Глава 43

Перерыв выдался коротким, но насыщенным. Ванесса снова подошла к Аманде, раскрыла ноутбук прямо на лавке у стены, пролистала список реквизита, сверяясь с пометками. Они вполголоса обсуждали детали: сколько комплектов успеют взять у театрального кружка, какие цвета лучше «зайдут» под свет софитов, не будет ли ткань бликовать при резких поворотах. Аманда быстро делала пометки в телефоне, кивая, уточняя размеры, количество, сроки.

— Если что, я могу выбить ещё пару запасных топов, — сказала она, — но юбки лучше брать сразу с запасом.

— Да, — согласилась Ванесса, — и обувь. Обязательно одинаковую, без сюрпризов.

Когда всё, наконец, сошлось, Ванесса устало прислонилась лопатками к холодной стене спортзала. Шум голосов, музыка, гул вентиляции — всё это накрыло её разом. Она медленно покачала головой, закрыла глаза и зевнула, даже не пытаясь скрыть усталость.

Аманда прищурилась, скрестив руки на груди, и усмехнулась:

— Ты чего такая убитая? Ночь с учебниками или… с чем-то поинтереснее?

Ванесса хмыкнула, открыла глаза и честно ответила, не вдаваясь в детали:

— Ночью гонки были. По просьбе Давида.

Аманда на секунду застыла, потом её брови поползли вверх.

— Так, — протянула она. — И ты всё ещё уверена, что он к тебе дышит ровно?

Ванесса пожала плечами, глядя куда-то поверх голов девчонок, которые как раз возвращались на площадку.

— Не знаю, — сказала она тихо. — Меня сейчас больше волнует, чтобы номер получился. Всё остальное… потом.

Аманда внимательно посмотрела на неё, словно хотела сказать что-то ещё, но вместо этого лишь кивнула и хлопнула в ладони, собирая группу.

Музыка снова зазвучала. Ванесса выпрямилась, оттолкнулась от стены и шагнула вперёд — усталость никуда не делась, но внутри уже снова разгоралось то самое чувство правильности, когда ты точно знаешь: ты на своём месте и делаешь то, что должно.

В зале повисла тишина, словно музыку выключили не кнопкой, а одним его появлением. Давид стоял в проёме, спокойный, собранный, слишком уверенный для спортивного зала, пахнущего потом, резиной и адреналином. Свет ламп скользнул по его плечам, по чёткой линии челюсти. Кто-то из девчонок замер с улыбкой, кто-то тут же выпрямился, поправляя волосы, ловя его взгляд.

Ванесса первой пришла в себя. Она шагнула ему навстречу, вытирая ладонью лоб.

— Мы уже заканчиваем, — сказала ровно, почти деловито.

Давид медленно перевёл на неё взгляд.

— Закончили, — спокойно отрезал он. — Завтра доделаете.

— Эй, подожди… — она успела сделать полшага, собираясь возмутиться, но фраза так и не оформилась.

Он подошёл ближе, легко, без резкости, словно это было чем-то само собой разумеющимся, подхватил её, перехватив уверенно, но аккуратно. Не больно, не грубо — скорее так, будто она весила меньше её же упрямства. Ванесса выдохнула сквозь зубы, поймав его взгляд.

— Ты издеваешься, — тихо бросила она.

— Экономлю твоё время, — так же тихо ответил он.

Девчонки ахнули, кто-то прыснул со смеху, кто-то откровенно уставился. Аманда, сложив руки на груди, лишь подмигнула Ванессе — нагло, ободряюще. Ванесса ответила ей хмурым взглядом, но не дёрнулась. Сил не было. Да и спорить — тоже.

На парковке он поставил её на землю, без спешки, без демонстративности. Она тут же отстранилась, выпрямилась, поправила худи.

— Надеюсь, тебе когда-нибудь это надоест, — буркнула она, доставая ключи.

— Не рассчитывай, — спокойно отозвался он.

Она щёлкнула сигнализацией, открыла двери и села за руль. Ноги привычно нашли педали, руки — руль. Давид устроился рядом, захлопнул дверь, запах кожи и ночного воздуха смешался в салоне.

Машина тронулась плавно. Асфальт тянулся под фарами ровной тёмной лентой.

— Как прошла репетиция? — спросил он будто между прочим, глядя в лобовое стекло.

Ванесса не повернула головы, сосредоточенно следя за дорогой.

— Тебе действительно интересно?

Он чуть усмехнулся.

— Если бы не было интересно, я бы не пришёл.

Она хмыкнула, переключая передачу.

— Тогда хорошо. Очень хорошо. У нас получится.

Он кивнул, принимая ответ, и больше не стал давить. В машине снова воцарилась тишина — не тяжёлая, а напряжённая, живая. Та, в которой каждый думал о своём, но слишком хорошо чувствовал присутствие другого.

Смартфон Давида коротко завибрировал, и он ответил сразу, даже не глядя на экран — будто ждал именно этого звонка.

— Да?

Голос Фобоса прорвался из динамика резким шёпотом, в котором не было ни тени обычной иронии:

— За вами хвост. Подтверждённый.

Ванесса почувствовала, как внутри что-то холодно сжалось, но руки на руле не дрогнули. Давид лениво, почти демонстративно, скользнул взглядом в зеркало заднего вида, оценивая поток машин, расстояние, ритм движения. Лицо его оставалось спокойным — пугающе спокойным.

— Едем в «совятник», — сказал он в трубку. — Перехватим смертника там.

— Принято, — коротко ответил Фобос.

Давид убрал телефон и, словно речь шла о погоде, повернулся к Ванессе:

— Не нервничай. Держи курс на пересечение Ленинской и Слухиной.

Она кивнула, не задавая вопросов. Взгляд машинально скользнул в зеркало — действительно, обычная тонированная иномарка. Ничего примечательного. Слишком ничего. Инстинкты взвыли раньше разума.

— Давид… — начала она.

В тот же миг люк машины позади резко отъехал в сторону. Из тёмного проёма поднялась фигура, и металлический силуэт оружия был узнаваем мгновенно.

— Вбок, — спокойно сказал Давид.

Ванесса не думала. Тело сработало само. Руль — влево, газ — в пол, визг шин разрезал вечерний воздух. Взрыв прогремел позади, глухо, сотрясая асфальт, волна ударила по корпусу машины, швыряя её в сторону. Она выровняла ход, почти не осознавая, как именно это сделала.

— Хорошо, — коротко отметил Давид, будто оценивал удачный манёвр.

Но времени не было. Сбоку, со второстепенной дороги, вырвался ещё один внедорожник — чёрный, массивный, шёл на перехват без попытки тормозить. Лобовое. Чистое, намеренное.

— Планы меняются, — начал Давид, резко потянувшись к рулю, но договорить не успел.

Ванесса вывернула руль до упора, пытаясь уйти, сместить удар, выиграть хотя бы долю секунды. Сзади уже мелькнули огни — охрана блокировала машину с РПГ, но это было где-то там, вне их реальности.

Удар пришёлся мгновенно. Глухой, сокрушительный, будто мир сложился внутрь себя. Металл застонал, стекло вспыхнуло паутиной трещин, ремень безопасности впился в плечо. Всё вокруг взорвалось белым светом и тишиной.

Давид успел увидеть главное — смещение траектории, сторону удара, её место за рулём.

— Чёрт… — вырвалось у него впервые за весь вечер.

Голова Ванессы резко мотнулась, мир оборвался. Руки соскользнули с руля, тело обмякло, и она потеряла сознание ещё до того, как машина окончательно замерла, издавая протяжный, умирающий скрежет.

Давид уже тянулся к ней, голос охраны прорывался сквозь шум и звон в ушах, но для него существовало только одно: она не отвечала.

Смартфон уже был в его руке.

— Фобос, — голос звучал ровно, но в этом спокойствии было что-то опасное. — Контакт. Лобовое. Машина повреждена. Водитель без сознания. Мне нужна медбригада. Сейчас.

Пауза — доля секунды.

— Принял. Мы в минуте. Хвост нейтрализован. Второй внедорожник перекрыт.

Давид уже отстёгивал ремень, перетягивался через салон, стараясь не трясти её, не дёргать. Пальцы коснулись её шеи — пульс был. Слабый, но ровный.

— Жива, — сказал он сам себе, как приказ. — Ты жива.

Он прижал ладонь к её щеке, не чтобы привести в чувство — просто чтобы чувствовать тепло. Чтобы убедиться, что она здесь, что она не исчезла в этом чёртовом мгновении.

Снаружи уже слышались шаги, голоса, короткие команды. Фары резали темноту, сирена прорезала ночь. Но для него существовала только она.

— Я сказал тебе не нервничать, — тихо, почти беззвучно произнёс он, наклоняясь ближе. — А сам привёл тебя в это.

Его челюсть сжалась. Это была не вина — это было решение. И за него кто-то заплатит.

Когда дверь с её стороны осторожно открыли и в салон потянулся холодный воздух, Давид выпрямился. Лицо снова стало непроницаемым, жёстким, тем самым, от которого отступали.

— Осторожно, — бросил он медикам. — Она под моей ответственностью.

И когда её аккуратно переложили на носилки, когда он на секунду отпустил её руку, внутри у него что-то окончательно щёлкнуло. Игра закончилась. Теперь это была война.