Глава 19 · Одно целое…

Даша

Я не могла поверить, что все это со мной происходит на самом деле.

Это ведь не сон? Боже, ущипните меня…

Я — с ним. С парнем, который еще совсем недавно, казалось бы, был мне ни капельки не нужным, а теперь я боялась завести разговор на тему «а что же будет дальше?». Надо ли упоминать, что мне было до безумия страшно думать о том, что осень уже не за горами, а значит, и Макс скоро уедет, оставляя меня одну?

Но сейчас, когда я сидела за столиком и старалась не уронить вилку из дрожащих пальцев, я гнала от себя тревожащие мысли. Я наслаждалась своим по-настоящему первым свиданием, и тем, как смотрит на меня Хан.

Он сказал, что любит меня! Он правда так сказал!

А ведь это что-то да значит? Потому что, если нет, то я сойду с ума. Физически останусь живой, но умру морально. Ведь никогда прежде я не боялась так сильно потерять человека, как сейчас.

До дрожи.

— Тебе нравится рыба? — спросил Макс.

— Очень, — закивала я в ответ на вопрос парня.

— А вино?

— Угу.

— А музыка?

— Да.

— А я?

Боже…

Зачем он это делает? Мне ведь и так тяжело невероятно примиряться со своими чувствами. Они вдруг оказались неожиданно сильными и разгромили мой устоявшийся внутренний мир в щепки. Мне смотреть на Хана больно. А не смотреть еще хуже! Мне хочется одновременно бежать от него без оглядки на край света и прижаться к его груди как можно ближе, вдыхая, ставший родным, аромат шоколада, карамели и сладкой вишни.

— Нравишься, — прохрипела я, не в силах поднять на него глаза, — сам же знаешь.

— Знаю. Но услышать это от тебя хочу.

— Ну и хоти себе на здоровье, — фыркнула я, а Хан вдруг заливисто рассмеялся, пока я снова едва ли не скукожилась от своего смущения.

Благо больше он меня не склонял в подобные разговоры. Сменил вектор, и теперь мы почти легко болтали на посторонние темы. Делились интересами, какими-то общими воспоминаниями из детства. Хан что-то балагурил, перешел на веселые рассказы из собственной жизни. А я вдруг поняла, что хохочу и не могу оторвать от него глаз.

Я влюбилась. Так стремительно, но так отчаянно.

Без памяти…

И вдруг затихла испуганно. Зенки выпучила, ловя паническую атаку. Задышала часто-часто и, кажется, планировала разреветься.

— Даш, ты чего? — вместе со стулом рванул ко мне Хан и завернул меня в свои объятия. Такие любимые, такие нужные, такие мои!

Все, мне больше ничего не надо. Только пусть вот так и дальше держит. А если отпустит?

Я ведь упаду и разобьюсь вдребезги!

— Даша моя…

— Да я так, вдруг время увидела сколько! — отмахнулась я, выпутываясь из его рук. — Уже почти двенадцать.

— Не бойся, эта яхта в тыкву точно не превратится.

— А ты?

— А я твой. Делай что хочешь.

Ну вот — он снова сделал это со мной. Заставил задыхаться от безудержного стука сердца. И почти умирать, глядя в его глаза.

— Десерт будет? — сипло спросила я.

— Обязательно…

Спустя еще миллионы лет или, может быть, всего двадцать минут с ужином было покончено, а я снова словно бы на адской карусели раскрутилась. У меня за ребрами вдруг страшно заломило, так не хотелось, чтобы этот вечер заканчивался. Но вот уже последняя тарелка была убрана со стола, а мы с Максом станцевали свой прощальный танец под звуки печальной, но такой прекрасной музыки.

— Даш?

— М-м?

— Я могу отвезти тебя домой прямо сейчас или…

— Или? — замерла я, не в силах перебороть внутренний мандраж. Клянусь, я едва ли понимала смысл его слов и в принципе, что происходит. Было уже плевать на все, лишь бы хоть как-то растянуть эти прекрасные мгновения.

Я не хотела с ним расставаться!!!

— Или мы отпустим штат и еще побудем какое-то время здесь с тобой вдвоем. Полюбуемся звездами. Поболтаем. Что скажешь?

— Я скажу: да, — толком даже не думая, выпалила я ответ.

— Боже, заявляю официально: я самый счастливый парень на этой планете!

А я снова безбожно засмущалась. Но спустя четверть часа, когда на моторную лодку спустился последний работник и отплыл к берегу, а мы наконец-то остались абсолютно одни, я выдохнула. И пошла, как слепая, за своим поводырем.

На верхнюю палубу, где на широком диване, укрывшись пледами, мы развалились с Ханом и долго, молча глядели в бесконечно и далекое, но прекрасное ночное небо, на котором так ярко горели яркие звезды. Для нас двоих.

— Макс, — тихо позвала я и тут же пискнула, когда меня сгребли в охапку и прижали к сильному, поджарому телу.

— М-м?

— Расскажи мне, как все будет дальше?

А он понял меня без слов. Поднялся надо мной, поправляя выбившиеся из прически локоны, и заговорил, тихо, но уверенно. Будто бы знал, что никто не в силах пошатнуть его планы, даже мой суровый и категоричный отец.

— Сначала мы будем с тобой еще сильнее влюбляться в друг друга, Даша. До тех пор, пока крыша капитально не отъедет от чувств, а страх перед злыми родственниками не отойдет на второй план. И вот тогда мы пойдем обсуждать уже более детально, как и куда будем двигаться с тобой дальше, потому что тут уже совершенно ясно, что я без тебя жить не собираюсь. И не буду.

— Господи, — внутри меня что-то дрогнуло и порвалось. Я всхлипнула, но тут же остыла, так как моих губ коснулись губы Хана.

И стало сразу же легче, как от сильнейшей анестезии.

— Даша, я не хочу тебя пугать, но ты мне нужна.

— Угу…

— Вся! И до самого конца! Понимаешь?

— Понимаю, но у меня от этих эмоциональных качелей кружится голова, Максим! Давай, может, помедленнее, а? — честно призналась я, растирая виски дрожащими пальцами.

— Куда уж медленнее? Ничего, я подстрахую, но придется решать.

— Что именно? — пропустила я гулкий удар сердца.

— Ты со мной?

— Ты говоришь про…

— Да. Я говорю именно про это. Я хочу забрать тебя с собой в Китай, Даша.

— Но я учусь здесь. И папа… — в ужасе и одновременно в неописуемой радости, что Хан все-таки позвал меня с собой, прошептала я.

— Забудь про папу. Все! Если ты со мной, то я буду теперь договариваться с твоими родителями вместо тебя и за нас.

— Не надо… — снова перепугано зажмурилась я и вцепилась в Хана, как натуральный клещ. Нет-нет-нет, я никому его не отдам!

— Да или нет, Даш?

— Я подумаю об этом завтра, Максим.

— Надо бы сегодня…

— Сегодня лучше поцелуй меня, — слепо нашла я его губы и сама, неумело, но со всей страстью впилась в его рот.

Внутри меня будто бы в моменте что-то сдетонировало и взорвалось, разнося взрывной волной все убеждения, принципы и нормы морали на куски. Язык нагло и безрассудно толкался в рот парня, а руки сами пробрались под его рубашку и заскользили по тугим, горячим мускулам, заходясь от восторга и их гладкости.

В какой-то момент я поняла, что подол моего сарафана слишком высоко задран. Едва ли не до самого пупа. А в трусики, уже совершенно мокрые, ритмично упирается раскаленная мужская плоть, выпирающая сквозь джинсы Хана. Бретели лифа спущены вниз, а наглые, но такие любимые руки, уже хозяйничают на затвердевших бусинках сосков, растирая их, пощипывая и оттягивая, вызывая волна за волной раскаленные электрические разряды бить в мою поясницу. И они размазывали меня напрочь, заставляя уже всю мелко дрожать под парнем, в ожидании того самого наслаждения, что он подарил мне однажды.

— Даша… — зарычал он мне в губы, до боли стискивая мои волосы в своем кулаке. Натягивая их назад и вынуждая закидывать голову, чтобы взглянуть в совершенно точно пьяные от страсти глаза Хана.

— М-м?

— Ну, останови же ты меня, пожалуйста…

Но я только отрицательно мотнула головой и все для себя решила.

— Не буду.

— Даша…

Ладонями Макс зажал мое лицо, а затем долго в него всматривался, в поисках какого-то, одному ему нужного ответа на еще не высказанный вопрос, а я лишь лежала под ним и покорно ждала, что же будет дальше.

Потому что не хотела больше врать, ни себе, ни ему.

— Ты понимаешь, что назад дороги уже не будет?

— А она вообще была? — улыбнулась я, кончиками пальцев очерчивая линию его подбородка и наслаждаясь колючим ежиком недельной щетины.

— Боюсь, что нет… — покачал он головой, сталкивая нас лбами и вздыхая полной грудью, а в следующий момент накрыл мои губы своими, но уже не так, как это было до — ураганом, сносящим с ног, а нежно и трепетно, почти невесомо, но при этом ничуть не менее развратно.

Он толкнулся внутрь моего рта своим языком, в безошибочно пошлом темпе, почти насилуя, но так ласково и мягко, что я не смогла сдержать протяжного стона. Выгнулась в его руках, в попытках как-то утихомирить тот пожар, что полыхал у меня за ребрами, но это было уже невозможно.

И, кажется, мне было суждено сгореть дотла в его руках.

Всего лишь секунда промелькнула, пока наш поцелуй прервался, и только затем, чтобы вытряхнуть меня из сарафана.

— Боже, как же ты прекрасна, — едва ли знакомым голосом, изувеченным хрипотцой, произнес Хан, сразу же набрасываясь на мою грудь. Прикусил сначала один сосок, до легкой боли сжимая чувствительное полушарие, а затем влажно, с языком набросился на второй, творя с ним что-то невероятное, запуская по телу бесконечные микротоки, которые жгли меня повсюду, разливаясь лавой между ног.

— Макс, пожалуйста, — всхлипнула я, не понимая, о чем именно прошу, когда пальцы Хана поднырнули под резинку моих трусиков и размазали влагу по разбухшим складочкам.

Дернулась, как от удара плетью и тут же заскулила, когда Макс принялся ритмично растирать клитор, сам снова набрасываясь на мой рот, но в этот раз уже ни капельки не нежно, а безумно, жарко, жадно, но опьяняюще прекрасно.

— М-м…

Я засучила ногами, впиваясь пальцами в плечи парня, выгнулась под ним, пропуская через поясницу одну за другой раскаленные молнии почти нестерпимого наслаждения. Меня буквально швырнуло в сладкую ломку, где невыносимо хотелось обдолбаться своим персональным кайфом по имени Макс Хан до невменоза.

— Любимая… — прошептал он, кружа по моему телу руками и губами, то прикусывая в особенно чувствительных точках, то зализывая эту острую ласку.

Мгновение и трусиков на мне больше нет. Они отлетели куда-то за пределы нашего мира, наполненного сахарной ватой и томными вздохами. Мои ноги раздвинули в стороны, и под задницу чуть подтянули к себе.

Секунда и я до боли прикусила ребро своей ладони, чтобы не заорать, но все равно протяжно застонала, едва ли не рыча. Это губы Хана накрыли меня там! Так умело. Так бесстыдно. Так правильно! Это его волшебные пальцы размазали мои соки и нырнули в меня, ритмично растягивая.

Подготавливая.

А у меня мозг расплавился в моменте. И тело скрутило нещадно. Ударила судорогой. Затем еще и еще…

Сладко! Остро! Навынос!

И я кончила…

Распалась на атомы, с каждой ослепительной вспышкой собственного кайфа и не могла поверить, что бывает вот так — когда ты себе уже не принадлежишь. Где становишься невесомой и паришь, замирая и скуля от продолжающихся до бесконечности афтершоков пережитой эйфории.

— Мне будет больно? — едва ли разборчиво пробормотала я, смотря сквозь туманную дымку на Макса, который уже поспешно стянул с себя рубашку и расстегнул джинсы, сразу же приспуская их вместе с нижним бельем.

На волю вырвался его член. На крупной, разбухшей головке блеснула капелька смазки.

Он такой огромный…

Он не поместится в меня…

— Нет, — прохрипел Хан незнакомым голосом, разрывая зубами пакетик с защитой и технично, в одно движение, раскатывая латекс по своему стволу.

А затем уверенно подался ближе. Чуть приподнял меня под ягодицу и лишь слегка повернул на бок, а в следующее мгновение принялся водить головкой по моим мокрым складочкам, размазывая смазку и понемногу ныряя внутрь.

С каждым разом все глубже.

Все резче.

А у меня едва ли сердце не разрывалось на куски от вида его сосредоточенного лица, которое совсем не было на себя похоже. Черты его заострились, потемнели. И вообще, сейчас он был подобен зверю, который собирался сожрать меня со всеми потрохами.

— Макс, — испуганно выдохнула я, но уже в следующую секунду зажмурилась и застонала.

От боли.

Потому что он скользнул в меня на всю длину. Вонзился! Ворвался! До упора!

Боже…

— Расслабься, Даша, расслабься… Ш-ш-ш, тише, тише…

— Ты соврал, — захныкала я от почти невыносимого чувства жжения и распирания изнутри. Которое с каждой секундой становилось только сильнее, пока я не почувствовала, что из уголков моих глаз заструились соленые слезинки.

Но в следующий момент я с силой ухватилась за плечи Макса, понимая, что ему сейчас было в разы сложнее не двигаться во мне. А лишь дрожать и сдерживаться, стараясь не причинить мне новую порцию боли.

Гребаная физиология!

Ну почему самый прекрасный момент в жизни двух влюбленных людей должен огорчаться такой придурочной ерундой! Что за бред? Я не согласна…

— Давай же, — прошептала я и заставила себя расслабиться.

Отпустить все. И позволить пережить с честью свой первый раз. Потому что он такой, какой должен быть — под луной и с любимым человеком. Я есть у него. А он у меня. Что мне еще для счастья-то надо?

Ничего…

И Макс начал двигаться. Сначала медленно, еще жалея меня, но вскоре набрал темп и уже вонзался в меня на полной скорости. Таранил. Размашисто. Движения стали глубже. Толчки жестче. А у меня сердце едва ли справлялось от напряжения, любви и счастья.

Расплакалась.

От боли. От радости. Оттого, что он рычал надо мной, так ему было хорошо.

Закинул голову. Зашипел сдавленно, а затем замер в точке абсолютного невозврата, шепча мое имя…