Глава 15

— Катя, опаздываем! — мама кричит на весь второй этаж.

Быстро застегиваю сумку и в сотый раз за утро смотрю на себя в зеркало. Так-с, выгляжу отлично. Губы можно накрасить немного ярче. Или лучше, наоборот, матовый нюд а-ля натюрель?

— Катя, — теперь мама и в комнату заглядывает, — время, — демонстративно тычет в циферблат часов на запястье.

— Я все, ну уже.

Поправляю изумрудную атласную рубашку, заправленную в синие джинсы-клеш с высокой посадкой, в вырезе которой болтается позолоченная пластиковая цепочка с крупными звеньями. Наспех надеваю массивные ботинки и под мамино цоканье выбегаю из спальни.

Чемодан уже в багажнике. Осталось надеть мою любимую укороченную черную куртку и меховую панаму. Солнечные очки взяла, зонт — тоже.

— Мы правда опаздываем?

— Надеюсь, что успеем, иначе будете бегать по вокзалу.

— Блин, — стучу зубами от нервов и забираюсь на переднее сиденье.

Машину маме уже прогрел Владимир, поэтому, как только оказываемся в салоне, сразу трогаемся.

Быстро набираю Дану, что мы уже в пути, и гипнотизирую экран в ожидании ответа. Он пишет короткое «Ок».

Снова смотрю на вчерашний эмодзи сердца, и в жар бросает. Он прислал мне сердечко. Данис! Кто бы мог подумать вообще. Уверена, что мне никто даже не поверит в школе, если я вдруг такое вывезу.

В отличие от меня, Кайсаров забирается к нам в машину с одним рюкзаком. Мой набитый, будто его сейчас вырвет шмотьем, чемодан тихонько поскуливает в багажнике. Только сейчас ставлю в голове галочку о том, что и папа, и Данис посмеялись над тем, что я набрала с собой столько вещей… Что бы они вообще понимали?!

— Прости, я долго сушила голову, — извиняюсь, поворачиваясь к Дану. — Мама пророчит, что нам придется бегать по вокзалу, потому что явно опоздаем.

— Тогда переодевай кроссовки, уверен, они есть в твоем чемодане, — не без улыбки парирует.

Мама в этот момент начинает смеяться. Вот и вся поддержка любимой дочери, блин.

— Зато, если меня сбросить на необитаемый остров, я с этим чемоданом там как минимум полгода проживу.

— Так ты туда воду, активированный уголь и спички сложила? — продолжает Кайсаров.

— Ой, все! — складываю руки на груди, демонстративно прилипая спиной к спинке кресла.

— Я шучу, — доносится до меня уже серьезный голос.

«Вот и шути дальше». Только выше нос задираю. Параллельно еще мамину улыбку замечаю и то, как она щелкнула поворотником.

— Данис, ты уж помоги ей там с этим чемоданом, мы дома этого монстра еле застегнули.

— Помогу, можете не волноваться, — отвечает все так же серьезно, и улыбка моей мамы становится шире.

На вокзал мы, к счастью, приезжаем вовремя. Дан вытаскивает из багажника мой чемодан, пока мама убирает в сумку талон с паркинга.

— Так, ну что, я с вами тогда зайду. Когда отправление?

— Через двадцать минут, — смотрю в телефон, а сама чувствую, что Кайсаров встал у меня за спиной. Близко.

— Ну, считай, мы минута в минуту. Пока на перрон выйдем, пока ребят найдем, — перечисляет мама. — кстати, я звонила Ульяне, у них там ветер, так что у меня небольшой презент.

Пока мамуля лезет в багажник за каким-то пакетом, мы с Даном переглядываемся.

Ульяна — мамина подруга, они с мужем и дочкой живут в Питере. С Ариной, той самой дочкой, мы, кстати, с горшков дружим. Видимся, правда, нечасто.

— Так, секунду, — мама открывает пакет, а потом вручает нам по шарфу. Мне — бежевый, а Дану — черный.

Кайсаров на мгновение замирает.

— Спасибо, — сжимает в руке шарф. Выглядит при этом слегка ошарашенно.

К счастью, не отнекивается и не вступает с мамой в спор, уверяя, что ему не надо, иначе мы бы так до ночи здесь остались.

— Все, бежим.

Машина подмигивает габаритами, и мы стартуем к перрону.

Пока проходим контроль, я серьезно начинаю думать, что на поезд мы опоздаем. Поэтому, как только проходим арки, шаг сменяется на бег.

Вертолетов на перроне явно нас одних ждет. Ну, Тим еще рядом крутится, с электронной сигаретой, а когда замечает мою маму, прячет свое добро в карман куртки.

— Тим! — мама закатывает глаза и треплет его по голове.

— Я ниче, — цокает языком. — Только вас ждем, между прочим. Чувак, — поворачивается к Дану, — ты выбрал не тех, с кем надо ехать. Они же вечно везде опаздывают. Да, Тат? — вскидывает руку.

Мама в это время как раз меня обнимает. Потом эту процедуру проходят Азарин и Данис.

Кайсаров с таким лицом в этот момент стоит, что я не могу сдержать смешок.

— Прости, — снова одними губами бормочу. — Мама, мы как приедем, я позвоню, — чмокаю еще раз ее в щеку и забегаю в «Сапсан».

Парни уже ушли вперед. Я же еще машу маме рукой, когда двери закрываются.

— Катерина, занимай свое место, — басит куратор.

— А, да, уже.

Топаю к своему креслу. Мы с Даном садимся рядом, а Тим с Янкой — напротив. Понятия не имею, как она вообще уговорила его с ней сесть.

— Кстати, надо будет Аринке позвонить, пересечься, — пуляю идею, и брат тут же кривит губы.

— С этой заучкой? Она и двух минут без своих книжек не выдержит. Тебе реально охота слушать ее нудные лекции о том, как себя нужно вести?

— Ой, она просто вечно тебя игнорирует, вот ты и бесишься, — озвучиваю то, как дела обстоят на самом деле.

— Херь не пори.

Тим резко переключает внимание на окно и натягивает наушники.

Пожимаю плечами, поворачиваюсь к Дану.

— А ты куда мой чемодан дел?

— Сверху.

Запрокидываю голову.

— Точно. Прости, что так вышло. Спешка эта вся, я не специально. Но Тим прав, мы с мамой вечно опаздываем, везде, — поджимаю губы, — всегда.

Данис улыбается.

— Ну по итогу мы не опоздали.

— Может, что-нибудь посмотрим? — вытаскаю из сумки наушники.

Янка в это время наблюдает за нами не без интереса.

— Что? — смотрю ей прямо в глаза.

— Да ничего…

— Ну и все, — цокаю языком и протягиваю Дану наушник.

Все четыре с половиной часа мы смотрим боевик в двух частях о том, как бравые чернокожие парни вершат правосудие.

В какой-то момент меня правда вырубает, а когда открываю глаза, понимаю, что прикорнула у Даниса на плече. Как только это осознаю, хочется дернуться, но я не делаю резких движений. Снова прикрываю глаза и наслаждаюсь моментом.

— Кать, приехали.

Данис касается моей руки, и я делаю вид, что только-только проснулась.

— Да? Блин, вырубило, — зеваю и потягиваюсь в кресле.

— Так, все, выходим из вагона и ждем меня снаружи у двери. Никто никуда не бежит и не уходит, — командует Вертолетов.

Тим с Королевым переглядываются и лыбятся. Что-то явно задумали.

Данис снимает с полки мой чемодан, и мы медленно выходим из вагона.

Наматываю на шею подаренный мамой шарф, потому что сразу ощущаю леденящий порыв ветра. Еще бы варежки не помешали.

Мельком отмечаю, что Дан мамин шарф просто накинул на шею, а еще то, что стоит он в расстегнутом пальто и без шапки. Смельчак.

— Ты не замерзнешь? — касаюсь пальцами пуговицы на его пальто.

Данис отрицательно качает головой, а потом… потом берет меня за руку, потому что, оказывается, весь наш класс вывалился на улицу и двинулся к выходу.

Быстро перебираю ногами, не забывая вертеть по сторонам головой, когда моя пятая точка соприкасается с сиденьем заказного минивэна.

Ближайший час мы добираемся до отеля и селимся в номера. Я, к своему ужасу, буду ночевать в одном с Янкой. Она мне точно весь мозг по поводу Тима вынесет.

Вертолетов заходит минут через десять после того, как я развесила одежду на плечики. Отдает паспорт и говорит, что через двадцать минут выдвигаемся на автобусную экскурсию по городу.

Сырому и ветреному. Солнышком нас сегодня Питер не порадовал, к сожалению.

Но все самое интересное начинается после ужина. Евгений Эдуардович разгоняет всех по номерам, а сам спускается в ресторан, это мы с Кайсаровым замечаем, когда даем взятку девушке на рецепции, договариваясь, что она не видела, как мы собираемся выйти из отеля.

— А если он нас застукает? Придет в комнату, а там никого?

— Не думаю, — Дан вытягивает руку, обозначая таксисту, что вот они мы, здесь.

— Во сколько разводят?

— В час тридцать.

— Ого, еще почти полтора часа ждать. Чем займемся?

Данис открывает мне дверь и ныряет в салон следом.

— А чего бы ты хотела?

— Я? — улыбаюсь, прикладывая пальцы к губам. — На крышу.

На крышу мы не попадаем, как и на развод мостов. Зато оказываемся под проливным дождем. Вдвоем.

Стена. Просто стена из воды.

Стараюсь дышать, но едва успеваю хватать воздух ртом. С губ то и дело срываются смешки. Я смеюсь, визжу и бегу прямо по лужам, чувствуя, как крепко Дан сжимает мою ладонь.

Наш зонтик уже давно выгнулся в другую сторону и абсолютно не спасает. Кажется, ветер поломал пару спиц.

Отдышаться не получается. Меня колотит от ледяных капель, они скользят по лицу. Я часто моргаю, сплевываю воду и хохочу как ненормальная. Все копившиеся эмоции выбираются наружу именно сейчас: вся боль от недосказанности, все мелкие обиды, переживания — все это льется из меня потоком в виде хныканья и смеха. Со стороны я, должно быть, выгляжу невменяемой. Но внутри меня подбрасывает от той легкости, что я теперь ощущаю. Нет ничего и никого. Только я и он, вдвоем в этом холодном городе, этой глубокой ночью с миллионами огней подсветки.

Мы тормозим у зебры. Светофор горит красным. Пешеходам ход закрыт, а по другую сторону дороги нет людей. Нет больше на этой улице сумасшедших, что бегают под холодным осенним дождем. Машин на этом маленьком перекрестке тоже нет, но мы почему-то стоим и соблюдаем правила, покрываясь колючими мурашками.

Пальцы на руках давно покраснели от ветра и влаги.

Так холодно. По инерции прижимаюсь к Дану. Он такой теплый, большой, сильный. С ним тепло и спокойно. Привстаю на цыпочки, задевая губами его подбородок. Это выходит само собой, словно так было всегда.

Ойкаю от растерянности и отвожу взгляд.

Ноги давно промокли. В ботинках хлюпает, я чувствую, как холодненькая вода гуляет между пальцев. Мы пробовали вызвать такси, но все просят ждать от двадцати минут, а поблизости ни одного открытого заведения, где можно переждать.

Дождь только усиливается. Набираюсь смелости и запрокидываю голову.

Данис тоже мокрый. Еще и без шапки. Ручейки стекают по его щекам. Ресницы слиплись, губы чуть-чуть приоткрыты.

— До отеля еще километра два, — ужасаюсь, стуча зубами, и прячу телефон с открытыми «картами» в карман. Сенсоры срабатывают отвратительно, потому что экран намок.

— Идем туда, — Дан тянет меня по зебре на зеленый свет, а потом толкает в арку.

Я даже не верю, что ледяные капли больше не касаются моего лица, а над головой есть крыша. Снова пробивает на смех. И я смеюсь от всей души.

— Эту прогулку я не забуду никогда! — кричу, слыша эхо собственного голоса. — Никогда, — перехожу на шепот и во все глаза смотрю на Кайсарова.

Он тоже смотрит, так, как никогда раньше. Мое тело содрогается. Это все нервы. Слишком много эмоций, я не справляюсь. Дышу, кричу, улыбаюсь, а толку ноль.

Перевозбуждение на максимум. Трепет пустил корни в сердце и душу. Я проживаю этот момент, запоминаю каждый миг, каждую секунду, каждую черточку его серьезного лица.

Данис спокоен, но мне почему-то кажется, что только внешне. Внутри, у него такой же пожар. Я чувствую. Просто чувствую, и все.

С ним только так. На разрыв. А еще с ним можно верить собственному сердцу, оно не ошибается, мы будто синхронизировались.

— У тебя зубы стучат, — заглядывает в мои глаза. — Куртку расстегни.

Я слушаю, не задавая вопросов, вжикаю молнией, распахиваю полы в разные стороны. Дурман какой-то.

Данис обнимает меня крепко-крепко. Прижимает к груди, перед этим расстегнув свое пальто.

Я чувствую, как его пальцы зарываются в мои волосы на затылке, забираясь под панаму.

— Это так странно, Катя, — бормочет мне в висок, — я совсем тебя не знаю, но мне кажется, будто… будто ты была в моей жизни всегда.

Сглатываю. Замираю. В голове столько слов, но я не знаю, что сказать. Что ему сейчас сказать, в эту самую минуточку?

— Я, — бормочу на выдохе, — мне тоже так кажется. Будто я знала тебя всегда…

Каждый закуток моей души наполняется теплом, оно растекается по телу вместо крови.

— Ты такая красивая и вкусно пахнешь.

— Я мокрая и облезлая, — смеюсь, растирая по лицу потекшую тушь. — Ужас, — бормочу ему в плечо, а потом закусываю нижнюю губу.

Чувствую, как он вертит головой в отрицании, и улыбаюсь. Искренне, настолько, что слезы выступают.

— Ты плачешь?

Дан растерянно касается моей щеки и поджимает губы.

Только сейчас понимаю, что немного отступила, и теперь он прекрасно видит мое лицо, на нас как раз светит фонарь со стороны дороги.

— Это дождь, — шмыгаю носом. — И эмоции, я замерзла просто.

— Попробую еще раз вызвать такси.

Киваю и сминаю в кармане куртки чек из супермаркета, пока он достает телефон.

— Пятнадцать минут.

— Хорошо, — привстаю на носочки и заглядываю в экран его смартфона. Машина заканчивает поездку поблизости и скоро будет у нас.

— Катя, — Данис убирает руки в карманы и смотрит на меня, пристально, — я хотел извиниться за то, что был с тобой груб. Просто…

— Я не обижаюсь.

— Я не всегда успеваю улавливать твои эмоции и не всегда понимаю, с чем они связаны. Ты очень переменчива…

— Это плохо? — выдаю полушепотом.

— Нет, конечно нет. Просто я могу тупить, жестко.

— Ты меня вообще видел? — смеюсь. — Вот кто может по-настоящему тупить. Помнишь, как я недавно искала на карте Англию? — закатываю глаза.

Это было то еще зрелище на уроке истории. Я искала Англию на карте и не понимала, почему не могу ее найти. Конечно, она же Великобритания… Но я упорно выискивала Англию. По названию.

Мы смеемся, а потом резко затихаем. Снова друг на друга смотрим. Не знаю, что бы произошло потом, но наше такси подъезжает раньше, освещая нас ярким светом фар.

Данис открывает мне дверь, а когда мы оба оказываемся на сиденье, я, не думая ни о чем, беру его за руку. Так, не разрывая этого контакта, мы и оказываемся у входа в отель.

В номера поднимаемся пешком, чтобы случайно не столкнуться в лифте с Вертолетовым.

— Янка написала, что они с Тимом свалили в клуб, так что можно зайти к нам, — предлагаю уже у двери в номер.

Данис соглашается не раздумывая. Прикладываю ключ-карту к считывателю и, как только оказываюсь внутри, снимаю с себя мокрую обувь и куртку.

Мельком смотрюсь в зеркало и чуть не плачу от страха. Этот дождь превратил меня в ведьму какую-то.

Мы мокрые. Холодные. А еще с момента, как оказались в номере наедине, будто заторможенные. Я вроде и пытаюсь вести себя как обычно, но оторопь берет свое.

Хочется встать под горячий душ, когда об этом думаю, смотрю на такого же вымокшего Даниса. Он снимает пальто, а я… я вспоминаю его прикосновения. Там, в доме Курьянова, под ледяной водой в просторной душевой кабине.

На его шее до сих пор след от моего укуса. Облизываю губы, понимая, что он внимательно наблюдает за этим моим действием.

— Тебя мама не учила, что так пялиться просто неприлично, м? — улыбаюсь, замирая в шаге от Кайсарова.

— Она умерла.

Он говорит это таким ровным тоном, будто рассказывает, как провел день. Я же с ног до головы покрываюсь мурашками и чувствую себя дрянью.

Слезы пробиваются тут же. Замираю в ужасе и больше не могу выдавить из себя ни слова. Только шлепаю губами.

— Я не хотел, чтобы это звучало как упрек. Извини.

Он скользит по мне хищным взглядом, и мне впервые кажется, что он врет. Хотел. Он хотел, чтобы это звучало упреком, но разве его можно за это винить?

— Это ты меня извини. Я иногда не подумав говорю. Прости…

Переступаю с ноги на ногу, а потом… потом просто не отдаю отчета своим действиям. Делаю широкий шаг и обнимаю Даниса. Прижимаюсь к нему крепко-крепко. Слышу тяжелые удары его сердца и не менее тяжелый вздох.

— Если это жалость, то не нужно, Катя.

Он опять так произносит мое имя, что все внутри просто переворачивается. Меня почти что трясти начинает от его нежности и своей глупости.

А как еще он мог воспринять этот порыв? Конечно как жалость. Хотя это не она.

— Это просто… Просто поддержка близких людей, — снова озвучиваю то, что думаю.

Кайсаров замирает. Его ладонь ложится мне между лопаток. Запрокидываю голову и долго смотрю на его губы. Если он меня сейчас поцелует… Только бы поцеловал.

Данис сглатывает. Его радужки темнеют, да и сам он заметно напрягается. Слегка заторможенно проводит пальцами по своим волосам, а потом… потом склоняется ближе.

Его лицо теперь в паре миллиметров от моего.

Я чувствую его теплое дыхание и слышу, как громко бьется мое сердце.