Глава 24 · Наконец-то вместе!

Даша

— Даша, пообещай мне, пожалуйста, что будешь жить в отеле, а не все время у Хана, — пока проверяю, все ли необходимые мне вещи я собрала в чемодан, над душой стоит у меня отец. Но я уже готова пообещать ему все на свете, только бы он просто отпустил ситуацию и наконец-то понял, что наша любовь — это не игры в песочнице. Детство кончилось, и я выросла.

Повзрослела.

— Ром, ну не пили ты ее, — фыркает мама.

— Не могу, у меня мигрени разыгрались от этой поездки, Сонь. Разрешение дал и уже сто раз об этом пожалел, честное слово.

— Пап, ну мне же не шестнадцать, — рассмеялась я.

— Все равно, — буркнул отец, — ты до шестидесяти будешь моей маленькой девочкой и сладкой булочкой, Даш.

— Я тоже тебя люблю, пап, — бросаюсь я к родителю и обнимаю его за талию, прижимаясь щекой к мощной груди, за которой сильно и уверенно билось сердце. Волнуясь за меня.

— До сих пор не могу поверить, что ты выросла и влюбилась, — целуя меня в макушку, прошептал отец, — вот же, совсем недавно ты гулила у меня на руках, тыкая мне в лицо обмусляканную грушу, и я был единственным дорогим мужчиной в твоей жизни. А теперь мне приходится тебя с кем-то делить. Я оказался к этому совершенно не готов.

— Ну, пап…

— Не знаю, что я буду делать, когда он совсем заберет тебя в свой чертов Китай. Наверное, просто откушу твоему Максу голову, Даша, — произносит родитель, а мама начинает смеяться. Я тоже подхватываю, и вот мы уже все втроем с ноткой грусти хохочем нам папиными словами.

Мот вваливается в мою комнату и без спроса плюхается на кровать.

— Хэй, систер, шевели ластами. На дорогах жуткие пробки. А то еще не успеешь к своему расчудесному высокоранговому бойфренду и мне все каникулы придется смотреть на твою заплаканную моську. Ну такое…

— Вот! — указала я на брата. — Берите пример с Матвея, любимые родители, он единственный, кто по-настоящему радуется моему отъезду.

— Не благодари, — подмигнул парень, а я закатила глаза.

Но уже спустя час, стоя в аэропорту, Мот дул губы в точности, как отец. Он вообще был на него очень похож, словно бы ксерокопия. И в свои годы уже вымахал на две головы выше меня.

— Привезешь мне магнитик с Си на холодильник, систер? — грустно усмехнулся брат.

— Обязательно, — кивнула я, — и не говори так, будто бы я уже улетаю навсегда.

— Это просто вопрос времени, и, оказалось, что я все-таки буду по тебе скучать, хоть и вредная задница.

— Я тоже буду по тебе скучать, Матюха — два глаза и два уха, — припомнила я дразнилку из детства, на которую мой родственник зверел как по заказу. А в этот раз не стал, лишь потрепал меня по макушке и усмехнулся.

— Береги себя, Дашка-Какашка.

В сторонке закончили прощаться и Ханы со своей дочерью, а всего через несколько минут мы с Евой в последний раз в этом году обняли своих родителей, и все же пошли в зону досмотра, сгорая от нетерпения быстрее оказаться в небе, а затем и приземлиться в аэропорту Пекина.

— Господи, скорее бы уже! — взмолилась подруга.

— Эти восемь часов окажутся самыми долгими в нашей жизни, — кивнула я.

И не ошиблась. Никогда еще время не тянулось для меня так медленно, словно резина, ей-богу. Я немного поспала, поела, почитала, поиграла на телефоне в какую-то дурацкую игру и все равно осталось лететь еще аж шесть часов, за которые я чуть не свихнулась. Ладошки потели, сердце тарахтело на износ и тело нетерпеливо гудело, словно бы под напряжением.

А когда самолет все же совершил посадку в аэропорту Шоуду, то я едва ли не забилась в радостной истерике. Боже! Божечки! Неужели мы на месте!!!

Быстро отписалась всем родным, что мы благополучно приземлились, а затем приготовилась ждать, когда же меня завернут в счастье и поцелуют так, что вся тоска в одночасье сойдет на нет и останется только наша любовь.

Получение багажа как на иголках.

А когда наконец-то все случилось, то я едва ли не захлебнулась шкалящими через край эмоциями и не запуталась в собственных конечностях, торопясь поскорее выйти и обнять своего Хана. Шаг, еще шаг и еще!

А когда любимое лицо наконец-то показалось в толпе, то я больше не смогла сдерживаться и побежала со всех ног, плача и смеясь одновременно. Взлетела на Макса и повисла на нем, как обезьянка, обнимая руками и ногами.

Кайф! Кайф!

— Девочка моя любимая, неужели ты и в правду здесь?

— Здесь…

— Я до последнего боялся, что твой строгий папа-цербер передумает и никуда тебя не пустит.

— Он пытался, — рассмеялась я.

— Даша моя…

— М-м?

— Я так тебя люблю! Ты себе даже не представляешь…

— Представляю. Потому что я люблю тебя ничуть не меньше.

А дальше мы попрощались с ребятами, которые тоже, как и мы, хотели восполнить дефицит общения. Надышаться друг другом, нажраться и сойти с ума сотни раз от любви. Но по факту оказалось, что мы с Евой будем жить в соседних башнях, разделенных только несколькими сотнями метров.

— Район, где я обитаю, называется Чаоян. Здесь же находится штаб-квартира нашей компании. Это не просто район города, Даша, а центр всей экономической и культурной жизни Пекина, — рассказывал Макс, пока рулил, продвигаясь в плотном потоке машин. А я смотрела на него во все глаза и не могла налюбоваться.

Какой же он красивый! Сама себе завидую!

И как же хорошо, что папа дал нам эту возможность — понять ценность наших чувств и их масштабы, потому что только в разлуке мы до конца осознали, что нашли не просто отношения, а своего родного человека. А таким ведь не шутят. И не играют. А берегут его! Любят, холят, лелеют.

— Ты совсем меня не слушаешь, Даш, — рассмеялся Макс.

— Слушаю, — закивала я активно, а затем коснулась кончиками пальцев его отросшей щетины, — просто…

— Просто, что?

— Ты можешь как-то рулить быстрее? — краснея и невероятно стесняясь, все же выговорила я, не отводя притом пристального взгляда от Хана.

— Даш, ну вот зачем ты так со мной, а? — дернулся парень и аж потемнел лицом. Черты его заострились, а оплетка руля жалобно скрипнула, так он стиснул ее ладонями.

— Соскучилась, — выдохнула я, чувствуя, как в моменте сгустился между нами воздух в салоне автомобиля.

— А как же обед? Прогулка по городу? Культурная программа?

— К черту! Я хочу тебя, остальное подождет…

А дальше мы помчались до квартиры на всех парах. Едва ли выдержали, казалось, бесконечный подъем в лифте на нужный этаж. А когда очутились в квартире и дверь за нами захлопнулась, то окончательно сорвались с цепи.

Трясущимися руками мы раздевали друг друга. Рыча, скорее кусались, чем целовались. А затем, не в силах больше сдерживать свои порывы, страсть и любовь, Хан просто крутанул меня от себя, прижимая к стене, а затем рывками расстегнул на мне пуговицу и молнию на джинсах. Резко спустил их до колен вместе с трусиками, пока я выгибалась в его руках и нетерпеливо крутила попкой. А затем капитально зарычал, словно дикий зверь.

— Прости, Даша, прости, но… Не могу больше ждать. И нежным быть тоже уже не получится.

Мазнул головкой члена пару раз по уже мокрым складкам, а затем в одно движение насадил меня на себя, принимаясь трахать так жестко и жадно, что у меня от кайфа слезы на глазах навернулись.

— Блядь, девочка моя любимая, как же меня от тебя уносит…

Я не узнавала его голос, он был словно изломан горечью на пару с невообразимым наслаждением. Будто бы Макс изо всех сил старался подарить мне нежность, но в конечном счёте сам себе проиграл. И теперь он ненасытно брал меня, стоя прямо у стены, в совершенно разнузданном виде, едва ли скинув с себя куртки.

Но мне было плевать!

Я слышала пошлые звуки соединения наших тел, ловила по коже огненные всполохи подступающей эйфории и чувствовала себя самой желанной, самой любимой и самой счастливой девушкой на свете.

С каждым жестким, размашистым толчком я все глубже падала в бесконечную пропасть наслаждения и дарил мне ее он — парень, ради которого отныне и до самого последнего вздоха будет биться мое сердце.

— Макс, я… о боже… я сейчас!

— Давай, — прошипел он и в несколько уверенных, глубоких движений погрузил нас в сладкую нирвану. Где были только мы и наши сердца, бьющиеся в унисон.

А после Хан отнес мое совершенно размеренное тело в ванную комнату, где уже медленно раздел догола. После снял остатки и своей одежды. И занес нас обоих под горячие капли в душевую кабину. Там мы снова любили друг друга. Чуть медленнее, чем это было до, но все же не успевая до конца насладиться нашим единением.

И уже сильно позже, когда мы все же выползли из душа, вытерлись и развалились на кровати, позволили себе еще раз неспешно и вдумчиво заняться любовью, двигаясь и чувствуя каждую ноту и оттенок экстаза. Каждую секунду, наполненную нашими чувствами. Звуки, запахи, что стали ярче теперь, когда мы снова были вместе. Единым целым.

И когда чувственный голод был немного утолен, мы наконец-то смогли подумать и об остальном.

За последующие три дня до Нового года мы много чего успели посмотреть и объездить вчетвером с друзьями: Запретный город, Великую Китайскую стену и Мавзолей Мао Цзэдуна. В культурной программе к посещению на будущее остались еще разные великолепные парки, храм Конфуция и другие многочисленные древности.

Но это будет потом.

Я сегодня, мы собирались вдвоем с Максом отметить Новый год или Юань-дань, как называли его местные. В Китае этот день отмечали скромно и всегда в кругу семьи, вот и мы не стали изменять традициям. На обеде встретились с Евой и Глебом, которые лучились счастьем, вручили друг другу подарки и разбрелись по своим норкам.

И нет, жить в отеле, как того хотел мой папа, у нас так и не получилось. Но мы немножечко хитрили, конечно же, чтобы не сильно расстраивать наших родителей. Да и в квартире Хана было намного удобнее.

К слову, она у него была огромная. С террасой, открывающей захватывающий вид на город. Также тут было две спальни, просторная гостиная, спортивный зал, рабочий кабинет, а еще сауна с бассейном и джакузи.

Ну какой тут может быть отель, правда?

Мы с Максом вместе накрыли праздничный стол. Он даже где-то достал настоящие русские деликатесы, чему я была невероятно рада. А затем, когда все уже было готово, я ушла переодеваться к столу и прихорашиваться, как то и положено.

А когда вышла из комнаты спустя сорок минут, то глазам своим не поверила: везде горели свечи, и вся квартира утопала в их волшебном сиянии. Повсюду стояли цветы и играла нежная, романтичная мелодия. А мой Макс ждал меня у окна и улыбался мне загадочно.

Когда же я к нему подошла, едва ли сдерживая сентиментальные слезы, то он опустился передо мной на одно колено и охрипшим от волнения голосом произнес:

— Даша, только с тобой мое сердце бьется чаще и замирает от восторга. Оно твое. Оно выбрало. Выберешь ли и ты меня? Согласишься ли стать моей женой?

И достал будто бы из ниоткуда бархатную коробочку. Открыл ее, ослепляя меня блеском невероятно красивого кольца. А я и слова сказать не смогла, только закивала головой и окончательно скатилась в слезы безграничного счастья.

Спустя же несколько часов, когда мы лежали с Максом в постели, переплетясь руками и ногами, и смотрели в бесконечное ночное небо, полное звезд, я все-таки фыркнула и прошептала:

— Надо папу и маму поздравить. А то как-то непорядок.

— Ага…

— Сейчас!

— Ты жестокая, — рассмеялся Хан.

— Ничего, пусть привыкают.

Макс тут же отлепился от меня и подал телефон, а я быстро сделала снимок крупным планом своего помолвочного кольца и отправила маме с припиской:

«Я выхожу замуж, мам».

И почти тут же получила от родительницы кучу восторженных реакций. А потом вдогонку и фотографию отца, где он хмурился, хватаясь за волосы и явно паникуя.

«У твоего папки, кажется, впервые в жизни случился гипертонический криз и апоплексический удар в одном флаконе, дочь моя».

И ржущий смайл.

— Бедный дядя Рома, — вздохнул Макс.

— Нормальный он, — фыркнула я, — считай, с полпинка дочь сбагрил. Чем не успех?

И рассмеялась, а Хан фыркнул и впился в мои губы головокружительным поцелуем, совершенно не возражая против такой характеристики.