Глава 107

Ванесса сидела на краю кушетки и слушала, как врач говорит — долго, обстоятельно, слишком правильно. Слова тянулись одно за другим, складывались в формулировки, диагнозы, термины. Она кивала, потому что так было нужно, но внутри всё плыло.

Целый день. Клиника. Кабинет за кабинетом. Кровь, снимки, тесты, вопросы, одни и те же вопросы, заданные разными голосами. Она устала до скрипа в костях. До того состояния, когда даже раздражение заканчивается, остаётся только тихая пустота.

— Комбинированная амнезия, — сказал врач, глядя в бумаги. — Ретроградная и частично диссоциативная.

Ванесса моргнула. Слова пролетели мимо, зацепившись где-то на краю сознания.

— Это означает, — продолжал он спокойно, — что часть воспоминаний утрачена из прошлого, а часть — заблокирована как защитная реакция. Ничего критического.

Он поднял на неё взгляд.

— Хорошая новость — серьёзных повреждений мы не видим. Ни органических, ни структурных.

— Память вернётся? — спросила она, сама удивившись, как ровно прозвучал голос.

— Часто мозг восстанавливает её сам, — ответил врач. — Иногда быстро. Иногда… — он сделал паузу, — это занимает недели или месяцы. Тут важно не торопить процесс.

Она снова кивнула. Эрик и Давид стояли чуть поодаль, у стола, о чём-то негромко разговаривая с другим врачом. Она не вслушивалась. Голоса сливались в фон, как шум кондиционера. Ей вдруг стало всё равно, что раньше она была Ланой. Имя Ванесса легло легко, будто всегда было её. Не вызвало протеста. Не резало.

Она украдкой посмотрела на Дзержинского. Он стоял спокойно, собранно, руки в карманах, взгляд внимательный, но не давящий. Он немного пугал её — да. В нём было что-то опасное, хищное. Но странным образом ей казалось, что он не причинит ей вреда. Не ей. Мысль пришла сама и не вызвала тревоги.

Ванесса отвела взгляд. В горле вдруг пересохло. Захотелось чего-то холодного. Резко, почти до навязчивости. Она представила мороженое. Белое. Или шоколадное. Или сразу несколько шариков. Холодное, сладкое, тающее. Очень захотелось выйти отсюда. Она посмотрела на часы, потом на дверь.

— Мы скоро? — тихо спросила она, не зная, к кому именно обращается.

Ей безумно хотелось покинуть клинику. И мороженого. Много мороженого. Вкусного.

Давид молча выслушал врача, коротко кивнул, словно ставя точку. Эрик уточнил что-то вполголоса, получил ответ, нехотя согласился. Напряжение, державшееся весь день, медленно ослабло — не исчезло, но отпустило хватку.

Они подошли к Ванессе почти одновременно.

— Всё, — сказал Давид спокойно. — Рекомендации получили. Ничего критичного. Можно ехать.

Ванесса сползла с кушетки, потерла лицо ладонями и закатила глаза — устало, чуть капризно.

— Слава богу… — протянула она. — Я так устала, что готова расплакаться. И вообще… — она посмотрела на них с мимолётной надеждой, — я бы очень хотела съесть что-нибудь вкусненькое.

Давид усмехнулся, будто именно этого и ждал.

На улице он закурил, щёлкнув зажигалкой, и, выпуская дым, кивнул в сторону соседней улицы.

— Мороженое будешь? — спросил он почти лениво. — Недалеко открыли кафе. Говорят, там адский выбор.

Ванесса остановилась, посмотрела на него и вдруг расплылась в широкой, живой улыбке — такой настоящей, что Эрик невольно замедлил шаг.

— Тогда почему мы так медленно идём? — возмутилась она искренне.

— Не замечал за тобой раньше такой страсти к мороженому, — хмыкнул Эрик, поравнявшись с ней.

— Поверь, — бросил Давид, стряхивая пепел, — эта любовь сильнее, чем её любовь к гонкам, музыке… и даже к нам обоим.

Эрик фыркнул, но спорить не стал. Кафе оказалось тёплым, светлым, с большими окнами и запахом кофе. Ванесса сама выбрала столик у окна, села и, не задумываясь, сказала подошедшей официантке:

— Принесите мне, пожалуйста, всё мороженое, которое у вас есть.

Официантка моргнула, потом рассмеялась.

— Всё?

— Всё, — серьёзно кивнула Ванесса.

Когда подносы начали появляться один за другим, её глаза засияли почти детским восторгом. Она пробовала, меняла ложки, смеялась, словно на несколько минут весь мир стал безопасным и простым.

Давид пил кофе, наблюдая за ней поверх чашки. Эрик просматривал что-то в смартфоне, изредка поднимая взгляд.

— Это… правда вкусно, — пробормотала Ванесса, облизывая ложку.

И тут раздался голос — мягкий, тягучий, слишком уверенный в себе:

— Милый… какая неожиданная встреча.

Давид поднял глаза. Рядом стояла девушка — эффектная, ухоженная, с выверенной улыбкой и взглядом, который привык получать ответ. Она смотрела только на него, будто остальных за столом не существовало.

Ванесса бросила на неё быстрый взгляд — почти безразличный… и замерла. Она её знала. Но откуда? Подробностей мозг не подкидывал.

Давид поднял глаза и посмотрел на девушку холодно, без малейшего интереса — так, как смотрят на помеху. Взгляд был ровный, тяжёлый, предупреждающий. Но Мириэн будто не почувствовала этого вовсе.

Она легко развернулась, скользнула взглядом по Эрику и чуть наклонила голову.

— Мириэн, — произнесла она с ленивой улыбкой. — Давняя знакомая Дзержинского.

Эрик коротко кивнул — вежливо, отстранённо, даже не меняя выражения лица. Для него она была фоном, не более. Это явно не понравилось.

Мириэн поджала губы, снова повернулась к Давиду, полностью игнорируя Ванессу, будто той и не существовало за этим столом. Она чуть подалась вперёд, понизила голос, сделала его капризным, тянущимся.

— Милый, у меня проблемы, — сказала она. — Серьёзные. Хотят отнять сеть моих салонов. Давят со всех сторон.

Она улыбнулась уголком губ.

— Мне очень нужна помощь. Я готова… отработать. Во всех смыслах.

В этот момент Давид поднял на неё взгляд полностью. Он был убийственным. Не ярость — хуже. Холодное, чистое намерение стереть. Давид даже не повысил голоса.

— Сгинь, — сказал он коротко.

Слово упало тяжело, как выстрел без эха. Мириэн вздрогнула — впервые за весь разговор. Маска дала трещину. Она быстро выпрямилась, бросила быстрый взгляд по сторонам и уже тише, почти поспешно добавила:

— Отец просил, чтобы ты с ним связался.

И, не дожидаясь ответа, развернулась и ушла, цокая каблуками слишком быстро для человека, который ещё секунду назад чувствовал себя хозяйкой положения.

Ванесса только тогда выдохнула. Она подняла руку и слегка пощипала переносицу, пытаясь унять внезапную пульсацию в висках. В голове снова было странно — не больно, а… тревожно. Образы не складывались, но ощущение было отчётливым, почти телесным.