёзно, немыслимо — выходить замуж, испытав чёрт-те что от случайного поцелуя с другим!

Перед Амилем стыдно, конечно, но он в любом случае потратился впустую. Хотя почему? Он заплатил за свободу, может, научится впредь быть разборчивее в связях.

К слову, о связях. На противоположном конце аллеи вдруг возникает до боли знакомый рыжий индивид — Чепразов собственной наглой персоной с букетом символично-жёлтых гербер. И это не может быть совпадением, но станет отличной возможностью расставить точки над «i».

— Алька? — Он неуверенно замирает, таращась на меня во все глаза. — У тебя всё нормально?

— Прекрасно! — кричу срывающимся голосом, подбегая к Руслану. — Поздравить пришёл?

— Ага…

— Спасибо! — С размаху бью свадебным букетом по ошалевшей морде. — Если ты, собака, ещё хоть раз… — Повторяю замах уже с другой стороны для симметрии. — Ко мне приблизишься…

Произнести до конца кипящий в горле монолог не успеваю. Неведомая сила оттаскивает меня в сторону. Жилистый кулак с противным хрустом врезается в лицо Руслана, откидывая его спиной в сугроб. На снег мелкой россыпью брызжут алые капли.

— Не приблизится, — мрачно заявляет подлетевший к нам Амиль. — Я прав?

— Да идите вы оба на хрен. Ненормальные! — Косит по нам осоловевшим взглядом Рус.

— А ты в мою невесту хреном не тыкай, — с несвойственным себе бешенством рычит Ахметов, методично утрамбовывая упирающегося противника глубже в сугроб.

Ничего не соображая, повисаю на руке Амиля. Пытаюсь удержать его на месте, но ветер некстати закрывает мне лицо краем фаты. Он вырывается.

Неподалёку скрипуче каркает ворон, слышатся нетвёрдые шаги, явно Чепразов решил, что пора валить. Впрочем, далеко этот паразит уйти не успевает. Его догоняет ещё один удар — глухой и короткий.

— Хватит! — пищу, закрывая глаза ладонями.

Возня затихает, но пальцы раздвинуть решаюсь не сразу. Вижу, как Руслан, прихрамывая, уходит.

— Зачем убежала? — глухо спрашивает Амиль. Возвращается и ловит мои кисти железными тисками.

Не сразу нахожу, что ответить. Смотрю в злые глаза хулигана, стоящего напротив, так близко, что чувствую его горячие выдохи пылающим лицом и какая-то шальная радость быть им пойманной пережимает горло.

Не может же он быть моей судьбой? Или может?

— Потому что. Я больше не хочу никого обманывать.

А ещё не уверена, что хочу убегать. Да и вообще, забываю, как разговаривать, потому что его аура действует на меня гипнотически. Горячая волна идёт по телу, сбивая дыхание, и эта реакция на молодого мужчину, малознакомого, принёсшего мне столько проблем, пугает до кровавых чёртиков в глазах.

— Аля, я ведь никогда не скрывал, что против брака, — в холодном тоне проскальзывает раздражение, когда он отпускает мои руки. — А с недавних пор загорелся. Хочешь — беги, догонять не устану. Никакого обмана.

Сейчас бы воспользоваться шансом и дать дёру. Но что-то держит меня на месте.

— Я вчера с другим целовалась.

Начистоту так начистоту.

— Понравилось? — тихо говорит Амиль, опуская взгляд на мои губы. Больше не злится и не шутит. Более странную реакцию представить сложно. Это ставит меня в тупик.

Обсуждать такое вслух невыносимо. Если не дурак, то сам поймёт.

Ахметов не дурак, он — сумасшедший! Фиксирует мой подбородок большими пальцами и порывисто склоняет голову.

— Что ты делаешь? — выпаливаю в панике.

— Ничего не напоминает? — усмехается, выдыхая мне в лицо облачко пара.

Его слова отдаются гулким эхом в ушах.

Я вздрагиваю. Мотаю головой, пытаясь избавиться от крепкой хватки. Медленно начинаю понимать. И даже могла бы посмеяться над ситуацией, но…

— Ты ещё больший гад, чем я думала! — Морщусь, беспомощно царапая ногтями его пальто. — Это был мой первый поцелуй. Кто тебе позволил его украсть?

— Я взял своё, не путай.

— Твоё? — взрывает меня от такого спокойствия. Я столько всего о себе надумала, а ему просто захотелось горяченького, вы поглядите. — Твоя только заслуга, что я оказалась в таком дурацком положении.

— А тебе больше нравилось думать, что это был он? — Ахметов указывает кивком в сторону, где скрылся Руслан.

Мне ведь не показалось, что его голос дрогнул и зарычал нотками ревности?

Нет, он меня вообще слышит? Законченный эгоист и собственник.

— Мне больше нравится самой решать, что и с кем делать.

— Зараза, — выдыхает Амиль, когда я, изловчившись, прикусываю его палец.

— Мерзавец, — не уступаю ему в экспрессии.

— Аля, ты добьёшься, что я возьмусь за твоё воспитание. Сегодня же. Всё. Пошли.

— Чего это? — фыркаю вредно, но не мешаю обнаглевшему жениху взять меня под руку. — Ай, ладно, с твоим поведением я потом разберусь.

Надо ли говорить, что после драки и неудавшегося побега, мандраж перед самой свадьбой изрядно поблёк, а обещание, брошенное им в сердцах, вылетает из головы ещё до того, как опоздавший фотограф делает наш первый совместный снимок?

Оказывается, чтобы помириться иногда достаточно хорошей ссоры. Кто бы только мог подумать…

***

Если верить гостям, то наша с Ахметовым свадьба достойна звёзд Голливуда, такая мы красивая и гармоничная пара. Сама я толком ничего не запомнила. Ощущение, что всё происходит не со мной, начинает отпускать лишь по приезду в его квартиру.

От номера для молодожёнов Амиль в последний момент отказался, объяснив это тем, что не хочет начинать семейную жизнь с постели общего пользования, чему я радуюсь настолько, насколько вообще способна радоваться, разглядывая своё бледное, взволнованное отражение в зеркале его ванной комнаты.

Как я и боялась, корсет своими силами расшнуровать не получается. И вот на фоне этого намёки Амиля, что у нас всё будет по-настоящему, вызывают нервную дрожь и паническую жажду действий.

Уверенность в побеге сыграла со мной злую шутку. Прозрачные резиночки и кружева, скрытые под платьем, бельём можно назвать с большой натяжкой. Девочки по вызову и те приличнее носят.

Зачем я только доверилась вкусу Марьям? Очевидно же, что интересы она учитывала явно не мои, а брата.

— Аль, тебе помощь с платьем нужна?

Жизнерадостный вопрос из-за двери стегает позвоночник холодом.

— Нет!

— Как знаешь. Тогда жду в спальне.

Ушлый какой.

Вот чему он радуется? Думает, начнёт помогать со шнуровкой, а там ненароком до остального дойдёт? Чёрта с два! Я не такая. Пусть милый сразу привыкает к мысли, что просто так ему ничего не обломится. Благо где-то в сумке красивой стопкой сложено моё зимнее бельё — «привет от бабушки».

Одной пары трусишек поверх прозрачного безобразия, на мой взгляд, маловато. Кокетливый горошек прячу под танга с огуречным принтом, сверху натягиваю ещё одну пару — жёлтую, потом ещё одну — белую, и с риском защемить себе всё, что только можно, заглядываю под громоздкий подол, дабы оценить успехи.

Что ж, полученное «Оливье» не каждый мужской организм переварит.

С вредной улыбкой представляю, как перекосит Амиля, но тут же слабовольно его, дурака, жалею. Ладно, не вечно же прятаться. Хозяйка я здесь или кто?

Зажмуриваюсь, собираясь с духом, и выхожу к супругу, загадочно шурша атласными юбками.

Спальню Ахметова не узнать. Мебели не прибавилось, но в тусклом свете торшера сияет шёлком комплект белоснежного постельного белья, а вдоль голых стен выстроились подаренные нам вазы, куда он ухитрился пристроить с полсотни букетов.

Аромат стоит такой, что голова идёт кругом. А в эпицентре этого великолепия вальяжно развалился мой благоверный в одних брюках и расстёгнутой до середины рубашке. В памяти почему-то вплывают настойчивые губы этого мерзавца, и то, с какой жадностью они терзали мой рот под бесконечные выкрики «горько». Внизу живота разливается приятная тяжесть.

«Это от нервов» — утешаю себя, переступая порог спальни.

— Я подумал, что в первую брачную ночь будет бесчеловечно отправить тебя спать на лоджию, — заговаривает Амиль, правильно истолковав мой выразительный взгляд.

— Особенно после того, как ты уже пообещал, что сам там ляжешь.

— Ахметова, не будь занудой. Хотя бы сегодня я могу рассчитывать на комфорт? — изворачивается плут. — Я уже не раз доказал, что умею держать себя в руках.

Его слова меня не впечатляют и виною тому отнюдь не упрямство, а отплясывающие в его глазах чертенята.

— Хорошо, оставайся, — резюмирую, стараясь скрипеть зубами, как можно тише.

— Так просто? — настороженно хмыкает Амиль. — Ты же упрямая как ишак, насколько я успел заметить. В чём подвох?

— Его нет, — заверяю с волчьей улыбкой.

— Ага, так я тебе и поверил. Снова меня поманишь и оставишь ни с чем, — усмехается этот поганец. — Выкладывай, что задумала?

Вот он и проговорился, обманщик! Всё-таки в планах вынашивает остаться с «чем-то». Так сказать, урвать вожделенный кусочек девичьей чести. Ну-ну…

Слюной не захлебнулся бы, пока тянуться будет. Даром я, что ли, готовилась к обороне?

— Я без тебя не справлюсь, Ахметов, — мурлычу елейно, вкладывая в голос весь свой сомнительный актёрский талант. Судя по ироничному прищуру, Амиль пока не очень-то и ведётся, поэтому договариваю, используя подсмотренный у Ярины приём: медленно спускаю с плеча атласную бретельку. — Пожалуйста, помоги расшнуровать моё платье и скорее приступим к главному.

Как он подрывается!

Правда, почему-то вон из спальни…

Я только и успеваю растерянно вздрогнуть от грохота на кухне, как попадаю в плен крепких рук.

— Замри.

— Что ты… Ой-ёй! — мой писк тонет в треске вспарываемой ткани. — Ножом?! Ахметов, ты нормальный? Мне же его в салон возвращать.

— Плевать. Выкуплю, — бормочет он сипло и резко дёргает вниз пышные юбки.

— Ты… — Округляю глаза, вдруг сообразив, что на мне помимо «Оливье» остались только чулки и фата. — Да погоди ты!

— Не могу я, Алька. Сдохну… — Амиль вдруг разворачивает меня лицом и порывисто прижимает к своей широченной груди. Нормально так я его раздразнила. Хватило присказки, но кто бы дослушал? Что теперь делать с ним, оголтелым? Ох, Господи… — Он громко втягивает воздух, разглядывая меня во все глаза. — Ты такая мягкая… Такая тоненькая… Как помешался на тебе.

Он что, правда без ума от меня? О-о-о, как это мило. Я аж обмякаю, ей-богу.

— Красавица тебе досталась, да? — хвастаюсь, очень мечтая не сгореть со стыда.

— Сказочная.

— А ты чудовище, — всхлипываю, утыкаясь носом в умопомрачительно пахнущий воротник супруга. Моё бедное сердце готово выпрыгнуть из груди, но совсем не от страха. В чём ему я, конечно же, опять не сознаюсь. — Накинулся на меня как варвар!

— Прости, это тяжелее, чем я думал. У меня ещё никогда не было девочки… — смущаясь признаётся Амиль, пряча глаза. Мне тоже становится страшно неуютно.

— Совсем? — выдаю потрясённо, не веря своим ушам. Я, конечно, не детектор лжи, но непохоже, чтобы Ахметов врал. Вон как кадыком дёргает и глазом. — Что, прям ни разу ни с кем?..

Могильную тишину разбивает его нервный смех.

— С «кем-то» бывало. А первым не был, да и десятым вряд ли… Чёрт, как мы вообще докатились до этой темы? Иди ко мне. Я буду самым нежным…

Он с запозданием прикусывает язык, но меня уже нешуточно задело.

Много их было, значит? А я ему совсем без прошлого достанусь… Даже без поцелуйного!

Несправедливо как-то получается. Я тоже хочу быть единственной!

— Ты что, я девушка порядочная. — заявляю, вбивая последний гвоздь в хлипкое спокойствие Ахметова. — Я так не могу. Мне нужно сначала тебя поближе узнать.

— Ты издеваешься? — рычит он, прижимаясь ко мне теснее ставшим каким-то слишком напряжённым телом. — Сама сказала…

— Я попросила только помочь переодеться, — невинно и слегка обиженно смотрю на него снизу вверх. — Потом собиралась вместе разбирать подарки. Но если ты не хочешь…

С горьким вздохом пожимаю плечами.

Амиль запрокидывает голову, коротко выдыхает что-то нечленораздельное в потолок.

— Хорошо. Давай будем разбирать подарки.

— Отлично же придумала, правда? — уточняю, пиная лежащий на платье нож подальше под кровать.

— Великолепно, — бурчит он. — Я в диком восторге.