34

— Ты давно знаешь Райана? — спрашиваю Кейна, когда мы покидаем чету Олдридж. — Кажется, вы отлично ладите.

— Чуть больше года. Мы вместе вложились в строительство торгового центра. 

Несмотря на обилие незнакомых людей, большинство из которых вдвое меня старше, я чувствую себя удивительно комфортно и расслабленно. И дело совсем не в выпитом бокале вина, а в уверенности в том, что между мной и Кейном многое изменилось. То что он взял меня с собой в Канзас, и то что пространно отвечает на все мои вопросы, дает повод думать, что он начинает считаться со мной.

— Он тебе нравится? Райн?

— Он дельный и надежный человек. Я ему доверяю.

— То есть он тебе нравится? 

Я знаю, что хожу по тонкой грани и в любую секунду могу попасть под прицел его раздражения, но мне важно услышать от Кейна, что не ошибаюсь и в его жизни есть люди, которые ему симпатичны.

Не знаю, что Кейн видит в моем взгляде, но его первая хмурая реакция на мою настойчивость исчезает, и лицо постепенно разглаживается. 

— Если чтобы понять мое отношение, тебе необходимо переводить все в плоскость эмоций, то отвечу: да. Райан мне нравится.

Не знаю, почему такой ответ вызывает во мне такой вспышку восторга, но я начинаю улыбаться.

— Кстати, Терри сказала, что если мы задержимся в Уичито до пятницы, то они с Райаном будут рады видеть нас у себя дома. — И в ответ на приподнятые брови Кейна поясняю: — Она пригласила нас на ужин.

В темных глазах проносятся нечто похожее на удивление, когда Кейн, взяв со стола бокал с вином, передает его мне.

— И что послужило причиной такому гостеприимству?

От того, что мне, кажется, снова удалось пошатнуть невозмутимость Кейна, я чувствую прилив самодовольства и потому не считаю нужным прятать лукавую улыбку:

— Вообще-то я не самый плохой собеседник, Кейн. Просто в твоей компании мне редко удается практиковать это качество. 

— Ну разумеется. —  снова ловлю этот оттенок во взгляде Кейна, с недавнего времени ставшим моим любимым: легкую тень улыбки, смешанной с любопытством. — Но пойти мы не сможем, потому что в пятницу мне необходимо быть в Джерси.

Я так воодушевилась идеей завести общих с Кейном друзей, что не могу сдержать вздох разочарования. Сдается мне, это и для него это был бы новый опыт.

— Очень жаль. Я надеялась обзавестись новыми друзьями и провести приятный вечер.

— Твоя жажда видеть друга в каждом встречном начинает меня настораживать. — иронично замечает Кейн.

— Наверное, потому что мне этого не хватает. Все мои друзья остались в Индиане, а новыми друзьями в Нью-Йорке я обзавестись не успела. Есть Кристин, но…

Эту фразу я не успеваю договорить, потому что внезапно вижу перед собой ее. Девушку, чье лицо я бы узнала из тысячи, потому что именно она стала причиной самых горький слез в моей жизни. Амелия Ээрон, роскошная брюнетка, которая в жизни выглядит еще более блистательной, чем на фотографиях, стоит меньше чем в десяти футах от нас в компании немолодой полной женщины. Густые темные волосы до плеч, атласная кожа, большие голубые глаза, о которых я мечтала с детства и модельная фигура без признаков нездоровой худобы. 

Я прирастаю к месту, забывая как дышать, и бокал едва не выпадает из моих ослабевших пальцев. Знал ли Кейн, что Амелия будет здесь? Как он будет с ней себя вести? Как вести себя мне? 

— Я вижу Амелию. — спокойно произносит Кейн, вторя моим страхам, и, словно чувствуя мои замешательство и нежелание двигаться, крепче сжимает талию. — Пойдем поздороваемся. 

Бежать смысла уже нет, потому что глаза Амелии перемещаются с лица собеседницы прямо на нас. Словно в замедленной съемке я вижу, как напрягается ее длинная шея и как судорожно раскрывается рот, словно ей не хватает воздуха, но, к ее чести, девушка быстро берет себя в руки и начинает непринужденно улыбаться.

— Кейн. — грудным голосом произносит Амелия, едва мы подходим к ней и, положив изящную кисть ему на плечо, легко касается щеки губами. — Рада видеть. 

Затаив дыхание, слежу за реакцией Кейна на ее приветствие, ища признаки того, что его обычная невозмутимость покинет его, и я увижу отголоски привязанности, но их нет. Его лицо по-прежнему расслаблено, взгляд спокоен.

— Эрика Соулман — Амелия Ээрон, — Кейн представляет нас друг другу, и мне чудом удается выдавить из себя вежливую улыбку, потому что еще никогда я не чувствовала себя настолько не в своей тарелке.

Девушка посылает мне ответную любезность, но уже через секунду улыбка предательски стекает с ее лица, а в глазах проступает отчаяние. Я знаю, что она сейчас чувствует, а потому не испытываю триумфа от своей явной выигрышной позиции. 

— Ты как всегда весь в делах, трудоголик? — Амелия переводит взгляд на Кейна и вновь начинает улыбаться. — Работаешь даже там, где остальные расслабляются. Никогда не забуду, как я спросила тебя, что в Канзасе тебе приглянулось больше всего, а ты ответил, что не был нигде дальше банкетных залов и своего завода.

От меня не укрывается, что поведение Амелии напоминает поведение Алексы на дне рождении: она словно метит территорию, нарочито демонстрируя осведомленность об особенностях характера Кейна. Ее пика попадает в цель: мне становится больно. От неоспоримого факта того, что у них двоих есть общее прошлое и, что, возможно, Кейн также непринужденно разговаривал с ней. Знаю, что должна отогнать эти собственнические мысли: ведь сегодня он здесь со мной.

— Как раз завтра собираюсь изменить традиции и слетать на пару дней в Ки-Вест.

Я с силой сжимаю бокал и в изумлении поднимаю глаза на Кейна. Слетать на острова Ки-Вест? Он перехватывает мой взгляд и вопросительно поднимает брови:

— Ты не взяла купальник? 

Мы полетим на острова. Вдвоем. Даже ставшим белым как мел лицо Амелии не в силах снизить мой градус восторга. Не могу поверить, что это происходит на самое деле. Но почему он мне не сказал?

Мой мозг начинает работать в усиленном режиме, обрабатывая мысли со скоростью выпущенной пули. Теперь я уверена, что все, что только что произошло не было случайностью. Мы неслучайно встретили Амелию, и Кейн недаром упомянул при ней о поездке на острова. Насколько я успела изучить его эффективные способы развеивать человеческие иллюзии, именно это он сегодня и сделал: попрощался с Амелией своим способом, уничтожив для нее любую надежду. Пусть это будет самонадеянно, но сейчас я хочу думать, что он сделал это ради меня.

Перед тем как мы собираемся покинуть гудящий разговорами зал я в последний раз оглядываюсь в поисках Амелии и замечаю ее, стоящую в компании высокого представительного вида мужчины. Она сияет широкой улыбкой и неестественно громко смеется, то и дело касаясь ладонью плеча собеседника.

— Ей больно. 

Глаза Кейна невозмутимо ощупывают этот отчаянный монумент напускного веселья, после чего он переводит невозмутимый взгляд на меня.

— Хочешь ей посочувствовать?

В последний раз смотрю в ее сторону и качаю головой. Нет, не хочу. По дороге к своему собственному счастью я хочу быть эгоисткой. Недавно я и сама также надрывно симулировала веселье, чтобы скрыть боль, и я не собираюсь испытывать вину за то, что он выбрал меня. Чувство к нему длиной в десятилетие дает мне на это право.

Оказавшись в салоне лимузина на длинном кожаном диване, я испытываю легкое разочарование от того, что мы не стеснены в пространстве и его бедро привычно не задевает мое. 

— Кейн. — ловлю в темноте его мерцающий взгляд и машинально облизываю губы. — Я соскучилась. 

Несколько секунд он блуждает глазами по моему лицу к шее, после чего делает знак рукой водителю, и перегородка, отделяющая водительское место от салона, начинает с тихим жужжанием опускаться. Спина сидящего за рулем мужчины еще не успевает скрыться из вида, как горячее клеймо ладони ложится мне на колено и тянет к себе. Меня потрясывает от нетерпения и остроты вожделения, когда я задираю подол платья и забираюсь к Кейну на колени, вжимаясь промежностью в объемную твердость.

Тяжелые ладони обхватывают мои ягодицы, и я тихо охаю, потому что в этот момент он толкается бедрами вверх, усугубляя мое возбуждение. 

— Ты не надела белья. — хриплые вибрации опаляют шею.

— Я бываю предусмотрительной. — нарочно задеваю его ухо губами и, прижав ладони к плечам, обтянутым пиджаком, прокладываю дорожку поцелуев по скуле.

Жар ладоней на моих бедрах ослабевает, и тишина салона оглашается бряцаньем пряжки ремня и звуком открывающейся молнии. В ожидании нашего с Кейном соединения, прижимаюсь к нему ртом, безмолвно умоляя мне поддаться, но его губы остаются плотно сжатыми. Пока я сражаюсь с болезненным уколом разочарования от того, что я слишком многое себе нафантазировала, его руки снова обхватывают мои ягодицы и, приподняв, нетерпеливо опускают на член. Мой стон не успевает разлететься по салону, потому что его рот врезается в мой, жестким проникновением языка удваивая наше слияние.

Мой, победно гремит внутри. Я запускаю пальцы ему в волосы, отдаваясь во власть желанного поцелуя, и от переполняющих меня нетерпения и вожделения делаю движение бедрами вверх, и в ту же секунду мне на ягодицу опускается короткий звонкий шлепок. 

— Трахаю здесь я. — предупредительно рокочет мне в губы, после чего хватка на моих бедрах становится суровее, толчки возобновляются, а вместе с ними и возвращается властный напор губ

Потребность ощутить на себе больше Кейна растет с каждой секундой, и хотя автомобиль не самое подходящее для этого место, я вцепляюсь в пуговицы на его груди и начинаю расстегивать рубашку. Его тело под моим пальцами твердое, кожа горяча настолько, что обжигает. И словно проникнувшись моей жаждой, Кейн резко дергает платья вверх и толкает мою обнажившуюся грудь к себе. В животе горячим золотом растекается экстаз, когда отяжелевшие соски встречаются к огнем его кожи, а очередной удар по ягодице и приглушенное чертыхание толкают меня в желанную пропасть. 

Часы показывают полночь, когда мы возвращаемся в отель. Как и в Джерси, номер, в котором мы остановились роскошный и просторный, и включает в себя рабочий кабинет. И все-таки одна разница есть. На этот раз в нем всего одна спальня.