Глава 22

Диана

Я никогда не видела, чтобы человек двигался так молниеносно. Разве что в фильмах, но там спецэффекты. А Дав был более чем реален. Он будто и не дрался вовсе, а словно танцевал. Двоих уложил сразу. Остальные, видно, поняв, с кем имеют дело, стали осторожничать. Дав будто только этого и дожидался. Шаг, подступ — из рук третьего нападавшего вылетел пистолет, а из горла второго потекла кровь. Он упал, словно подкошенный, и судорожно схватился за рану. Наверняка смертельную.

Четвертый разрядил всю обойму, но Дав увернулся от пуль, словно зачарованный. Пятый нападавший в это время подкрадывался к Лавру. Очнувшаяся Дашка завопила так, что у всех заложило уши.

— Заткнись, сука! — приказал ей Лавр.

Сам достал пистолет, но он ему вряд ли смог бы помочь. Потные лапы толстяка дрожали, дуло ходило ходуном. Кажется, этот бандит мог справляться исключительно с девушками. Противопоставить хоть что-то вооруженным парням он оказался не в силах.

В Лавра едва не выстрелили в упор — смертоносный металл уже коснулся его покатого лба. Но Дав успел первым. Нападавший обмяк, свалился на Лавра, напрасно тот пытался спихнуть его с себя пухлыми кулаками. Силы были явно не равны. Этот жирный ублюдок даже с мертвецом не мог разобраться, но мне отчего-то подумалось, что всю нерастраченную злость он выместит на девчонках. Напрасно Дав его спас. Даше и Маше придется немало пострадать и вытерпеть, чтобы ублажить своего «повелителя». И только мысль о том, что девчонки сами собирались прикончить гада, приносила некоторое утешение.

— Кличку Чистюля мне дали не за опрятность, — хмыкнул Дав, пинком сбрасывая труп с Лавра. — И уж тем более не за порядочность. Все дело в том, что если я берусь за дело, то делаю его чисто. Так, что никто не ускользнет.

Лавр трясся, как чихуахуа на морозе. Второй подбородок колыхался, как и все желеобразное тело, вызывая еще большее отвращение.

— Тот раненый уполз… — узловатый палец Лавра указал на дверь.

— Потому что я отпустил, — объявил Дав. — Пусть пойдет и расскажет об этом Рахиму. В наши дела и заведения, которые держит Халиф, не стоит совать нос. Особенно таким мелким шавкам, кишка тонка перейти дорожку.

— Р-рахим? — от страха Лавр утратил дар речи.

Но Дав его понял. Склонился над одним из нападавших и задрал маску ровно настолько, чтобы был виден затейливый символ в виде дракона в солнце, вытатуированный на шее.

Лавр покивал и перестал дрожать.

— Я расскажу Халифу о твоем рвении, Чистюля, — пообещал он. — А теперь подай мне руку, хочу побыстрее уйти отсюда.

Ого, да у толстощекого извращенца отказали ноги от страха. Несмотря на собственный испуг, я испытывала мстительное удовлетворение. Даже присмотрелась к штанам Лавра — нет ли там мокрого пятна.

Дав не спешил на помощь. Для начала он надел очки, а уж после, с явной неохотой, подал ладонь. А затем, достав сотовый, вызвал подмогу и, судя по короткому разговору, группу зачистки. Работники ресторана, даже если кто-то и пострадал, притворятся глухими и немыми. За приличное вознаграждение, разумеется. Да и полиция Бахрейна, скорее всего, в доле и не предпримет ничего, даже если узнает о «маленьком» происшествии.

Маша и Даша, обнявшись, тихонько всхлипывали в углу. Они посматривали на убитых с явным ужасом в глазах и не сделали даже попытки к бегству, хотя такая возможность у них была. Дав вряд ли стал бы их останавливать. Хотя…

Могу ошибаться.

Я и прежде знала, насколько опасный человек Дав, но теперь боялась его еще больше. Он так ловко разделался сразу с пятью нападавшими, которые тоже были не из робкого десятка (уложили же они как-то охрану Лавра). Тем ужаснее было представлять, что станет со мной, если только попытаюсь сбежать. Дав может быть жесток и хладнокровен, я только что стала тому свидетелем. Он умеет проявлять нежность, но не потерпит предательства. И если я все же решусь на побег, действовать нужно будет точно. Иначе я сильно пожалею, что вообще родилась на свет.

Прибыли люди Лавра, в том числе Захар, с которым я уже имела несчастье познакомиться в тот день, когда перешла в собственность Дава. Но на меня не обращали никакого внимания, словно я слилась с креслом, в котором сидела, и тоже стала мебелью. Но то было обманчивым впечатлением. Присутствие Дава ощущалось физически. Даже когда он не смотрел в мою сторону, я чувствовала свою подконтрольность ему. Его руке и его воле.

Наконец и на меня обратилось его внимание.

— Идем! — коротко приказал он.

Бросив прощальный взгляд на девчонок и мысленно пожелав им удачи, я вышла вслед за Давом. У него даже одежда не помялась, не говоря уже о следах драки или пятнах крови. Действительно: чисто сработано.

Когда мы садились в машину, по улицам разнеслись звуки азана, не давая ни на секунду забыть, где находимся. Дав включил музыку и всю дорогу ехал молча, делая вид, что забыл обо мне. И лишь у подъездных ворот он развернулся ко мне и задал пугающий вопрос:

— О чем говорила с девками Лавра?

Я вздрогнула, как от пощечины. Сердце заколотилось так часто и гулко, что перестали доноситься посторонние шумы. Все заглушало биение пульса в висках.

— Так, поболтали ни о чем, — соврала я.

Не говорить же о том, что девчонки задумали. Тем более не признаваться, что сама собираюсь сбежать. Но мне нужно использовать любую возможность. Даже самую незначительную и малообещающую. Если есть хоть малейший шанс покинуть этот ад, я должна его использовать.

Подняв взгляд, я всмотрелась в мужественное лицо Дава. Оно было непроницаемо, как маска: не понять, поверил ли он в мою ложь. Он просто смотрел и ждал, а я вжималась в сиденье, чувствуя себя грешницей, представшей перед строгим судьей. Точно стала ведьмой и была поймана инквизитором. Кровавым инквизитором, я увидела его «работу» на деле.

— Они спросили, каков ты в постели, — снова соврала я.

Нет, будь у нас больше времени и возможностей, Маша с Дашей не упустили бы шанс разузнать об этом. Но мы сказали друг другу главное.

— Я не сказала, что была девственницей. Как ты и велел.

— Хорошая девочка, — кивнул Дав, отворачиваясь.

Он даже не спросил, что я рассказала Даше и Маше. Якобы рассказала. Он настолько уверен в себе или просто поймал меня на лжи? Этот вопрос не давал мне покоя.