Глава 34

Виолетта. Глаза слезятся от напряжения… Неотрывно пялюсь в экран и колдую над сырой программой Темки. Зря он не подключился сам… Такую бомбу обязан иметь любой айтишник. Только пригодится ли? Мне нужен владелец «Лунного Сияния». Я хочу посмотреть ему в глаза. Услышать ответы на вопросы… За что? Неужели, только из-за просьбы Терского? Не каждый решится заигрывать с законом. – Есть, Виолетта Юрьевна. Если угостите меня еще одним кусочком восхитительного, шоколадного кекса, я… – широко улыбается Андрей. – Ты приведешь его ко мне? – вздыхаю, касаясь ненавистного браслета, сжимающего щиколотку. – Что удалось узнать? – Сначала кофе и кекс. Мужики хорошо работают и так же едят. Я успела пожарить картошку, сварить суп и испечь кекс. Благо, что на подмогу пришла Галина Васильевна, иначе Алиска не дала бы мне и минутки посидеть… А я так трепетала! Вы бы меня видели… Лихорадочный румянец, дрожащие от нетерпения пальцы. Я касалась клавиатуры как родной… Гладила прохладное стекло экрана и с упоением разрабатывала код. – Бегу! Уже наливаю кофе, Андрюша. И режу кекс. – Иду, иду, Виолетта Юрьевна. Нашему боссу крупно повезло. Как бы и мне такую жену заиметь, чтобы готовила и… – Жениться необязательно. Найми хорошую домработницу. А теперь к делу, – произношу чуть строже. – Как его зовут? – Матвей Варлей, – запихивая кекс в рот, отвечает он. – Я вскрыл рабочую почту Терского. Как мы и предполагали, телефон и мессенджеры защищены двойным шифрованием. Ему тридцать два, не женат. Прописан в Москве. Я даже номер телефона раздобыл. Пришлось, правда, нарушить закон, – чуть тише бормочет Андрей. Что делать? Я могу позвонить ему. Но вряд ли решусь сделать это, не посоветовавшись с Темой. – Кто его мать? – Инесса Варлей. В соцсетях не светится, ведет закрытую жизнь. На светских тусовках ее тоже не увидишь. Настоящая, верная своему папику любовница. – Хм… Так ей за пятьдесят! Какие тусовки? По законам жанра Терский должен был поменять ее на девицу помоложе. Кристина общается с Матвеем? – Да, и довольно часто. И… Довольно давно. – Понятно, – произношу упавшим голосом. – То есть она могла попросить его разделаться со мной. Уже тогда она знала Тему… И меня. – В личной переписке такого нет. Нормальный человек не станет это обсуждать, вы же понимаете? Доказательств у нас нет. И доказательств причастности «Сияния» к поглощению «Бриллианта» тоже. – Они есть у меня. Этого достаточно. Я тогда искала причины его поведения, а они были до тошноты банальными. Ревность, месть, желание устранить конкурентку… Я-то думала, что перешла дорогу «Сиянию»… Нужно ждать Артема. И сообщить о наших подозрениях следователю. – А я бы хапнул их и… дело с концом. Наша программа – синтез умов, Виолетта Юрьевна. Ее создавали самые лучшие. А то, что есть у Матвея – детская игрушка… Мы отбили серверы за двое суток. Он никогда не справится с нами. Я бы подумал над тем, чтобы запустить вирус. Тогда он сам на вас выйдет. Ума не приложу, как ему удалось уничтожить "Бриллиант"? – Я все же подожду Тему… Не хочу бежать впереди паровоза. Сурков не звонит и не пишет. Добавляет мне беспокойства своим молчанием. В такие моменты я его убить хочу! Знает ведь, что я не могу из дома выйти. Едва справляясь с волнением, сажаю Алису в коляску и вызываюсь проводить Галину Васильевну до такси. Мне срочно нужно проветриться. Выпить кофе в стаканчике, съесть ароматный блинчик из ближайшей кондитерской. – Виолочка, не волнуйся ты так, – обнимает меня свекровь. – Тема с Мишенькой. И он не станет звонить и вываливать по телефону свои планы. Ты же понимаешь… Кибербезопасность и все такое… Вот я дуреха… Конечно, не станет. И я бы не стала так палиться… Алиска срывает первые летние цветы, собирает их в букетик и протягивает мне, улыбаясь во все свои восемь зубов. Такая нежная, беззаботная… И глаза Темкины, когда хмурится или сосредоточенно что-то рассматривает. Нежно глажу дочку по шелковистым, кудрявым волосикам и прослеживаю за ее взглядом. – Папа! – кричит она, расплываясь в улыбке. Успела запомнить, как выглядит отец. – Слава богу, Сурков. Миша… Я не смогла дома сидеть, вышла подышать. Ребята ушли полчаса назад. Я все сделала, Тем. Почти десять часов непрерывной работы и… – тараторю, чувствуя, как в горле собираются слезы. – Вирус идеальный. – Знаю, милая… Так скучал по вам, – устало шепчет Артем, сгребая меня в объятия. – Мишка все сделал. Расскажи, Миш. – Ви, я ведь почетный меценат, жертвователь и спонсор во многих детских домах и благотворительных фондах. Я предложил сделку следователям. – Следователям? Их двое? – И начальника привлек. Пообещал поднять репутацию следкома, упомянуть их, как дарителей дорогостоящего оборудования в один медцентр. Кстати, для онкобольных. Они согласились и… – Господи, Малков. Я сейчас сдохну прямо тут. – Они потеряли твое дело. – Что? То есть… – Все, нет дела больше. Закрыли, приговорили к исправительным работам, которые ты уже выполнила. Сдали его в архив. Сон какой-то… Парни выпивали или… Разве такое возможно? Есть решение суда, куча всяких записей и… Как дело можно потерять? Или исправить в нем что-то? – Это… – заламываю руки. – Это все фикция, вы же понимаете? Тема, ну хотя бы ты скажи. Терский выведет нас на чистую воду. Как можно потерять дело, как? Он добьётся того, чтобы меня посадили и… – Барби, успокойся, любимая, – твердо произносит Артем. Обнимает меня и крепко прижимает к груди. – И где нормальное признание в любви, Сурков? Ты бы еще в троллейбусе контролеру сказал, что я любимая у тебя. Ты… – захлебываюсь слезами. Едва на ногах стою, чувствуя, как больно впивается в щиколотку браслет… Не может это быть правдой. Наверное, над парнями посмеялись? – Виолочка, не плачь. Сегодня было заседание, суд постановил освободить тебя из зала суда. Твои интересы представлял мой штатный адвокат, – успокаивает меня Миша. – Ты выполнила работы, заплатила штраф. Я объявил во всеуслышание, что претензий не имею. А завтра мы с начальником идем дарить аппарат в клинику. Все, моя хорошая… Все по закону, не подкопаешься. – Как мог быть суд? Они рассматривают дело в течение тридцати дней, назначают дату заседания и… – не унимаюсь я. – Судье было достаточно материалов в деле. И ты не права… Суд может назначить дату заседания по своему усмотрению, тридцать дней – максимальный срок. – А… А браслет? – продолжаю реветь я. – Завтра Бубнов придет и снимет. Берите билеты и приезжайте в Сочи. – Нет, я… Пусть дадут все бумаги. Тема, ты напомнил о бумагах? Справка о погашении судимости. Меня же не выпустят никуда? Без нее не выпустят… – Все будет завтра. Бубнов принесет. Не волнуйся. Идем домой… Миша обнимает меня и просит разрешения уйти. Темыч подхватывает Алису на руки и несет домой. Я бреду следом, управляя коляской. Поверить не могу, что так можно было? Миша приехал и всех победил. Всех, подумать только! Ладно, не победил, а подкупил. Я уверена на все сто, что без благотворительного взноса на имя начальника не обошлось… И Терский не стал помехой. Его быстро снесли с пьедестала. – Ты голодная, Ви? – спрашивает Тема, обнимая Алису. Голодная… Парней кормила весь день, а сама к еде так и не смогла притронуться. – Да, очень. Я полдня готовила, а мужики все съели. Извини, нет у нас ужина. – Я что-нибудь соображу, – шепчет Сурков, целуя меня в щеку. – И… Барби, я влюбился в тебя. – Опять не так, – дую губы я. – Хорошо. Я люблю тебя. Ты удивительная девушка. Ты… – Без «хорошо» можно? Сурков, мне никогда не признавались любви. Я… – Я люблю, люблю тебя! Господи… Как же я счастлив, Ви!