Глава 16

Остап

Я не знаю, как всё это объяснить…

Как можно испытывать весь спектр самых противоречивых чувств к одному, чёрт возьми, человеку?!

Нежелание видеть и слышать эту девчонку идёт в одну ногу с желанием смотреть только на неё и слушать всё, что она говорит!

А она несёт какие-то гадости! Её рот – помойка! Но в то же время её рот… губы… Я заворожённо смотрю на них.

А ещё она кажется мне доброй и правдивой. Хотя в следующую секунду доказывает, что может соврать, даже не моргнув.

Принуждал я её! Ага, конечно! Она не так уж сильно сопротивлялась! Ни когда я нёс её на своём плече. Ни когда поцеловал. Самую малость, но она отвечала на тот поцелуй. А потом ещё и за добавкой припёрлась ко мне домой. Она такая же, как все!

Или нет, хуже!

Она меня бесит! Определённо…

И не просто бесит, а так, что… что я сжимаю её щёки ладонями и припечатываюсь губами к её губам.

Всё! Доигралась с огнём!

Первый Варин порыв – вырваться. Давление её ладоней на мою грудь усиливается. Снежинка пытается сжать губы и отвернуться…

Положив ладонь на её затылок, второй мягко провожу по щеке. Подушечками пальцев скольжу вдоль виска, убирая выбившуюся прядь волос за ушко.

Да, я всё ещё не ослабил натиск, но мягкие движения моей руки меняют её настрой. Руки начинают подрагивать, пальцы сжимают ткань толстовки. Варя больше не отталкивает меня и неуверенно, робко, очень мягко отвечает на поцелуй.

Я им упиваюсь! Не знаю, чего сейчас во мне больше: удовлетворения от того, что сумел её сломить или эйфории от вкуса её губ.

Целую снежинку – и меня вновь накрывает волной противоречий. Ну как я вышвырну её из школы? А заодно из города? Ведь я уже сейчас тоскую по ней, а она ещё даже никуда не уехала!

Может быть, отдать её Нестерову? Пусть умоется слезами, когда он получит то, что хочет. А я просто посмотрю на всё это со стороны, а получив желаемое разочарование, пошлю её ко всем чертям без грамма сожаления…

Нет, не отдам! С ума сойду от ревности!

Ладно, хотя бы в этом я смог себе признаться.

Окей, что дальше?..

Мы оба задыхаемся от поцелуя, который длится уже целую вечность. Оторвавшись наконец от её губ, я резко отхожу так далеко, как позволяет тесное помещение подсобки.

Варя, как и в прошлый раз, закрывает губы ладонью. В её глазах шок, и я почти уверен, что щёки покраснели от стыда.

Почему она шокирована?

За что ей стыдно?

Я знаю, почему так желаю эту девчонку. Потому что пока не понял! Не раскусил её.

Почему должен ненавидеть её – знаю!

Теперь осталось понять, что со всем этим делать.

Короче, решения нет!

Варя молчит, я тоже. Мы просто смотрим друг на друга вполне объяснимыми взглядами. Если ей не по себе от того, что я опять её поцеловал, значит, мне пофигу на её чувства. Я просто развлекаюсь, ведь так?

Она – лекарство от скуки!

Вновь натягиваю маску безразличия.

– Короче, ты меня поняла, – мой голос хрипит, и я прокашливаюсь. – Увижу с Нестеровым – и его проблемы станут твоей виной. Не шути со мной, снежинка. Всё это время я был достаточно мил с тобой.

– Мил? – равнодушным голосом отзывается она. – Да ты и не знаешь, что такое быть милым.

Она снова это делает! Бесит, заводит, лишает контроля над собственным телом… Мне хочется её немножечко придушить, чтобы была сговорчивее. А потом опять поцеловать… А потом снова…

Но я заставляю себя стоять на месте.

– Да пока я сама доброта, – усмехаюсь. – И только ты можешь всё изменить в худшую сторону. И кстати, если ты думаешь, что пойдёшь на вечеринку с сыночком исторички, говорю сразу – нет, не пойдёшь! А если всё-таки рискнёшь, я тоже там появлюсь. А мажоры – особенно такие, как друзья Нестерова – не любят, когда я прихожу.

Подмигиваю. Не собираюсь объяснять, что именно имею в виду. Если перейдёт черту, которую я обозначил, сама всё узнает.

– Я уже могу уйти? – спрашивает она нетерпеливо.

Угрюмо киваю. Пусть лучше валит отсюда от греха подальше.

Варя спрыгивает с парты. Не встретив моего сопротивления, идёт к двери.

– Эй, снежинка! Ещё кое-что.

Она замирает, держась за дверную ручку. Не оборачивается и не смотрит на меня. Правда, её плечи напрягаются, а спина становится абсолютно прямой.

– Насчёт нашего проекта. Сразу после уроков я не могу – занят. А вот часиков в шесть – вполне. Только на этот раз давай не ты ко мне домой, а я к тебе, ладно? Чтобы всё по-честному.

И вот она снова в шоке от моих слов… Резко повернув голову, Варя смотрит на меня как на душевнобольного.

– Ты не можешь ко мне прийти. Это дом Аверина, а он не самого лучшего мнения о тебе.

Я стискиваю челюсти. Конечно, ведь сраный гаишник уже говорил с ней обо мне!

– Это твои проблемы, – пытаюсь говорить всё с таким же пофигизмом. – Я приду в шесть вечера, а ты устрой для меня тёплый приём, ок? В конце концов, я твой одноклассник. И такой же человек, как ты и твой отчим. А никак не третий сорт, даже если у меня нет денег.

– Знаешь, вообще-то, у меня тоже их нет, Остап. Перестань говорить со мной об этом. Я не мажорка, как, например, твой друг Гуреев.

– Ты быстро втянешься, не парься. Будешь паинькой – и новый папка купит тебе не только телефон, но и машинку к восемнадцатилетию.

Сначала она хочет что-то ответить. Наверняка выдаст яростную тираду. Но в последний момент передумав и рванув дверь на себя, вылетает в коридор.

Я подрываюсь следом. Иду за ней по пятам и говорю то, что не должен был говорить. Но удержаться уже не могу.

– За поцелуй с Нестеровым всё равно придётся заплатить, снежинка. Надеюсь, тебе понравится это так же, как и мне!

А теперь мне предстоит исполнить сказанное…

Мы оба идём по коридору. Варя ускоряет шаг.

Не собираюсь её догонять. И так уже сказал лишнего. Да и сделал – тоже.

Вот зачем я вновь её поцеловал?

Словно во мне проснулись инстинкты, и вспыхнуло желание заклеймить эту девчонку. Особенно после того, что сделал этот урод. Об их поцелуе говорит теперь вся школа, и мне хочется каждому закрыть рот, чтобы больше этого не слышать!

Спускаемся на второй этаж. Звенит звонок, и двери классов открываются. В коридоре становится тесно, и я теряю Варю из вида.

Когда подхожу к кабинету алгебры, наших ещё здесь нет. А вот возле соседнего класса толпятся те, кто мне нужен. Звёздная и её прихвостни. Я неторопливо к ним приближаюсь.

– Остап… – Дашка замечает меня и с испуганным лицом отступает за спины своих подружек. – Насчёт телефона я всё помню…

– Заткнись! – перебиваю её и подхожу ближе.

Остальные сразу ретируются.

Нависаю над Звёздной, пока та вжимается в стену. Краем глаза замечаю Варю с Василисой и других одноклассников. Они подходят к классу, но тот закрыт. Все толпятся в коридоре и, конечно, смотрят на нас со Звёздной. Снежинка тоже смотрит…

Что ж… смотри!

– В чём проблема, Даш? Карточку заблокировали? – с фальшивой нежностью в голосе шепчу напротив губ Звёздной.

Она смотрит на меня ошалело. Явно не понимает, что происходит. А я просто жду ответа.

– Я не могу просто взять и снять столько денег, – громко шепчет Дашка. – Мне нужно больше времени! Наверное, к началу следующей недели, не раньше.

Мой спектакль может быть сорван из-за того, что она нервничает. Я успокаивающе провожу по её щеке подушечками пальцев.

– Шшш… всё нормально, – говорю тоже успокаивающе. – Я же пока не наезжаю. Просто пытаюсь понять, когда ты уже вернёшь телефон Снежной.

Зелёные глаза девушки в недоумении исследуют моё лицо. Взгляд соскальзывает к губам, а потом снова ползёт вверх.

– Нестеров тоже на меня наехал, – закусив губу, признаётся она. – Все будто с ума сошли из-за новенькой…

– Я не схожу по ней с ума, – хватаю Дашку за подбородок. – Иначе я бы этого не делал.

Без промедления впиваюсь в её намазанные блеском губы. И это только пахнет он персиком, на вкус – какая-то отрава.

Звёздная не упускает своего шанса и тут же обвивает руками мою шею. Отвечает на поцелуй, вкладывая в него, видимо, весь свой потенциал.

Как-то слабовато…

– Войнов! – за спиной раздаётся голос алгебраички. – Все шуры-муры за территорией школы! Совсем уже совесть потеряли!

Отлипаю от Дашки. Смотрю на учителя почти с благодарностью. Сегодня она мой спаситель.

– Не удержался, – оправдываюсь с ухмылкой.

– А ты уж держись, старайся! – с иронией поддевает она. Её губы кривятся, готовые растянуться в улыбке, но она быстро берёт себя в руки и говорит с нарочитой строгостью в голосе: – Живо в класс!

Проходит мимо меня и открывает кабинет. Одноклассники начинают заходить внутрь.

Эрик и Вася, не скрывая своего удивления, продолжают пялиться на меня и Звёздную. А вот Варя не знает, куда деть глаза.

Я уверен, что она всё видела.

И как? Понравилось? Испытываешь ли ты хоть что-то близкое к тому, что почувствовал я, увидев ту фотку?

Снежинка торопится в класс, следом заходят все остальные. Я тоже устремляюсь к кабинету, но Дашка цепко хватается за мою руку и останавливает меня.

– Можешь объяснить, что это было? – её голос дрожит от обиды.

Звёздная далеко не дура. Понимает, что прямо сейчас я её просто использовал.

– В смысле? – уточняю бесстрастно.

– Ты поцеловал меня… Зачем?

– Не надо было?

Игра в диалог из вопросов мне очень нравится. Только вот второй игрок должен быть другой.

Звёздная начинает запинаться:

– Я… не знаю. Не то чтобы…

– Ладно, Даш, расслабься, – вновь её перебиваю. Мазнув ладонью по своему рту, стираю персиковый блеск. – Как-нибудь повторим, – подмигиваю. – Дай знать, когда купишь новый телефон.

Не дожидаясь её ответа, ухожу в класс, и тут же звенит звонок. Это последний урок на сегодня. Хочется ненадолго уснуть… Чтобы когда проснусь, этот чёртов учебный день уже закончился!

Когда оказываюсь в классе, не иду к своей парте, а торможу у первой. Сняв рюкзак, ставлю его на пол, а сам опускаюсь на стул. Расслабленно откидываюсь на спинку.

– Иди на своё место, – тихий но твёрдый голос снежинки звучит возле самого уха, но я не поворачиваюсь к ней лицом. Она толкает меня в плечо и пробует вновь: – Остап, иди отсюда!

Продолжая смотреть на учителя, отвечаю негромко:

– Место есть у собаки. У меня нет.

– Тогда уйду я!

Снежинка хватает тетрадь и учебник и собирается встать. Я сжимаю её руку и тяну вниз, под парту, таким образом удерживая девушку на месте. Ловлю её яростный взгляд, ухмыляюсь. Наше молчаливое противоборство в любую секунду может стать очевидным для учителя, ведь мы как на ладони, нас прекрасно видно.

– Сегодня пробное тестирование перед экзаменом, – говорит алгебраичка и начинает раздавать задания.

Тест оказывается один на двоих, ведь в центр парты ложится всего один листок.

– Войнов, отпусти Варвару, – учительница немного наклоняется и говорит так, чтобы слышал только я. – Понимаю, что ты у нас нарасхват, но это уже перебор. Только что была одна, и тут же – вторая.

На самом деле алгебраичка говорит это без порицания. Она у нас в некотором смысле прикольная.

Я отпускаю снежинку и достаю руку из-под парты. Смотрю на учительницу с невинным выражением лица – и ей этого достаточно. Покачав головой, идёт дальше по рядам, а я вновь хватаю Варю за руку и сжимаю запястье.

– Сиди на месте, – говорю предупреждающе. – Иначе нас опять выгонят. А у тебя проблемы с учёбой уже почти такие же, как у меня.

– А тебе только это и надо! – яростно выплёвывает снежинка.

Вырывает руку, берёт листок с заданием и делает вид, что читает. Но я вижу, что на самом деле она не может сосредоточиться на буквах и цифрах.

Чтобы задеть её посильнее, отвечаю с улыбкой:

– Да, ты права. Просто не думал, что всё так быстро может получиться. А сейчас хочу немного продлить эту эйфорию от предвкушения твоего скорейшего вылета.

– Да пошёл ты!

– Не ругайся. Тебе не идёт.

– Пошёл ещё раз! – вновь выплёвывает она, всё ещё сканируя листок с заданием.

Я вырываю его из рук Вари и кладу посередине. Теперь нам придётся придвинуться друг к другу поближе. Возможно, даже коснуться друг друга…

Твою мать, вот как тут не свихнуться?

***

Всё прошло как в тумане. С трудом высидел урок, пока Варя, показывая свою гениальность, решила, кажется, абсолютно все задания. А я вроде просто у неё списал…

Когда прозвенел звонок, первым покинул класс и школу. Мне не нужна была компания Демьяна и его вопросы.

Быстро преодолев полрайона, шмыгнул в серое здание недалеко от дома. Ноги сами принесли меня к нужному кабинету. Отсидев очередь из двух человек, я сначала неловко замялся в дверях, а потом всё-таки прошёл внутрь и опустился на стул.

Больничные стены. Знакомые запахи. И человек напротив, которому мне очень хочется довериться.

Тот меня сразу узнаёт.

– Войнов? Вот это сюрприз! Давно тебя здесь не было, видать, за голову взялся.

Виктор Степанович говорит это без злости, по-доброму, и я не могу не улыбнуться.

– Я научился обходиться без серьёзных травм.

– Это радует. Тогда какими судьбами?

Я вроде бы уже открываю рот, но даже не знаю, с чего начать. Замолкаю. Отвожу взгляд. На стене тикают часы – они напрягают.

– Если ты так и продолжишь молчать, то я вряд ли смогу помочь.

Врач говорит со мной пока терпеливо. Пока! Виктор Степанович может очень быстро сменить милость на гнев, если почувствует, что я впустую трачу его время.

А мне больше не к кому обратиться даже за советом. Наш педиатр работает в местной поликлинике очень давно и знает меня с детства. Когда-то я бывал в этих стенах с регулярной периодичностью. Драки, неудачные падения с дерева, перелом руки, всевозможные вывихи… Сколько там всего было, уже и не вспомнишь…

Виктор Степанович нетерпеливо вздыхает, устремив на меня внимательный взгляд из-под лохматых бровей. Строгий, но справедливый – так о нём говорят. В итоге я решаюсь:

– Дело в моей маме… Она беременна, и ей нужна помощь. Психиатрического характера, наверное. Не знаю, как там это называется. Чёрт…

– Ладно, не чертыхайся! – грозно отрезает врач, но его лицо смягчается. – Давай по порядку, ладно? Твоя мама… Она выпивает?

– Нет, – громко сглатываю, мне тяжело об этом говорить. – Она сейчас вроде как в стрессе, и увлеклась сильными успокоительными.

– Какими именно?

Я задумываюсь. Никогда не пытался запомнить их название. Слово было длинным, мудрёным. Лишь единожды я его загуглил, чтобы узнать назначение таблеток.

– Не помню. Я их выбросил, – признаюсь и отвожу взгляд.

– Остап, я вижу, что тебе не по себе. Но сразу скажу: ты можешь не сомневаться в том, что дальше меня это не уйдёт, – неожиданно хмыкает в усы. – Помню, как вы ещё шмакодявками спички тырили и листву сухую жгли. Вот только не припоминаю, кто там из вашей компашки пальцы на ногах спалил?

– Это был я, – признаюсь с улыбкой.

Да, и такое тоже было.

– И не припомню, чтобы я кого-то из вас сдал родителям.

Нет, не сдавал. Но на мозги он нам неслабо капал, чтобы мы больше так не шутили. Мы с ребятами с нашего двора его всегда слушали, вроде как уважали.

– Так что с твоей мамой, Остап? – спрашивает Виктор Степанович уже совершенно другим тоном. По-человечески. Без градации – он взрослый, а я ребёнок.

– Она совсем плохая, – устало провожу по лицу. В глазах начинает неприятно щипать, но я никогда не позволяю слезам пролиться. Сглатываю ком в горле. – Рожать через два месяца, а она всё время пьёт эти таблетки. На работу ходит как зомби. Никого и ничего вокруг не замечает. Я всё выкинул, но она может достать ещё. Мне бы в больницу её положить. Поможете? – стягиваю рюкзак с плеч, забираюсь в боковой карман. – У меня есть деньги. Двадцать тысяч. Но если нужно больше, я достану…

Махом руки он останавливает меня.

– Деньги пока при себе оставь. Твоей маме витамины нужны, лучше купи ей фруктов.

Я хочу возразить, но его непреклонный взгляд заставляет меня уступить и опустить рюкзак на пол. Виктор Степанович проводит по усам ладонью. Его лицо становится задумчивым.

– Это не совсем мой профиль. Точнее, совсем не мой. Но есть у меня одна мыслишка, – протягивает мне листок и ручку. – Напиши свой телефон, Остап. Я как всё узнаю, тебе позвоню.

Быстро царапаю свой номер, возвращаю листочек ему.

– Спасибо, – задыхаясь от благодарности, больше и слов-то не могу выдавить.

– Пока не за что, – отстранённо отзывается Виктор Степанович. Берёт в руки свой телефон, вбивает в контакты мой номер. – Так, пожалуй, точно не потеряю, – бубнит себе под нос, продолжая ковыряться в телефоне.

Я поспешно встаю со стула.

– Тогда я пойду…

Врач поднимает взгляд и смотрит на меня с явным сочувствием.

– Я ведь и твоего отца хорошо помню. Вроде такой нормальный мужик. Как он всё это допустил?

– Отец с нами давно не живёт. Они с мамой развелись.

Кажется, Виктору Степановичу становится немного неловко. И понятно, какой вопрос крутится в его голове.

А кто тогда отец ребёнка?

Но в силу воспитания он не задаёт этот вопрос, а кивает на дверь.

– Беги. Постараюсь всё выяснить уже сегодня.

Я вновь выдыхаю «спасибо» и, схватив рюкзак, быстро прощаюсь.

У меня немного отлегло от сердца. Было всего на два места, куда я мог обратиться с этой проблемой. Второе – женская консультация, что совсем уж было бы дичью… Будем надеяться, что мне не придётся туда идти, и Виктор Степанович, и правда, поможет.

Покинув поликлинику, иду домой. Мамка вернётся с работы около пяти, и я вновь попробую с ней поговорить. Возможно, сегодня она будет с чистым рассудком и меня услышит.

Да-да, я каждый день кормлю себя этой надеждой.

Чтобы немного отвлечься, начинаю думать про снежинку. Душу странным образом греет мысль, что сегодня мы ещё увидимся, ведь я действительно собрался к ней домой. Аверин вряд ли выставит меня за дверь. Во всяком случае, не на глазах у новой жены и её дочери. Всё-таки у меня есть козырь в рукаве и хоть какой-то рычаг давления.

Оказавшись дома, грею себе обед. Это суп из консервов, который я сам и приготовил. Очень кстати недурно, если ты не мажор и не питаешься ресторанной жратвой.

Позже, в комнате, проверяю свой телефон. Звонков от педиатра пока нет, но горит уведомление из Вотсапа. Наверняка Гуреев уже по мне соскучился.

Открываю список чатов, и по телу будто пробегает электрический разряд. Непрочитанное сообщение есть только напротив аватарки Вари…

Кстати, об этом фото. На нём девушка лучезарно улыбается и выглядит вполне счастливой. Видимо, она сделала её до переезда. Я её с такой улыбкой ещё ни разу не видел.

С лёгкой дрожью в руке, кликаю на чат. Глаза поспешно впиваются в текст.

«Остап! Я ещё раз тебе говорю! Не приходи ко мне! Я сама сделаю проект и, так и быть, сдам за нас обоих. Надеюсь, ты уже включишь мозги и оставишь меня в покое! И вообще, дома меня вечером не будет. Мы с мамой уедем по делам, так что ты просто уйдёшь ни с чем».

Маленькая лгунья! Сегодня я поймаю её на этой лжи.