Глава 23

— Ну ты как? — Аринка, жена моего двоюродного брата, ставит передо мной чашку кофе и усаживается напротив.

Я же все это время посматриваю на бутылку виски. Нервы в последнее время ни к черту. С момента моего возвращения домой прошло больше двух недель. Данис все это время так ни разу и не вышел на связь.

Была бы у меня хоть малейшая зацепка, как найти его в нашем муравейнике, я бы рискнула. А так…

Из папы на этот счет и слова не вытянешь. Все дома снова делают вид, что Кайсарова просто не существует и никогда не существовало в моей жизни.

— Нормально, — потираю края чашечки пальцами, не решаясь сделать глоток. Горячий кофе точно обожжет губы до слез. Сначала они выступят как реакция организма на такую вот бытовую неприятность, а потом, потом я точно расплачусь. Но уже от переполняющих эмоций. Их слишком много, и чем больше проходит времени, тем сложнее их контролировать.

Меня сжирает тоска. Она такая колючая. Опустошающая. Ночи стали холоднее. Тело протестует, отказывается воспринимать реальность без Даниса. Я до сих пор, прежде чем заснуть, прокручиваю в голове его прикосновения. Наш секс. Поцелуи.

Представляю его пальцы вместо своих, доставляя себе удовольствие. Снова и снова, пока дрожь в коленях не перерастает в судороги икроножных мышц.

— Мы очень переживали, — Арина поджимает губы, а потом касается моей руки. Дергаюсь, словно от пощечины, и она тут же одергивает пальцы.

— Прости, — смотрю на свои ногти. — Меня все раздражает, — наконец нахожу силы взглянуть и на Арину, — абсолютно все. У меня не нормально, ничего не нормально, — сглатываю, качая головой. — Мне страшно. Так страшно. Там было… — Договорить не могу.

Слова застревают в горле, а спина покрывается холодным, липким потом. Вереница жутких кадров разворачивается перед глазами, будто все это наяву происходит. Снова.

Кровь, выстрелы. Люди эти. Запахи. Они въелись в мой мозг на всю оставшуюся жизнь. Я помню смрад того места. Оно мне мерещится, стоит только погасить свет. Каждую ночь, каждую чертову минуту, как только заходит солнце.

Поэтому теперь я сплю с горящим ночником. Даже хорошо, что мама с папой настояли остаться у них. Поехать на свою квартиру практически испытание.

Как я там вообще усну? Смогу ли?

Мне все время кажется, что за мной наблюдают. Все вокруг такое подозрительное.

Даже сейчас, хоть я и была в квартире Тима и Аринки сотни раз, но именно сегодня все иначе. Лифт ехал медленно. А внутри только я и какая-то женщина. Возможно, просто соседка брата. Но тогда почему она меня рассматривала? Я видела в зеркало, что она на меня пялится. Видела!

Арина тоже… Зачем она постоянно спрашивает — как я? Очевидно же, что хреново. Но она спрашивает. Снова и снова.

Делаю мелкий глоток. Так и знала! Губы обжигает горячий кофе. Зажмуриваюсь и считаю до десяти.

На кухне повисла тишина. Арина ждет ответов? А может, думает, что я сошла с ума?

Честно, я и сама не уверена в своей адекватности. Может быть, и правда уже того? Чокнулась?

— Бояться — это нормально, Кать. Ты пережила почти ад. Бояться — это нормально, — повторяет как заколдованная, крепко стискивая мои пальцы. — Главное, что ты теперь дома. Ты живая. А все остальное… Ты справишься. Вот увидишь.

Пару секунд смотрю в Аринкины глаза, не сразу соображая, что у самой по щекам слезы катятся. Всхлипываю и качаю головой. Я так хочу ей верить. Так хочу, чтобы ее слова оказались правдой.

Я справлюсь. Я должна справиться.

Все со временем заканчивается. Все…

Перебираю пальцами свои волосы. Дышу.

— Он там был, я его видела. Трогала, вот как тебя, — сжимаю ее руку. — Он меня спас. Как он там оказался, Арин? Как? Он знал? Неужели он причастен? Я не знаю, но в этом инфозаточении я чего только ни передумала. Он убивал, — перехожу на шепот, — он другой человек. Понимаешь? Получается, я люблю убийцу? Но он же спасал…

Весь мой сумбур вопросов не дает мне покоя с моего возвращения домой. Я перебрала сотни вариантов происходящего, но ни одного ответа так и не нашла. Я лишь оправдывала Даниса. Он так поступал, чтобы нас спасти.

Но как он там оказался?

В то, что мой отец мог быть причастным к каким-то смертям, как говорили те бандиты, я просто не верю. Папа — хороший человек, он не мог. Хотя… Так же я думала про Дана буквально в прошлом месяце. Я бы никогда не поверила, что он способен на убийство, если бы не увидела это своими глазами.

В прихожей хлопает дверь. Прилипаю к спинке стула, обнимая себя руками. Приближающиеся шаги нервируют.

— Всем хай! — Тим проходит на кухню и, приобняв жену, целует ее в губы.

Непроизвольно морщусь от зависти. Никогда раньше не чувствовала такого опустошения. Никогда не ловила себя на мысли, что чужое счастье меня на куски рвет. Но это так. Я настолько убита морально, что радости за других во мне просто не осталось. Все выжжено. Пепелище.

— Привет, — бормочу, снова поглядывая на бутылку виски.

— Все нормально у вас? — брат обеспокоенно пробегает по мне взглядом и бросает на стол мобильник.

Тимка себе не изменяет. У него прекрасное настроение и глаза горят. Мне кажется, они у него рядом с Ариной всегда чуточку светлее. Он с ней по-настоящему счастлив…

— Все хорошо, — Арина улыбается и, коснувшись плеча мужа, поднимается на ноги. — Есть будешь? Я пока разогрею. Мы с Катей тут одно видео посмотрели, — вздыхает, — про бездомных собак.

Аринка наигранно шмыгает носом и трет ненакрашенные глаза. Самое смешное, что при мне она делает вид, будто будет хранить в секрете мою истерику, а на деле уже вечером все в мелочах расскажет Азарину. Но меня устраивает. Сейчас говорить с братом на тему похищения и Даниса я не хочу. Не выдержу просто.

Поэтому искренне благодарна подруге, что не вдается в подробности при мне.

— Поеду, ребят, — поднимаюсь на ноги, — мне еще на маникюр нужно.

— Я провожу, — Арина делает шаг в прихожую, но Тим преграждает ей дорогу.

— Я сам, Ариш, — снова касается губами ее щеки.

Громова кивает и виновато жмет передо мной плечами.

Пока они переглядываются, выползаю в прихожую и достаю с полки ботинки. Обувшись, снимаю с вешалки свое пальто, спиной чувствуя брата.

— Катю-ю-ю-юх…

— Что? — круто повернувшись, упираю руки в боки. — Давай без ненужных слов поддержки. Я уже наслушалась. Только не от тебя, ладно? Ты же знаешь, все знаешь и…

Тим накрывает мой рот ладонью. От ужаса распахиваю глаза шире, на секунду подлавливая флешбэк. Лишь яркий парфюм брата не позволяет провалиться дальше. Этот запах у меня в жизни исключительно с Тимкой ассоциируется.

— Вот, — сует мне в руки сложенный вдвое конверт.

— Что это?

— Дома посмотришь. Ты на машине? Или тебе такси вызвать?

— На машине, — заторможенно отвечаю, потому что пальцы горят. Так хочется вскрыть то, что он мне дал.

— Хорошо. Аккуратней будь.

— Это… это же… — ахаю, зажимая губы ладошкой.

Не могу озвучить. Не могу! Не могу! Не могу!

Вдруг я ошибаюсь. Вдруг попусту себя воодушевлю…

— От него, — подтверждает брат.

— Я… я… спасибо тебе, — бросаюсь к нему на шею, расцеловывая щеки. — Спасибо.

— Все, проваливай, Токман, — бурчит недовольно, а сам треплет мою укладку. — Голову только не забывай включать, ладно?

— Да.

Из квартиры вылетаю на крыльях. Я не иду, я парю.

Как только добираюсь до машины, разрываю конверт, ожидая увидеть письмо, но там лишь цветной стик. Время, дата и какое-то название.

Отель? Ресторан? Что?

Достаю телефон, чтобы погуглить.

В отель, название которого написал Дан, приезжаю минут за двадцать. Азарины живут не так далеко от этого места.

Откидываю солнечный козырек, чтобы посмотреть, как выгляжу, в зеркало. Помаду съела. Достаю из сумки алый футляр и, отщелкнув крышку, подкрашиваю губы.

Волосы вроде в порядке. Лицо тоже. Немного бледновата, правда…

Хлопаю себя по щекам и широко улыбаюсь своему отражению.

Прекрасна!

Вручаю ключи от машины беллбою, чтобы он припарковал мою малышку на стоянке, и забегаю в холл.

— Здравствуйте! У вас должен быть забронирован номер на Екатерину Токман или Даниса Кайсарова, — улыбаюсь портье.

Парень отвлекается на компьютер и десять минут спустя вручает мне ключ-карту. Номер, оказывается, действительно оформлен на меня.

— Оплата была онлайн. Вас уже ждут, — возвращает мой паспорт.

— Спасибо, — прячу документы в сумку и бегу к лифту.

Вздохнув с облегчением, расстегиваю свое белое кожаное пальто, прилипая спиной к металлической стенке.

Лифт ползет медленно. Всего три этажа проехать. Ладошки потеют, а голова кругом идет от предстоящей встречи.

Когда двери передо мной разъезжаются, поправляю укладку и топаю к номеру «405».

Меня переполняет предвкушение нашей встречи. Мир вокруг сразу ярче. Теплее.

Две недели ада на земле, потому что без него.

Прикладываю ключ-карту к считывателю и толкаю дверь.

— Данис! Дан! — стягиваю шарф и перемещаюсь вглубь номера.

Сердечко так громко стучит…

— Да…

С улыбкой на лице застываю посреди гостиной президентского номера, в ужасе рассматривая сидящую на диване брюнетку.

Лия.

Это Лия. Я не видела ее. Никогда до этого не видела, но почему-то уверена, это она.

Абсолютно точно.

Скольжу взглядом по черному пиджаку свободного кроя, что делает эту девушку еще миниатюрней, а слов в моей голове как не было, так и нет.

Неопределенно веду плечом, не понимая, что делать дальше. Уйти? Нужно уйти.

Но вопросов — их так много.

Как мы оказались тут вдвоем? Лия подстроила?

— Здравствуй, Катя.

Ее тонкий, мелодичный голос отрезвляет. Я выдавливаю улыбку и, чтобы не стоять истуканом, делаю шаг в сторону кресла напротив Лии.

Она знает мое имя. Знает…

Сжимаю руки в кулаки, разглядывая жену человека, которого люблю.

Она не уродина. Нет. Красивая. Волосы почти до задницы. Темные. Густые. Фигура тоже огонь, как бы противно мне ни было с этим соглашаться. И со вкусом все в порядке.

Даже голос у нее приятный.

— Что ты тут делаешь? — наконец распрямляю плечи и сажусь в кресло. Закинув ногу на ногу, смотрю прямо перед собой, чуть вздернув подбородок.

— Ты в курсе, кто я, да? — интересуется брюнетка.

Вопрос с подвохом. Я ведь сейчас вслух должна назвать ее ЕГО женой. Женой моего Кайсарова, эту…

Она мне жизнь сломала!

— В общих чертах, — улыбаюсь, а у самой скулы сводит от этой наигранной приторности. — Ты что-то хотела?

— Да. Поговорить.

— О чем?

— О моем муже, — Лия кладет на стол телефон и ловит мой взгляд. Глаза в глаза.

А у меня внутри все в тиски сжимается. О ее муже…

— Ну, давай поговорим. О твоем муже, — улыбаюсь, чувствуя, как ноют лицевые мышцы.

Мне все эти улыбки с невероятным трудом даются.

— Ты его любишь?

Ее вопрос застает меня врасплох, да и вообще все действия этой девушки… Я, когда ее увидела, надеялась на скандал, но никак не на эти сопливые откровения, которых нам, кажется, не избежать.

— А я люблю, — продолжает, не услышав ответа, — он многое для меня сделал. Спас. Научил жить заново, Катя. И это ценно. Невероятно ценно.

— Как тебя зовут? — прищуриваюсь, замечая, как бледнеет ее лицо.

Конечно, я знаю имя, но изощренно хочу сделать ей больно.

— Он никогда не называет тебя по имени, — пожимаю плечами, формулируя предложения так, будто мы с Даном часто видимся.

— Лия, — девушка сглатывает и отводит взгляд. Правда, очень быстро берет себя в руки. От растерянности и следа не остается, когда ее глаза сталкиваются с моими.

Но мне почему-то кажется, что, несмотря на выдержку, ее начинает слегка потряхивать.

— Как ты здесь оказалась, Лия? Записка была написана почерком Дана, — сую руку в карман пальто и вытаскиваю бумажку.

— Его, — кивает. — Он ждет тебя в «Маро». Просто утром, прежде чем этот клочок попал к тебе, я приписала к названию «Гранд». Скопировать почерк несложно, — едва заметно улыбается.

«Маро» и «Маро-Гранд» довольно популярны в городе и принадлежат одному владельцу. Только вот первое — это ресторан, а второе — отель…

— Я слышала, как Дан говорил по телефону и просил передать тебе конверт. Явно тот, что лежал на столе в кабинете… И я решила…

— Он ждет в ресторане? Сейчас?

Лия кивает, а потом так пристально смотрит. Меня пугает ее взгляд.

— Ты должна уйти, Катя, — выпаливает чересчур резко. — Отпустить, — продолжает уже более миролюбиво. — Ты такая красивая, замечательная девушка, и мне очень жаль, что все вышло именно так. Прости меня за это… Если бы я только знала… Хотя ничего сделать бы все равно не смогла. Исчезни, Катя. — Лия сжимает в руках декоративную подушку. — Прошу. Оставь его. Вы с Даном разные, понимаешь? Любой к твоим ногам упадет. Любой, Катя. Умоляю, оставь нас в покое, — с каждым словом она повышает голос, все сильнее содрогаясь. — Из-за тебя он может погибнуть. Понимаешь? Хочешь, я заплачу́? Скажи цену, любую, я заплачу́ сколько захочешь. Мне больше нечего тебе предложить…

Меня колотит. Я пропускаю удар за ударом, а сердце сжимается.

Молчу. Воздуха становится все меньше. Еще немного, и весь самоконтроль полетит к чертям. Медленно встаю с дивана, еле-еле передвигая ногами, дохожу до комода, на который бросила свою сумку.

Оглядываюсь. Лия сидит неподвижно. У нее плечи каменные. А у меня сердце…

Мое эгоистичное сердце не готово отпустить его вновь. Только не сейчас, когда мы снова почти обрели друг друга.

— Думаю, — разлепляю губы, спотыкаясь о сумбур собственных мыслей, — счастье… Его за деньги не купишь.

— Ты готова рискнуть его жизнью? — ее огромные глаза сейчас бездна для меня. Я лечу в нее с обрыва.

— Я… нет… я…

Выдыхаю. Она просто хочет сделать из меня исчадье ада, но это не так. Я последний человек на земле, который мог бы пожелать Дану смерти.

— Он… Он сам в состоянии решить, как поступать.

Единственное, что могу произнести, чувствуя на себе уничижительный взгляд.

Лия бледнеет еще сильнее. Ее грудь вздымается. Мы смотрим друг на друга с каким-то бешеным отчаянием.

На телефон, что она положила на стол, приходит уведомление.

Лия бегло просматривает, что ей пришло, и я замечаю улыбку.

Ей Дан написал? Поэтому она улыбается?

Вопросы душат, а желание достать ответы пересиливает все разумное.

Поднимаюсь с кресла и просто иду к ней. Замираю над Лией, чтобы посмотреть в экран.

Но лучше бы я этого не видела. Ей прислали фото ребенка. Няня.

Няня? Ребенок?

Пока Лия давала указания в сообщении, я хватала ртом воздух. Рыба, которую выбросили на берег.

Этого не может быть, он не мог мне не сказать. У них ребенок. Их общий ребенок?

Как такое возможно? Почему он не сказал? Почему…

— Это ваш ребенок? — шепчу, не чувствуя под ногами пола.

Лия медлит. Смотрит в экран смартфона, а потом добивает одним простым словом:

— Наш.

Хватаю ртом воздух, а по итогу легкие будто крошкой битого стекла наполняются.

— А ты не знала, Катя? Пойми, ты рушишь не только мою жизнь.