Глава 20

Влад

День выдался, мягко говоря, нервным, но довольно веселым. По крайней мере, сидя в одном из номеров, где разместилась наша охрана, смеялись так, что кажется, завтра утром встанем охрипшими. Лучший релакс после тяжелого дня, от которого кипит голова и сводит скулы – это смех, и в первую очередь смех над собой.

Естественно, как только опрокинулась первая рюмка, то можно отпустить ситуацию и расслабиться. Я больше всего боялся, что девушка закроется к себе, ведь сегодня Витя сделал все возможное – бил по самому больному, но в первую очередь по мне.

Он всячески показывал, что в нашей довольно странной семье, мое имя совершенно ничего не значит, что родители выписали из всех списков своего «непутевого» сына, которого сегодня с легкой барской руки были готовы принять обратно, но не просто так, конечно. Предлагалось сделать выбор между Есенией и семьей. Выбор, на мой взгляд, очевиден. Я выбрал ту, что все это время была со мной, ту, с которой планировал создать самую настоящую семью, а не то жалкое подобие, в которое меня приглашали обратно. Наверное, мать поняла, что ее уловка не прошла. Я уже переболел этой болезнью, сам перестал рваться в отчий дом. Последний раз отчетливо понял, что не нужен, что являюсь обузой или, как успел высказаться отец, «ненужным приложением». Собственно, сегодня это самое приложение и утерло всем нос.

Сеню хотели провести! О, как грамотно они все завуалировали, начиная от крупного штрафа, который она должна была якобы выплатить за то, что фирма не была продана вовремя, так еще и все долги, которые в настоящий момент были у семьи, на нее решили повесить. Вовка вообще в словесных оговорках запутался, пока до него не дошла суть – Есения обязана чуть ли ни до конца своих дней работать на Раевских, покрывая все расходы на свадьбу. Девушка даже поперхнулась, когда за нашим круглым столом в номере, в неформальной обстановке мы стали делиться впечатлениями.

Постучав ей по спине, поймал ошалелый взгляд и расхохотался еще сильнее.

– А ты как думала, – пожал плечами. – Просто так они не хотели тебя отпускать.

Конечно, мало кто из присутствующих мог понять, как все же сильно задели меня слова родителей. Я так и не понял, за что они так грубо со мной обошлись, не может же быть, что все из-за того, что не оправдал их ожидания, ну не может. А узнать истину – больно надо. Если они кому-то поверили на слово, если своих мозгов нет, то внушить им другую версию совершенно бесполезно. Однако мы отыгрались. На все про все хватило каких-то три часа и полный пакет документов пришел в негодность. Сейчас Виктор со своими помощниками матерится и ищет ходы, через которые нас можно обвести вокруг пальца. Вот только не найдет, мы подготовились основательно.

Бешеный день подходил к концу, я покосился на Сеню, которая довольно улыбнулась, откинувшись на спинке стула, но свой вопрос задал только в нашем номере, когда за спинами закрылась дверь и полумрак скрыл лица.

– Ты будешь звонить родителям?

Да, это был еще один ход, который должен вывести девушки из себя, пошатнуть ее. Эдакий удар в спину.

– Буду, – ответила она. – Как только мы распрощаемся с Виктором и покинем город, позвоню, – но после долгой паузы добавила: – Хочется вернуться в квартиру и забрать вещи, но не смогу переступить порог, честно… даже в глаза им смотреть не могу, а ты как держался…

– Сам не знаю, – пожал плечами. – Было неприятно, обидно, да даже больно, но ничего нового я не услышал. Они повторялись, как заевшая пластинка…

Сеня кивнула и остановилась у шкафа, стягивая с плеч халат, в который успела переодеться.

– Мне было за тебя очень обидно, – она резко обернулась, подбежала и, сшибая с ног, повалила на кровать.

– Задавишь! – рассмеялся я.

– И ладно! – ответила, стараясь сильнее прижать меня к матрасу. – Надеюсь, завтра они сделают все, как ты рекомендовал и мы уедем!

– Ой, даже не надейся…

И был прав!

Новый день, новая поездка в офис брата, где сегодня присутствовали родители Сени, дающие остросюжетные комментарии журналистам. Девушка же только глаза закатила, да головой покачала.

– Это не лечится, – прокомментировала она, вставая рядом со мной в кабине лифта.

Тем же путем и в том же сопровождении добрались до конференц-зала. Только сегодня нас никто не встречал, а брат выглядел, мягко говоря, помятым.

– Не спал, что ли? – удивилась, притягивая к себе папку. – А что делал?

Витя скрипнул зубами, но промолчал. Держался из последних сил, но взорвался, стоило мне опять перечеркнуть один из пунктов.

– Мы ничего менять не будем! – стукнул по столу. – Ты совсем обнаглел!

– Обнаглел тут ты, – ответил я, вникая в суть следующего пункта, который тоже убрал. – Мы будем здесь сидеть то тех пор, пока ты и твои люди не поймут одного: нам терять нечего, а вот вы теряете время, деньги и репутацию.

Витя широким шагом покинул кабинет, по пути выхватывая из наших рук папки.

– За мной! – скомандовал юристам, которые гуськом пошли за начальников.

Вовка показательно кивнул, посмотрел на часы и стал делать ставки.

– Полчаса…

– Час, – послышался голос Марка за спиной.

– Минут двадцать, – не согласился я с ними, – может даже меньше. Ито для того, чтобы все напечатать.

И да, я выиграл! Документы, именно те, которые нам нужны, уже давно готовы. Вот только у всех была жалкая надежда, что мы пролистаем бумаги вскользь. Еще раз читая каждый пункт и совещаясь с Вовой по некоторым вопросам, я подал первые листы девушке и с моего разрешения Сеня на каждой странице поставила свою маленькую и аккуратную подпись.

Наконец, мы ушли! Правда перед этим я позвонил Артему и узнал, получил ли он оригинал свидетельства о разводе, а то мало ли, отправили нам какую-то чушь… Друг заявил, что связался со своими людьми, которые выслали документ. Так что ждем, но никаких накладок быть не должно.

Витя сделкой явно недоволен. Понурив голову, он сидел за столом в окружении бумаг и ни на кого не смотрел. Он так и остался в этом кабинете наполненном роскошью, пока мы очень быстро и тихо исчезли сначала из офиса, потом из гостиницы. На сборы нам хватило десяти минут, закидывали вещи в чемодан не складывая. Широким шагом вернулись на парковку, где снова расселись и, вдарив по газам, умчались подальше из этого неблагоприятного места. Жрать хотелось сильно, но все молчали, откладывая этот важный процесс на потом. Сейчас выедем за черту города, передохнем и перекусим в любом придорожном кафе.

Наша колонна из трех совершенно одинаковых машин ехала на одной скорости, и мы общему потоку совсем не мешали. Обгоняли по очереди, дожидались отстающего, но девятка, которая пошла на обгон, была нами замечена сразу. Машина резво потеснила идущий за нами автомобиль с охраной.

– Что за… – успел сказать Марк по рации, когда отечественная легковушка обогнала мою машину, проехала далеко вперед, чтобы развернуться и на скорости въехать именно в мой внедорожник. Для всех этот маневр оказался полной неожиданностью. До этого казалось, что просто лихач решил показать, кто главный на дороге, а потом его резкий разворот, газ в пол и наша неизбежная встреча… Вырулить не получилось, избежать столкновения тоже.

Нас просто снесло на обочину, где машина, чуть покачнувшись, все же устояла на месте, чудом не перевернувшись. Идущая впереди машина успела дать по тормозам и резко сдать назад, отстающий внедорожник припарковался рядом, чуть ли не на половину перекрывая полосу движения. Я же потирал чуть разбитый лоб, рассматривая в лобовое стекло, которое пошло трещинами, покореженное ржавое корыто. Оно было просто всмятку – весь капот сложился гармошкой до водительского сидения, стекла осыпались в салон, и среди осколков и груды металла было видно искалеченное лицо мужчины с густой шевелюрой. Кряхтя, посмотрел назад, где с разбитой головой лежала Есения.

Быстро отстегнул ремень безопасности и перебрался на широкое сидение, на котором до этого сидела девушка.

– Сеня! – я пытался нащупать пульс. – Сеня!

Но она молчала. Даже когда осторожно вытаскивал ее из машины, руки девушки безвольно висели вдоль тела, а кровь заливала лицо.

– Скорая уже едет, – услышал голос откуда-то сбоку, но совершенно на него не среагировал. Удар был сильный, нас спасли ремни безопасности, а вот ее…. Не пристегнулась, сказав, что уляжется спать….

Покореженная машина, что помешала движению, так и стояла на дороге. Ее водитель находился в тяжелом состоянии и не факт, что доживет до приезда кареты скорой помощи. Это как же нужно прижать человека, чтобы он рискнул собственной жизнью? Но это мысли вскользь, к ним я вернусь после того, как мне скажут, что с моей любимой все будет хорошо! А сотрясения, шишки и синяки мы переживем!

Самое страшное, что я, всегда собранный человек, повидавший в своей жизни и тяжелые ранения, и даже смерть, совсем был не готов к тому, что происходит вокруг. Парни пытались меня успокоить, говорили, что ничего страшного не случится, а подъехавшие врачи безуспешно просили положить Сеню на носилки. Я вцепился в нее как пес, у которого хотели отобрать добычу.

И это страшно! Я вдруг понял, что совершенно не готов ждать ни ее согласия, ни того, пока она нагуляется. Моя и только моя! Со всеми тараканами в голове, со всеми достоинствами и недостатками! Никому ее не отдам и никогда не отпущу. Вот такой эгоист, но, черт возьми, то, как трясутся у меня сейчас руки, говорит только об одном – она для меня все.

В клинику мы поехали вместе, просто не смог оставить ее, хоть врачи и убеждали, что жизни ничего не угрожает, только сотрясение и разбитый лоб, который до свадьбы заживет. Зато параллельно с их речью мне написывал Рома, прекрасно понимая, что разговаривать с ним не смогу.

«Выезжаю!»

«Держи себя в руках!»

«Не делай поспешных выводов!»

«Вовка за тобой проследит и если что, вырубит к чертям!»

Я не обращал на его слова внимания, потому что, так или иначе, разберусь с братом, ведь авария – это его рук дело. Пусть пока доказательств нет, но он меня плохо знает, точнее, он меня совсем не знает. На все про все нужно несколько часов и полное досье на человека, который был за рулем легковушки, будет у меня на руках, в том числе будут найдены все его связи и задолжности, так что вычислить потенциального заказчика окажется просто.

Машина с мигалками въехала на широкий двор приемного отделения, где Сеню сразу же ввезли в здание больницы, а меня пытались убедить, что сейчас мешать врачам не нужно. С трудом, но я поддался уговорам молодой медсестры, которая наскоро обработала мой лоб, залепила пластырем царапину и дала в руки стаканчик с кофе.

– У нас лучшие врачи! – заверила она меня. – Скоро все узнаете.

И я сидел, как привязанный, в коридоре, не смотрел по сторонам, хотя людей ходило довольно много, и совсем не обращал внимания, что рядом со мной давно сидел Вовка и довольно сильно сжимал плечо в качестве поддержки.

– Мы уже работаем, – сказал он.

– Это Витя? – мне нужно был только один ответ.

– Да, – Вовка отвернулся. – Мстит, что ты так ловко все провернул.

– Откуда знаешь?

– Родители Сени подсуетились, точнее, подслушали и записали разговор, а потом, в общем, когда вас увезли, приехали они и сразу стали сотрудничать со следствием…

Понятно, хоть что-то хорошее решили сделать для дочери. Ладно, их я поблагодарю, но потом. Сейчас жду врача и того, что он мне скажет.

* * *

Когда ко мне вышел молодой мужчина в тонких очках, я подскочил на ноги. Было дикое желание схватить его за воротник белого халата и как можно сильнее встряхнуть! Я тут умираю от неизвестности! Уже сколько времени прошло, а мне никто и ничего не говорит! Даже Вова сказал, что если начну истерить, то вырубит меня и с сотрясением оформит в соседнюю палату.

Только поэтому и терпел, потому что этот бритоголовый мужик слов на ветер не бросает.

– Все хорошо, – успокаивал врач, когда я навис над ним, как скала. – Мамочка чувствует себя хорошо!

Я пытался понять, что он только что сказал, но не смог.

– Какая мамочка? – нахмурился. – У нас сотрясение!

– А разве это не может из девушки сделать мамочку? – улыбнулся он.

– Мамочка? – снова переспросил я, пытаясь понять, как это могло произойти. Хотя, чего пытаться-то, как будто не знаю, откуда берется дети! Но мы ведь….

– Вижу, что мыслительный процесс запущен, – усмехнулся врач и крикнул на весь коридор: – Светлана, успокоительное приготовь! – а потом посмотрел еще раз на меня и вздохнул: – Двойную дозу! Для молодого отца!

Вовка захохотал, уткнувшись лицом в колени, а я смотрел то на него, то на спешащую ко мне всю ту же медсестру, только вместо кофе она несла прозрачный стаканчик с водой.

– Ой, – улыбнулась девушка. – Поздравляю!

А сама этот стакан мне сует, чтоб выпил. Ну я его в три глотка и осушил, совсем не понимая, чего это люди смеются, снисходительно так смотрят и куда-то меня ведут.

– Точно? – мои вопросы заставляют врача лишь закатывать глаза, что-то бубнить под нос и твердо отвечать:

– Точнее не бывает! Срок маленький!

– Мы болели! – вспоминаю и быстро начинаю перечислять препараты, которые принимала Есения.

И, господи боже, осознаю, что уже давно перешел на «мы»: у нас сотрясение, мы болели, мы… беременны… За разговорами и моими «густыми» мыслями, которые похожи на вязкий и тягучий мед, заходим в палату, где моя красавица лежит на кровати, накрытая тонким одеялом, и безмятежно спит.

– Не нервничать, – строго напутствовал врач. – И вам тоже!

– Угу, – кивнул, прошел к небольшому креслу и рухнул в него, потому что ноги как-то подкосились и вообще, кажется, успокоительное стало действовать.

– А кто? – хватаюсь еще за одну мысль и поясняю, когда врач проверяет состояние Есении и удовлетворительно хмыкает: – Кто? Мальчик или девочка?

– Пока сказать сложно, но что-то мне подсказывает – будет сын! – он улыбнулся и вышел, прикрывая дверь.

А я, как последний дурак повторял то вслух, то про себя:

– Сын! – и гордостью наполнился, что захотелось выскочить в коридор и заорать во все горло: «У меня будет сын!», но взгляд вновь вернулся к Сени, к ее перевязанной голове, пересохшим губам и бледному, почти белому лицу, и сердце сжалось несколько раз подряд в болезненном спазме. Даже это место кулаком потер и пару раз стукнул, словно от таких нехитрых действий мой мотор заработает бесперебойно. Сейчас самое главное поставить ее на ноги, потом пройдем полное обследование, чтобы быть уверенными – нашему малышу ничего не угрожает. И улыбка сама собой расползлась по лицу.

Снова подскочил на ноги, поправил идеально лежащее одеяло, коснулся губами щеки, поцеловал руку и тихо, так чтобы могли услышать только мы с ней, произнес:

– Спасибо, любимая, спасибо!

И все, силы на этом кончились. Снова сел в кресло, вытянул ноги и понял, что адреналин, на котором держался все это время, кончился. Глаза сами собой постепенно закрылись. Вова, который заглянул в палату и быстро оценить обстановку, тихо сказал:

– Покараулю тут.

Вот правильно он решил, нечего здесь всем отираться. Со своей будущей женой я хочу побыть один на один, даже если все это время мы будем просто спать!

Не знаю, сколько времени мне удалось подремать, но проснулся от того, что рядом кто-то кряхтит. И сразу в голове взорвалась мысль – Сеня!

Вскочить резко на ноги было большой ошибкой. Кресло не комфортабельное и ноги моментально свело болью, да так, что упал на колени и похоже напугал не только свою девушку, но и пациентов из соседней палаты. По ногам пробежали мелкие неприятные иголочки, да такие, что не чувствовал ничего, но упорно на коленях дополз до кровати и услышал тихое и жалкое:

– Пить…

И голос у нее такой слабый, и глаза напуганные и явно не понимающие ничего. Эх, Сеня, маленькая моя девочка! Ничего, сейчас тебя напою и поблагодарю того человека, который додумался принести стакан с водой.

Стакан в руке почему-то чуть заметно дрожал, но я поднес его к губам, одновременно крайне осторожно чуть приподнимая голову Есении, которая жадно делает несколько глотков воды, а потом распахивает глаза:

– Жив! Ты жив!

И все, у нее началась самая настоящая истерика. Ничего на ум не пришло другого, как обнять, положить голову на ее ноги и тихо проговорить:

– Дорогая, нам нельзя волноваться!

Девушка всхлипнула и, чуть заикаясь, спросила:

– Потому что голова болеть будет?

– Нет, потому что мы ждем малыша…

Глаза ее расширились по мере осознания происходящего, рука непроизвольно легла на живот, а рот открылся от удивления.

– А? – только сказала, ошарашено переводя взгляд с меня на себя.

– А я стану отцам! Я так рад!

– Правда? – она спросила насторожено.

Вот скажи, что не правда, задушит ведь собственными слабыми руками.

– Правда! Только ты теперь просто обязана выйти за меня замуж!

– Теперь-то да, – задумчиво кивнула она. – А как ребята?

Именно после этого вопроса открылась дверь и в палату просунулась голова сначала Вовки, потом Марка.

– А мы живее всех живых! – улыбались они, переводя взгляд на меня. – Уже можно?

Кивнул в знак согласия, а эти клоуны вошли всей большой компанией, да еще и с огромным букетом роз.

– Мы, это… – переглянулись. – Поздравляем с наследником!

И я расхохотался, потому что они ну очень комично смотрелись – такие немного перепуганные, потерянные, но до жути ответственные. Вроде взрослые мужики, а перед беременной вон как растерялись!

– Спасибо, – отвечаем с Сеней синхронно и выдыхаем.

Кажется, этот день встанет в список лучших дней в моей жизни!