Глава 44

Ария, щурясь от солнца, забралась на капот измученного путешествием хэтчбека ЧженЛи. Сев по-турецки, она провела ладонью по горячему металлу и устало, но искренне выдохнула:

— На этом… чуде синьланьского автопрома я больше никуда не поеду. Хоть в пеший поход пойду — но не на нём.

Призрак, тяжело вытаскивая из багажника что-то из оборудования, усмехнулся:

— Да ладно тебе, он нас привёз. Почти целиком.

— «Почти» — ключевое слово, — фыркнула она, вытягиваясь спиной на лобовом стекле так, словно хэтчбек был шезлонгом. — Этот хлам меня морально старит.

Вокруг тем временем суетились операторы: кто-то ставил стойки со светом, кто-то корректировал угол камер, режиссёр кричал в мегафон. Всё должно было быть красиво — последние кадры, финальные слова. Но для ребят это уже было не шоу — часть странного, сумбурного, но важного путешествия.

Женя опустился на песок у переднего бампера, подперев руками спину и глядя на волны, которые с тихим шипением разбивались о берег.

— Знаете… — сказал он негромко. — А мне даже жаль, что всё так быстро кончилось.

Ария повернула к нему голову. Солнечный свет блестел в её тёмных волосах.

— Мы хорошо провели время, — мягко сказала она. — И… я была бы рада видеть тебя в гостях. На нормальной кухне, не в авантюрах.

Женя моргнул, будто эти слова удивили его сильнее, чем должны были.

— Значит… — он запнулся, — мы можем быть друзьями?

Ария легко улыбнулась, будто это был самый очевидный ответ.

— После всего того, что мы пережили? — Она лениво махнула рукой. — Да, Женя. Можем.

Он тоже улыбнулся — настоящей, спокойной улыбкой, которой у него в жизни было не так уж много. Чуть поодаль, будто в другом мире, стояла Александра. Она сидела на тёплом песке, колени прижаты к груди, волосы разлетаются от бриза. Она смотрела на море будто на что-то, что могло ответить на вопросы, с которыми она сама справиться не могла.

И Демид не отводил от неё взгляда. Он стоял с руками в карманах, игнорируя суету съёмочной группы. Смотрел, как Саша нервно сжимает пальцы на своих джинсах, как кусает нижнюю губу, как избегает его взгляда изо всех сил — и всё равно украдкой бросает короткие взгляды.

И ему было странно больно от того, что эта глава закрывается. Слишком быстро. Так, будто им всем дали только попробовать вкус чего-то большего, а теперь должны забрать тарелку обратно. Ветер с моря пах солёной свежестью. Камеры щёлкали. Ария лениво болтала ногой. Призрак улыбался в полтона. А Демид стоял и думал лишь об одном: «Хочу ли я, чтобы это закончилось?» И впервые за долгое время не знал ответа.

Стас похлопал в ладони, сгоняя остатки сонливости с команды, и крикнул:

— Так, ребята! Сейчас делаем красивые общие планы, пару подсъёмов, потом — индивидуальные интервью. Быстренько всё оформим, и вас сразу отвезут в аэропорт. Самолёт уже ждёт.

Камеры заскользили, выставляясь под нужными углами. Свет поставили мягкий, тёплый — самый подходящий под рассветное море. Ария неторопливо сползла с капота… и тут же забралась на крышу хэтчбека, перекинув ногу через ногу. Она выглядела как хозяйка положения — дерзкая, уставшая, но довольная.

Демид залез рядом, сел спиной к ней, тоже высоко, будто оба поймали момент покоя над всей этой суетой. Он вытянул ноги, опёрся ладонями о металл и молча смотрел на операторов, словно не видя их.

Чуть ниже, у борта машины, стояли Саша и Женя. Спина к спине, как две опоры одного и того же странного приключения. Александра всё ещё нервно мяла пальцы, но улыбалась — мягко, по-настоящему. Призрак выглядел спокойным, задумчивым, будто всё ещё не верил, что шоу подошло к концу.

Операторы суетились, «крупники», «общие», кто-то говорил:

— Отлично, отлично! Так естественно выглядите, будто команда, тройка лучших друзей, серьёзно.

— Супер! Давайте ускоримся, свет идеальный, пока не ушёл.

И съёмка пошла почти конвейером — их рассаживали сюда, разворачивали туда, задавали вопросы одновременно разным микрофонам. Но было уже всё равно — группа перестала играть, просто была собой.

Ария на камеру даже не стала спускаться с крыши. Махнула рукой:

— Было весело. Очень. И интересно. Машины… ну… машины — зло, — она фыркнула, постучав каблуком по крыше. — Но зато я узнала намного больше о киберспорте. И о Призраке. Он классный. Реально добрый, открытый парень, который заслуживает больших побед. Я буду за него топить.

Женя минуты три краснел, пока оператор кивал, что «шикарно». Потом включили камеру перед Демидом. Он задержал дыхание, бросил быстрый взгляд на Сашу — она делала вид, что смотрит куда-то в сторону моря, но глаза её всё равно выдали дрожь.

И он сказал ровно, спокойно, но честно:

— Я… узнал своего менеджера Александру совсем с другой стороны. В дороге, под давлением, без музыки… — он усмехнулся, запустив руку в волосы. — И внезапно понял, что… кажется… влюбился.

Оператор чуть не уронил камеру.

— Хотя мне это… — Демид покачал головой, — не то чтобы привычно.

Это было сказано не театрально, не как часть шоу. А как человек, который впервые в жизни решил сказать правду там, где от него ждали фальши. Саша почти незаметно выдохнула, плечи дрогнули. Но Демид видел. И знал — теперь всё только начинается.

Александру поставили перед камерой так, чтобы за её спиной мягко перекатывалось море — идеальный фон для исповедальных кадров. Она несколько раз глубоко вдохнула, будто собиралась с духом, и наконец заговорила:

— Я… была удивлена, — сказала она тихо, но твёрдо. — Взаимодействию звёзд. Тому, какие они на самом деле. Я была рада, что мы… путешествовали в такой компании. Очень хорошей.

Оператор одобрительно кивнул, жестом попросив её продолжать. Александра нервно провела рукой по волосам, взглянула на песок, потом снова — в объектив.

— И… — она запнулась, чувствуя, как внутри дрожит что-то невыразимое, — я посмотрела на Демида по-новому. Оказалось… он очень романтичный человек. Заботливый. Совсем не такой, как я думала раньше.

Щёки вспыхнули румянцем, голос стал мягче:

— И… наверное… я ещё больше очарована им.

За камерой стояла тишина. Только море шумело. А вот сам Демид, сидящий на крыше машины неподалёку, слушал, не отводя глаз. Легкая тень проскользнула в его взгляде. Он знал — камера умеет делать людей откровеннее, но также и заставляет играть. И впервые за долгое время он не мог понять: говорит ли она сейчас правду… или просто делает, что положено по сценарию. Эта неопределённость кольнула неожиданно больно.

Женя же, когда камера повернулась к нему, смутился так, что едва не сбежал, но потом собрался и честно сказал:

— Для меня… это была мечта. Путешествовать с Морок. Я… — он покраснел, усмехнувшись, — до сих пор не верю, что она реальная. И что мы прошли всё это вместе.

Ария с крыши махнула ему рукой, как старому другу:

— Приятно слышать, Призрак.

Съёмки тянулись, как жвачка. Каждый раз операторы находили новый ракурс, новый вопрос, дополнительный дубль. Казалось, этот финал будет длиться вечно — ещё один кадр, ещё одно признание, ещё один световой отражатель.

Но вот наконец подъехал фургон — белый, с логотипом проекта. Двери распахнулись, и команда, уставшая, но необычайно близкая друг другу, забралась внутрь. Кто-то уснул сразу, кто-то просто смотрел в окно. Машина тронулась, оставив море позади. Через пару часов они будут в столице. И шоу, которое превратило их в странную, хаотичную, но настоящую команду, закончится. Жизнь продолжится — без камер, без подсветки, без продюсеров. Только вот никто из них уже не будет прежним.