Глава 58

Бутик был залит мягким светом, зеркала множили отражения, музыка негромко текла фоном, и Аманда чувствовала себя в своей стихии. Она уже держала в руках третье платье — одно с открытыми плечами, другое струящееся, почти воздушное, третье — с дерзким разрезом, — и с азартом прикладывала их к Ванессе, отступая на шаг, прищуриваясь, оценивая.

— Ну вот это хотя бы примерь, — с нажимом сказала она, почти впихивая платье ей в руки. — Ты вообще понимаешь, что с такой фигурой преступление ходить в худи?

Ванесса усмехнулась краешком губ, но послушно ушла в примерочную. Фобос тем временем прохаживался между рядами, словно охранник музея, заложив руки за спину, но взгляд у него был цепкий, внимательный. Он то и дело кивал консультантам, давая понять, что вопрос цены сегодня вообще не стоит.

Аманда, не понижая голоса, будто между делом бросила:

— Слушай… а Давид-то, оказывается, умеет быть милым.

Ванесса вышла из примерочной, одернула ткань на бедрах, посмотрела на себя в зеркало слишком долго, словно видела там не только платье. Пожала плечами.

— Мило — не значит правильно.

Аманда повернулась к ней, уперла руки в бока.

— То есть «нет»?

— То есть… — Ванесса вздохнула и отвела взгляд. — Нет причин. Мы из разных миров, Аманда. Совсем. Это не роман из книжки.

— А вдруг это любовь? — мягче спросила та, уже без шуток.

Ванесса хмыкнула, почти беззвучно, и покачала головой.

— Я в нее больше не верю. Мне хватило одного раза. С избытком.

Фобос, который до этого делал вид, что разглядывает витрину с аксессуарами, неожиданно вступил в разговор, словно это было самым естественным делом на свете:

— Если это имеет значение, — спокойно сказал он, — Давид никогда не самоутверждается за счет слабых. Он прямолинеен до грубости, да. Но он не играет людьми.

Аманда улыбнулась, бросив на него быстрый, оценивающий взгляд.

— А вы у него, простите, кем работаете?

Фобос рассмеялся легко, без тени напряжения.

— Совестью, — ответил он. — Иногда единственной.

Ванесса в этот момент остановилась. Ее взгляд зацепился за платье на дальнем манекене — темное, глубокого цвета, простое на первый взгляд, но с выверенным силуэтом. Она подошла, провела пальцами по ткани, потом молча взяла и ушла в примерочную. Вышла уже другой — собранной, тихой, почти отстраненной. Платье сидело идеально, подчеркивая силу и хрупкость одновременно.

Аманда открыла рот, чтобы сказать что-то восторженное, но Ванесса уже покачала головой.

— Не сегодня.

Она аккуратно сняла платье, повесила обратно, словно закрывая дверь, к которой не готова была подойти.

— Фобос, — сказала она ровно, — отвези меня домой. Или такси вызови. Пожалуйста.

Он посмотрел на нее внимательно, задержал взгляд на секунду дольше обычного, потом кивнул без лишних вопросов.

— Как скажешь.

Аманда хотела возразить, но, увидев выражение лица Ванессы, только выдохнула и сжала губы. Ванесса уже шла к выходу — прямая, спокойная, будто только что не примеряла чужую, слишком красивую для своей жизни роль.

Фобос вел машину уверенно, почти лениво, одной рукой, другой изредка подруливая, когда поток уплотнялся. Город за окнами плыл огнями, отражался в стекле, и Ванесса смотрела на них, не особо различая — мысли шли тяжело, вязко.

— Зря ты не даёшь ему шанс, — произнёс Фобос как бы между прочим, не глядя на неё, но явно следя за реакцией.

Ванесса повернула голову, внимательно посмотрела на него, будто впервые решая рассмотреть не как «человека Давида», а как отдельную фигуру.

— А сколько у него вообще было отношений? — спросила она тихо. — Настоящих, не… проходных.

Фобос чуть качнул головой, усмехнулся краем губ.

— Тут всё не так просто. Девушки были. На одну ночь — да. Он никогда этого не скрывал и никогда ничего не обещал. Всегда прямо говорил: без иллюзий, без продолжения. Кто соглашался — тот оставался. Кто нет — уходил.

Он на секунду замолчал, переключая передачу, потом продолжил:

— В нашем кругу вообще редко про «отношения». Чаще — договоры. Союзы. Его, к примеру, с детства готовили к одному такому браку. Девочку буквально растили под него: манеры, образование, характер — всё выверяли. Красивая история на бумаге.

— И? — Ванесса невольно сжала пальцы.

— И он отказался, — Фобос хмыкнул. — Жёстко. Скандально. Потому что терпеть не может, когда ему указывают, как жить и кого любить. Так что, если по-честному… — он бросил на неё короткий взгляд в зеркало. — Единственные отношения у Давида — это ты.

Машина на секунду попала в жёлтый свет фонаря, и Ванесса увидела собственное отражение в стекле: усталое, настороженное, слишком серьёзное для своего возраста. Она долго молчала, переваривая услышанное.

— Против него у меня нет никаких рычагов, — наконец сказала она. — В случае чего он просто… сотрёт меня в порошок. У него власть, деньги, люди. А у меня — ничего.

Фобос рассмеялся негромко, без издёвки, скорее даже с каким-то тёплым удивлением.

— Ты серьёзно так думаешь?

Он снова посмотрел на неё, уже открыто, и покачал головой.

— Поверь, Ванесса, если кто-то тут и может вертеть кем угодно, так это ты. Он может снести города, но когда дело касается тебя — он теряет хладнокровие. А для такого человека это куда опаснее, чем отсутствие рычагов.

Машина мягко затормозила у ворот особняка. Ванесса не сразу вышла, задержалась, глядя вперёд.

— Это и пугает, — тихо сказала она.

Фобос не стал отвечать. Он просто выключил двигатель, давая ей время — ровно столько, сколько было нужно.