Эпилог

Ванесса вошла в особняк почти вприпрыжку, даже не разуваясь сразу, и, распахнув двери шире, звонко крикнула вглубь дома:

— Я дома! Теперь я дипломированный специалист!

Её голос разнёсся по холлу, отразился от высоких стен, и почти сразу на лестнице появился Давид. Он спускался неторопливо, на ходу снимая часы, но в глазах уже было то самое тёплое внимание, которое он позволял себе только дома. Подойдя ближе, он обнял её одной рукой за талию, притянул к себе.

— Прости, что не встретил, — сказал он негромко. — Переговоры затянулись.

И, не давая ей ответить, наклонился, целуя — коротко, но так, что от этого поцелуя у Ванессы мгновенно растаяла усталость дня.

— Может, отметим? — спросила она, улыбаясь, всё ещё держась за его пиджак. — Совсем чуть-чуть.

Давид усмехнулся.

— Я уже забронировал столик. — Он посмотрел на неё внимательно, словно смакуя момент. — Тем более есть ещё один повод. Тебя берут в гастрольный тур. Вместе с «Идолом» и «Эскапизмом».

— Что?!

Ванесса радостно подпрыгнула, вцепилась в его плечи, не сдержав восторга. Давид даже не пошатнулся — просто легко подхватил её на руки, будто она ничего не весила.

— Ты серьёзно?! — засмеялась она, обнимая его за шею.

— Абсолютно.

— Это… — она перевела дыхание, прижалась лбом к его виску. — Это так хорошо, что всё случилось сейчас, а не позже.

— Ты можешь спокойно строить музыкальную карьеру, — сказал Давид уверенно. — Всё схвачено. Контракты, условия, безопасность.

Ванесса на мгновение замялась.

— Есть один нюанс, — произнесла она осторожно.

Он чуть отстранился, чтобы посмотреть ей в глаза.

— Какой?

— Вероятно, — она улыбнулась шире, уже не скрывая радости, — это последний тур, в который я смогу поехать.

Давид напрягся мгновенно. Взгляд стал острым, внимательным, почти хищным — так он смотрел, когда чувствовал угрозу.

— Почему?

Ванесса глубоко вдохнула и, не отводя взгляда, сказала:

— Потому что я беременна.

Она быстро добавила, словно боялась, что он не поверит:

— Есть справка от врача.

На несколько секунд Давид замер. Мир будто поставили на паузу: ни шагов охраны, ни звуков дома — ничего. А потом он просто крепче прижал её к себе, так, что у неё перехватило дыхание.

— Значит, — сказал он наконец тихо, почти шёпотом, — у нас будет ребёнок.

Ванесса чуть откинулась назад, всё ещё оставаясь в его руках, посмотрела на Давида снизу вверх и с тихой улыбкой спросила:

— Ну что… поводов достаточно, чтобы праздновать?

Он даже не задумался.

— Более чем, — ответил спокойно, но в голосе уже звучало то самое напряжение, которое она знала слишком хорошо.

И дальше всё произошло само собой. Он наклонился к ней первым, а она ответила сразу — жадно, искренне, будто между ними не было ни лет, ни боли, ни пауз. Поцелуй вышел глубоким, горячим, почти нетерпеливым. В нём было всё: пережитый страх, долгожданное облегчение, любовь, которая не выгорела — наоборот, стала плотнее, тяжелее, значимее.

Ванесса первой не выдержала, тихо рассмеялась и, упершись ладонями в его грудь, шутливо отстранилась:

— Думаю… ресторан может немного подождать.

Давид посмотрел на неё потемневшими глазами, провёл большим пальцем по её скуле и хрипло сказал:

— Весь мир может подождать.

Он даже не стал спорить с самим собой — просто подхватил её на руки и уверенно направился наверх, туда, где не было ни переговоров, ни чужих взглядов, ни опасностей. Только они. И в каждом его движении, в каждом прикосновении было одно простое, не требующее слов доказательство — он любит её. Сильно. По-настоящему. И навсегда.