Глава 42

Диана

Я не хотела петь для толпы, не желала баловать эту свору голодных псов с похотливыми взглядами и сальными улыбками. Мечтала только об одном — еще раз увидеть Дава. Хоть одним глазом, мельком, вскользь… Только бы знать, что он жив. Я исполняла песню для него, представляя его образ. И строчки ложились на мелодию, словно вырисовывая на чистом, девственно-белом листе затейливые кружева. Все то, что бушевало во мне, нашло выход в словах, обретая форму и смысл:

В твоей руке моя рука,

И сердце бьется окаянно,

Греховных мыслей хоровод,

В душе клубится непрестанно.

Я так хотела убежать,

Порочной страсти не поддаться.

Но страсть палит, любовь зовет,

И некуда от них деваться.

И вот снова этот человек привлек мое внимание. Он пересел ближе, не сводя с меня напряженного взгляда. Он был в тюрбане и темных очках, хотя в зале и так царил полумрак. То и дело его крепкие пальцы касались гладко выбритого подбородка, словно приглаживая бороду, которой теперь не было. И эти широкие плечи… наклон головы, жесты…

Мне хотелось рвануть к нему, но я осталась на месте, продолжая петь:

Так рвись же, сердце, на куски,

И разбивайся на осколки.

Когда со мной  уже не ты,

Зачем одной мне жизни столько?

Все, что осталось, только ждать.

Спешат часы, бегут минуты.

Прости, что мне пришлось предать —

Всему виной сомнений путы.

Теперь я знаю: рядом ложь,

Но образ твой мне виден всюду.

Тебя не в силах  разлюбить

И никогда не позабуду

Я остановилась и вскинула голову. Показалось: даже с такого расстояния почувствовала запах сандала и амбры, смешанный с шиповыми нотками мужского одеколона — того, каким пользовался Дав. Нервно сглотнула.

Толпа ревела, шум аплодисментов заглушал голос Рахима. Но вот он вскинул руку, призывая к молчанию.

— Вы слышали, как поет эта птичка, теперь можете назвать цену.

Он довольно потирал руки, слушая выкрики из толпы. Сумма достигла небывалых высот, когда какой-то стервец крикнул:

— Покажите сиськи! Вдруг, она плоская, как доска или у нее уродливые шрамы на теле?

Рахим кашлянул в кулак. Снимать с меня платье он не спешил. Не потому, что щадил мою скромность, вовсе нет. Скорее, не хотел, чтобы были видны следы от его хлыста. Конечно, они были уже не такими яркими. Но могли не понравиться клиенту.

Он взялся за нож, собираясь разрезать платье спереди. Так Рахим убил бы сразу двух зайцев: обнажил мою грудь, но не показал спину. Я обхватила себя руками и покачала головой. Во мне поселилась паника: выступать я привыкла, но не показываться раздетой перед публикой.

— Не смей!.. — тихо рыкнул Рахим, а его лицо стало похожим на злобную маску. — Покажешь характер, и вместо богатого покровителя получишь самый дешевый бордель. Куда еще возьмут безрукую шлюху?

Охнув, я опустила руки вдоль тела и закрыла глаза. Он исполнит обещание — в этом можно было не сомневаться.

— Не надо! — послышался новый выкрик из зала.

Я вздрогнула всем телом и распахнула глаза. Боялась моргнуть, чтобы видение не исчезло. Говорил все тот же мужчина в тюрбане. Но голос принадлежал Даву, его я могла бы узнать из тысячи других голосов. Сейчас он звучал жестко. Хлестко, словно удар плетью.

— Не нужно ее раздевать, я готов взять кошку в мешке. То есть певичку в одежде.

Он назвал сумму, и волна жара обдала меня с ног до головы. Не представляю, что нужно сделать, чтобы заработать столько. Кого убить, какой банк ограбить? Или и то, и другое вместе? Может быть, даже несколько раз?..

Возгласы сомнений и недовольства слышались со всех сторон. Еще бы, Дав обломал им кайф, назвав баснословную сумму, которую вряд ли решатся перебить. Это во много больше того, что он заплатил за меня в первый раз.

— А есть ли у него такие деньги?.. — злобно поинтересовался тот гад, который так страстно желал увидеть мою грудь.

Дав вышел вперед и, положив на сцену чемодан, открыл. Рахим сглотнул, увидев возможную выручку.

— Еще столько же у меня в машине — передам в обмен на девушку, — отчеканил Дав. — Согласен?

— Этот аукцион только для своих, — задумчиво проговорил Рахим, не отрывая алчного взгляда от чемодана. — А тебя мы не знаем. Кто ты? Из какой группировки?

Я дрожала, как выброшенный на мороз котенок. Меня в буквальном смысле потряхивало от нервного напряжения и одновременно от чувства облегчения. Слава богу, Дав жив, с ним все в порядке. Его не убили. Вот он, стоит так близко, что протяни я руку — и смогу коснуться. У меня ныли кончики пальцев от желания ощутить тепло Дава. Только он смог бы растопить тот лед, ту вечную мерзлоту, что застудила мое сердце, когда я думала, будто он погиб.

Но трогать его было нельзя. Я отчетливо понимала: узнай Рахим, кто этот покупатель, и  Даву не сносить головы. Его попытаются убить — снова. В зале слишком много вооруженных людей. И если все они так называемые друзья и знакомые Рахима…

Меньше всего я хотела, чтобы этот вечер закончился новой бойней. И тем более не собиралась видеть, как Дава вновь попытаются убить. Потому молчала, сдерживала порывы и отчаянно молилась.

— Этот аукцион для тех, кто платит! — решительно возразил Дав. Защелкнул чемодан прямо перед самым носом Рахима, и тот от неожиданности подпрыгнул. — Так что, сделка совершена. Или кто-то собирается перебить цену?

Давид обвел презрительным, даже насмешливым взглядом зал. Никто не пикнул.

— Как видишь, я выиграл аукцион, — сообщил Дав.

Протянул чемодан Рахиму, и он, поколебавшись лишь несколько секунд, вцепился в ручку корявой рукой со старческими пятнами. Второй передал Даву цепочку, дернув меня за ошейник так, что тонкая кожа впилась в шею.

— Бери девку, — разрешил Рахим. Кивнул двум охранникам: — Проводите их и заберите остальную часть суммы.

Дав вел меня на поводке, но старался не делать резких движений и не идти слишком быстро, хотя ему, наверняка, хотелось как можно скорее свалить отсюда. Впрочем, как и мне. Я не верила собственному счастью: неужели сбылись все мои мечты и чаяния? Я снова с Давом? У меня появился шанс сказать ему, как сильно его люблю и как ужасно виновата. Шанс извиниться и загладить вину?

— Садись! — он усадил меня на переднее пассажирское сиденье, а на колени бросил цепочку.

Сам передал охранникам еще два чемодана и, сев за руль, вдавил педаль газа до упора. Машина стартанула с места, точно реактивная, обдав амбалов клубами пыли. Мотор ревел, картинки за окнами мелькали слишком часто, и меня слегка укачивало. Но я не могла позволить панике и страху затмить рассудок. Надо сказать спасибо. Сделать хоть что-то, только нарушить это молчание. Невыносимо было видеть, как напряжен Дав. И как отчаянно он избегает встречаться со мной взглядами.

— Дав, я…

Забыла все слова, что собиралась сказать. Мысли путались и прыгали, не давая себя поймать. Я осторожно коснулась его плеча, почувствовав такой небывалый прилив сил, такой поток согревающего тепла, что едва не упала в обморок. На это раз от счастья.

— Спасибо, что выкупил меня. Ты снова меня спас…

Давид все же повернул ко мне голову.

— Думаешь, на этом все закончилось? — его лицо вдруг стало чужим и пугающе жестоким. — Считаешь, Рахим так просто даст нам уйти?