Глава 61

Давид усмехнулся, не поднимая взгляда от разложенных на столе документов, и медленно провел пальцем по строкам, будто перечитывал не цифры и формулировки, а чужую судьбу.

— Знаешь, — негромко сказал он, — это так плохо, что аж хорошо.

Фобос стоял напротив, опершись бедром о край стола, и внимательно следил за выражением его лица.

— Это меняет многое, — спокойно ответил он. — Если все подтвердится официально, Ванесса имеет полное право требовать свою часть. Смирнов-старший… — он хмыкнул, — будет испытывать как минимум стыд. Если это чувство у него вообще осталось.

Давид глубоко затянулся, дым лениво пополз к потолку. Он прищурился, словно смотрел не на бумаги, а куда-то сквозь них, в прошлое.

— Удивительно другое, — сказал он после паузы. — Смирнов-старший не сделал ДНК-тест. Ни тогда, ни позже.

Фобос поднял бровь.

— Самоуверенность?

— Или страх, — спокойно отозвался Давид. — Кто знает, как он поступил бы, узнай, что Каин — не его родной сын. — Он чуть повернул голову, глядя на фотографию, лежащую поверх папки. — А вот Ванесса…

Он замолчал. Взял снимок, поднес ближе. Лицо девушки, взгляд в камеру — упрямый, живой. И рядом, на другом фото, мужчина несколько лет назад. Те же скулы. Та же линия подбородка. Такое сходство, которое не требует лабораторий и печатей.

— Это видно невооруженным глазом, — тихо добавил Давид. — Но любопытство — плохая привычка.

Фобос понял без пояснений.

— Ты все-таки проверил.

— Да, — просто ответил Давид. — И убедился.

Он отложил фотографию, посмотрел на часы, словно только сейчас вспомнил о времени.

— Где она?

Фобос усмехнулся, уголок губ дернулся.

— В магазине. Выбирает платье. Так что шанс увидеть ее на вечеринке все-таки есть. — Он чуть склонил голову. — За ней сейчас Деймос. Все под контролем.

Давид кивнул. Коротко. Спокойно. Но взгляд его стал жестче — собранным, холодным, таким, каким он бывал перед важными решениями.

Фобос помедлил, словно взвешивая, стоит ли задавать следующий вопрос, но все-таки спросил прямо:

— Ты собираешься ей об этом сказать?

Давид не ответил сразу. Он задумчиво сделал затяжку, задержал дым в легких, будто вместе с ним удерживал решение, а потом медленно выдохнул, наблюдая, как сизая полоска растворяется в воздухе.

— Она в любом случае узнает, — сказал он спокойно. — Такие вещи не остаются в тени. Вопрос не в «если», а в «когда». И… — он слегка прищурился, — главное — правильный момент.

Фобос кивнул, принимая ответ без споров. Он уже собирался что-то добавить, но Давид вдруг будто вспомнил о другом, более приземлённом.

— Видео с баскетбольного матча, — бросил он. — Смонтировали?

— Да, — тут же отозвался Фобос. — Профессиональная съемка. Чистый звук, свет, хорошие планы. Ванесса — с лучших ракурсов. — Он усмехнулся. — Ролик уже в сети. Миллионы просмотров. Комментарии кипят. Это даст ей толчок, серьезный. Для музыкальной карьеры — почти подарок судьбы.

Давид едва заметно кивнул. Не как человек, довольный удачной комбинацией, а как тот, кто просто убедился, что все идет так, как должно.

Фобос опустил взгляд на смартфон — тот тихо завибрировал в ладони. Он пробежался глазами по экрану и поднял голову.

— Она подъезжает.

Давид чуть шевельнул пальцами — жест короткий, почти незаметный. Фобос понял его без слов, развернулся и быстро вышел, растворяясь за домом так же бесшумно, как всегда. Давид остался один. Он докурил сигарету медленно, не торопясь, словно позволял себе редкую паузу. Усмехнулся — не зло, а с оттенком иронии. Жизнь умела быть удивительно непредсказуемой, даже для него.

Дверь в гостиную открылась. Ванесса вошла не сразу уверенно — шаги были чуть замедленными, плечи напряженными. Она выглядела немного уставшей, словно решение, которое она приняла сегодня, далось ей тяжело. Но Давид видел больше: не усталость тела — усталость мыслей. Сомнения. Осторожность. Постоянную внутреннюю проверку — можно ли ему верить. Он поднял на нее взгляд, изучающий, спокойный, и на мгновение ему показалось, что самое сложное для нее сейчас — не эта вечеринка, не слухи, не прошлое, а он сам и то чувство, которое она боится к нему подпустить.

Он посмотрел на неё внимательнее, чем прежде, и спросил негромко, почти буднично:

— Как прошёл день?

Ванесса дернула плечом, словно стряхивая с себя лишний вопрос.

— Тебе же и так докладывают, — сказала она, без упрёка, но с заметной настороженностью.

Давид улыбнулся — не снисходительно, а спокойно, даже мягко.

— Докладывают, — согласился он. — Но это про маршруты, магазины и безопасность. Я спрашиваю не об этом. — Он сделал паузу, давая словам лечь. — Я про тебя. Про то, как ты себя чувствуешь.

Она замолчала. На секунду в её взгляде мелькнуло привычное — поиск подвоха, скрытой логики, второго дна. Но его не было. В конце концов Ванесса отвернулась, прошла вглубь гостиной и буквально плюхнулась на диван, вытянув ноги.

— Шопинг — это пытка, — вынесла она вердикт. — Особенно когда вокруг все считают, что знают, что тебе «подойдёт».

Она повернула голову в его сторону, прищурилась, оценивающе, почти обвиняюще.

— И ты перевёл мне слишком много денег. И за работу, и вообще. Это… странно.

Давид не изменился в лице, будто ждал этого.

— Моя девушка не должна считать копейки, — ответил он ровно. — И не должна переживать о деньгах. Я ещё заработаю. Это не проблема.

— Для тебя, — тихо добавила она, но без злости.

Между ними повисла пауза — не неловкая, а напряжённая, наполненная чем-то хрупким. Ванесса вдруг подалась вперёд, изучая его лицо уже иначе. Взгляд её стал внимательным, почти заботливым.

— Ты выглядишь уставшим, — сказала она неожиданно. — Может, тебе стоит отдохнуть?

И прежде чем он успел ответить или отстраниться, она коснулась его лица — кончиками пальцев, осторожно, будто проверяя, не исчезнет ли он от этого прикосновения. Давида будто прошибло током. Он замер, не потому что не знал, что делать, а потому что в этом простом жесте не было расчёта. Ни просьбы. Ни игры. Только внимание. Только участие. То, к чему он давно не был готов — и чего хотел сильнее, чем признавал.

Он медленно накрыл её руку своей, не сжимая, лишь удерживая.

— Если ты так смотришь на меня, — тихо сказал он, — отдых мне точно не светит.

И уголок его губ дрогнул в улыбке.