Глава 27

Остап

Убежать, конечно, нам не удаётся. А спустя пять минут всех виновников «торжества» вызывают в кабинет директора. Точнее, почти всех. Меня, Демьяна, Варю и даже Василису. Нестерова с нами нет.

Я успеваю шепнуть снежинке, чтобы помалкивала и не лезла на рожон. Но она, кажется, решила проигнорировать моё предостережение, потому что с ходу лезет в бой.

– Приглашайте сюда и Нестерова тоже! – уперев руки в бока, Варя встаёт перед столом директора. – Это он вечно ко всем цепляется!

Я оттаскиваю её назад и вновь прошу помолчать. Делаю это тихо и ласково. А ещё украдкой держу Варю за руку, с нежностью поглаживая пальчики подушечкой большого пальца.

Варя пыхтит от злости, но всё же прикусывает язык.

– Я так понимаю – Снежная? – директор хмурит брови и, взяв ручку, что-то записывает в блокнот, лежащий на столе. Потом обводит взглядом каждого и обращается к Гурееву: – Твой отец будет крайне недоволен всем этим, Демьян.

– Да чем недоволен? Тем, что его сын защищает девчонку? Или тем, что может постоять за себя? – Гуреев громко фыркает. – Нет, мой отец будет только рад!

– От кого защищает? От Нестерова?

– Да, от него.

И я почти уверен, что директор тоже фыркает. И тут же отрезает:

– Не надо выдумывать, Демьян! Нестеров – гордость школы! Отличник, спортсмен, участвует во всей общественной деятельности!

– Ага, почётный донор и просто красавец, – с сарказмом продолжает Гуреев. – Да он уже всех достал! Девчонок зажимает. К парням вечно лезет со своим сраным авторитетом.

– ГУРЕЕВ! – рявкает директор, багровея от злости.

– Да что, блин? – Гурян отмахивается. – Ясен хрен, Вы будете верить в то, во что хотите. Но нас же больше, в конце концов!

В этот момент, словно в подтверждение его словам, распахивается дверь, и в кабинет вваливается весь 10А. Во главе этой толпы Эрик.

– А вам чего нужно? – опешив, директор вскакивает из-за стола.

Мужик так зол, что его глаза выпучиваются, а ноздри раздуваются как два огромных кратера. Я мог бы над этим посмеяться, но сейчас мне совсем не весело.

– Мы пришли из-за них, – Эрик указывает на нас. – Все всё видели. Нестеров сам начал докапываться.

Вот так вот. Южно-корейский друг готов соврать ради меня, такого неудачника. Ведь Вон явно лжёт. Нестеров говорил только с Варей. А вот мы с Гуряшей с радостью влезли. И побил бы я Игната тоже с радостью. Три месяца назад я почти отправил его в больницу.

– Ага, защитники… – директор вновь делает какую-то пометку и заявляет официальным тоном: – В эту пятницу жду ваших родителей в шесть вечера. Вот и поговорю с ними. Потому что разговоры с учениками школы становятся бесполезными. У вас до экзаменов две недели, а о чём думаете вы? О драках и разборках? О всякой любовной чуши?

На этих словах его взгляд падает на нас с Варей. Он чётко видит, что мы держимся за руки, и мне приходится её отпустить.

– Неявка родителей на собрание может быть лишь по уважительной причине. И эту причину нужно сообщить лично мне. Если кто-то из родителей не явится без таковой, будет решаться вопрос об отчислении ученика. Всё! Все свободны.

Директор опускается на стул, а я делаю шаг вперёд. Варя тянет меня за руку, не понимая, что я намерен делать.

– Дай мне пять минут, ладно? – прошу её негромко.

– Я подожду в коридоре, – немного замявшись, всё-таки соглашается она и выходит вслед за всеми остальными.

– Что-то ещё, Остап? – басит директор, даже не удостоив меня взглядом.

Он делает вид, что чертовски занят, уткнувшись в монитор компьютера.

– Моя мама не сможет прийти на собрание, – говорю я прямо. – Она в больнице. Скорее всего, её выпишут не раньше, чем через две недели.

Директор наконец смотрит на меня. Тяжело вздохнув, откидывается на спинку стула.

– Это правда, что она беременна? Надеюсь, всё нормально?

Скрежетнув зубами, выдавливаю:

– Да, правда.

И я даже знаю, как он узнал.

– А ты сейчас один, что ли, живёшь? – его тон становится заинтересованным, и он немного подаётся вперед. – Кто-то же должен отвечать за тебя.

Я привожу аргумент, который кажется мне логичным:

– Я уже совершеннолетний.

– И что? – голос директора становится на октаву выше. – Как ты платишь за квартиру? На что покупаешь продукты? Пока ты учишься в школе, не можешь работать и обеспечивать свою жизнь.

– Ну-у… Я бы поспорил…

– А ты не спорь! – перебивает он меня. – Что за манера такая – спорить со старшими? Я вообще разочарован в тебе, Остап! Ещё год назад ты был таким незаменимым в спорте, а теперь, смотрю, сдулся. Твой рейтинг стремительно снизился в этом году.

– У меня некоторые проблемы в семье.

Стараюсь говорить бесстрастным голосом. Не люблю жаловаться. Не хочу жалости к себе. Но из-за Вари я должен постараться остаться в этой школе.

– Вот это и беспокоит, – директор кивает. – Ты и твои проблемы. Я буду выяснять, что на самом деле у тебя происходит, и если что – сообщу, куда нужно.

Я вмиг ощетиниваюсь:

– Вы о чём? Куда сообщите?

Директор не отвечает, а кивает на дверь.

– Свободен, Остап! Жду хотя бы звонка от твоей мамы. Ну или от кого-то ещё.

Тётя Света! Мне вновь придётся к ней обратиться!

– Хорошо, – сухо бросаю я и тут же покидаю кабинет.

Выйдя в коридор, вмазываю кулаком в стену от злости, которая пульсирует во мне и не знает, куда выйти.

– Остап… Не надо…

Варя вздрагивает, увидев этот выплеск, и я тут же жалею о своей несдержанности.

– Прости, – приближаюсь к ней вплотную и, обняв за плечи, сразу впиваюсь в губы.

Когда целую её, мне всегда становится так хорошо… Надеюсь, и сейчас поможет!

Снежинка сегодня нереально красивая. Не надела школьную форму, как я и советовал ей раньше. Но теперь каждый парень в школе сворачивает башку, когда она проходит мимо. Иногда стоит бояться своих желаний, честное слово.

На Варе обтягивающие голубые джинсы. А кофточка с широким вырезом пикантно открывает одно плечо девушки. Там, под кофтой имеется майка, потому что я вижу тонкую бретельку.

Снежинка обула короткие сапожки на высокой платформе, и теперь она чуть выше, чем обычно, и будто бы ещё стройнее. А волосы распустила и, кажется, как-то их вытянула и разгладила. Потому что они невероятно гладкие и блестящие.

В общем, её внешний вид – это нечто!

А ещё, похоже, у нас не получается держать наши отношения в тайне. И это проблема!

Варя с пылом отвечает на поцелуй, и мы ненадолго забываем, где находимся. Увлечённые процессом, тесно прижимаемся друг к другу. И нам так хорошо, что даже думать не хочется о том, что прямо сейчас нас может кто-нибудь застукать… Эйфория рассеивается, когда за моей спиной кто-то громко прокашливается.

Отпрянув друг от друга, смотрим на Гуреева. Он стоит с довольной рожей, видимо, давно наблюдая за нами.

– Нет, я, конечно, не удивлён, – начинает паясничать, – но всё-таки мне нужно до конца осознать, что мой лучший друг поплыл от девчонки. Поздравляю, Остап! Мы тебя потеряли. Теперь ты каблук.

Демьян ржёт. Его издёвки не стоит принимать за чистую монету, потому что он просто ёрничает.

– Я не каблук, – отрезаю с преувеличенной злостью. – А ещё мне придётся тебя убить, потому что ты слишком много видел.

– О-о, так значит, это тайна? Почему?

– По кочану! – приближаюсь к нему. – Могу устроить!

– Не можешь, – ухмылка Гуреева становится самодовольной. – Потому что в душе ты просто душка. Да и друзей не бьёшь.

Да, это правда. Не про «душку». Про друзей.

– Короче, пошли на урок. И так проблем тьма, – призывает нас к благоразумию Гуреев. И пока мы втроём идём по пустому коридору, заявляет уже с серьёзным видом: – Вы бы перестали держаться за руки и зажиматься по углам. Если действительно хотите скрыть свои отношения, то хотя бы попробуйте не смотреть друг на друга так пристально и каждую минуту.

Варя отпускает мою руку и опускает взгляд себе под ноги. А я тут же обнимаю её за плечи.

Сейчас нас никто не видит, тогда почему я должен отказывать себе в том, чтобы её обнять?

– Вот вы повёрнутые! – присвистывает Демьян. – Хрен с Вами, при мне можете обжиматься, я никому не скажу.

Когда мы подходим к классу, Гуреев заходит первым, за ним Варя, а потом я. Со снежинкой мы садимся за одну парту – первую, прямо перед учительским столом.

Марта Юрьевна встречает нас строгим взглядом и до конца урока буквально пилит нам мозги… Тем, как разочарована, тем, что сейчас не до собраний, и экзамены на носу. И тем, как сильно мы её подвели. Ведь она наш классный руководитель и отвечает за нас.

Слушать о том, что Нестеров был зачинщиком, она не хочет. И не потому, что Марта Юрьевна о нём прекрасного мнения, а потому, что она не его классный руководитель. В общем, нам приходится признать, что мы виноваты – и точка.

В голове всё увереннее выстраивается план, как именно я могу задержаться в этой школе и на следующий год. Всё достаточно просто: нужно не давать больше поводов для отчисления. Знаю, такое за пять минут не сделаешь, но стоит попытаться подтянуть хвосты. И больше не прогуливать. А начать стоит с уроков истории, как бы сильно меня не коробило общество Нестеровой.

– Урок окончен, все свободны, – произносит Марта Юрьевна, когда звучит звонок. Потом она смотрит на меня и Варвару: – Не припомню, чтобы вы сидели вместе.

Снежинка густо краснеет, а я тут же отвечаю так, чтобы услышали все:

– А мы и не сидели. Я просто привык доставать её. Но больше не буду.

Гуреев показательно ржёт где-то позади меня.

Наверное, никто нам не верит, но надо же как-то выходить из положения. Школа полнится слухами. И пусть некоторые из них будут ставить под сомнение наши отношения со снежинкой.

– Марта Юрьевна, пожалуйста, отсадите его, – вдруг вступает Варя в игру. – Он считает, что я смогу подтянуть его по учёбе, но у меня вряд ли получится.

– Подтянуть? – задумчиво переспрашивает она. – А почему бы и нет? Возможно, Остапу будет полезно сидеть с девочкой, а не одному на последних партах.

Я, вообще-то, никогда не сижу на последних партах, но сейчас не спорю. Вижу, что губы Вари дрожат в улыбке, но она, всячески скрывая веселье, изображает на лице негодование.

– Я не репетитор, вообще-то. И не отвечаю за других, – ещё и обиду изображает. После чего хватает рюкзак и выбегает из класса.

– Вот! – тычу пальцем ей вслед. – Никто не хочет помогать Остапу! Спасибо, Марта Юрьевна, хоть Вы понимаете всю важность ситуации.

Учительница, которая по совместительству ещё и завуч, может, и чувствует, что это всё разыгранное представление, но всё равно не меняет своего решения. Теперь я официально сижу со снежинкой.

А теперь, пожалуй, пойду её искать…

Протиснувшись между одноклассниками, покидаю класс. В коридоре Вари нет, и я сразу иду к кабинету истории. О, да! Наша встреча с Нестеровой случится очень скоро. Наверное, она будет «счастлива», ну и, конечно, не упустит своего. Как и всегда, завалит на уроке, влепит двойку. Ничего нового, вашу ж мать.

Немного загнавшись, не замечаю, как кто-то приближается сзади и дёргает меня за руку. А потом буквально тащит за собой. Когда соображаю, что это Варя, охотно подчиняюсь и позволяю себя увести.

Куда – даже не спрашиваю. Потому что мы стремительно поднимаемся на третий этаж и сворачиваем в известном направлении.

Снежинка с решительным видом заталкивает меня в подсобку, закрывает дверь и силой усаживает на стол. Сама встаёт между моих ног, положив руки мне на плечи.

Неожиданная ситуация, ведь никто прежде не мог подчинить меня. А у Вари получилось.

– Что ты задумала? – спрашиваю шёпотом и делаю вид, что ошеломлён и даже напуган.

В общем, как и она неделю назад, когда я притащил её сюда силой.

– Хотела запереть тебя здесь совсем одного, но решила, что тоже останусь, – отвечает она примерно так же, как я тогда. – Прогуляем историю.

Я не знаю, что там дальше по плану. Уже не помню. К тому же решаю, что играть в эту игру лучше по моим правилам.

Обняв Варю за талию, рывком притягиваю ещё ближе.

– Я могу сидеть здесь с тобой хоть целый день.

– Эй, там не так было! – она возмущённо бьёт мне по плечу. – Неделю назад я сопротивлялась и хотела уйти.

– А сейчас?

– А сейчас, как видишь, я хочу быть рядом с тобой. Ты ведь не пойдёшь на историю, верно? Значит, и я не иду.

– Вообще-то, мы оба пойдём, – качаю головой. – Сейчас лучше без прогулов.

– Что? Пойдём? Серьёзно? – она и рада, и удивлена одновременно.

Подношу руку к её лицу. Убираю прядку волос за ушко. Провожу подушечками пальцев по виску. Заворожённо смотрю в её огромные глаза. Скольжу взглядом к губам, когда она их незаметно облизывает.

– Да, на историю мы пойдём, – мой голос хрипнет, когда тянусь к её губам своими. – Сейчас немного здесь побудем и пойдём.

Варя часто кивает, впившись пальцами в мои плечи, стискивает ткань свитера и судорожно шепчет:

– Да-да… Давай совсем немного побудем здесь.