Глава 24

Первым человеком, которого я встретила на кухне, оказался совсем не Кирпич.

Хотя и Славик был здесь же. Охранник с умным и самым серьезным видом нажимал на кнопки кофе-машины, намереваясь, если верить выбранной программе, варить капучино. Кирпичу плохо удавался сей подвиг. Пришлось вмешаться мне в столь удивительный процесс.

– Подвинься, дилетант! – фыркнула я.

За время проживания на территории владений Заверина я прекрасно освоила чудо-машину по приготовлению бодрящего напитка.

Повернувшись спиной к молчаливому и нежданному гостю, я делала вид, что не замечаю пристального любопытного взгляда.

Если уж этот человек находился здесь в столь ранний час, значит, Леша в курсе. И одобряет. А если одобряет, то я не собираюсь возражать.

И потом, что он мне сделает? Оскорбит? Ну и черт с ним!

В крайнем случае, шмальну в него из подаренного Лешей пистолета. Хуже уже не будет.

И потом, физиономия у мужчины была пусть и хмурая, но враждебности не излучала. Да и какая враждебность, если нос заклеен лейкопластырем и на каждом сантиметре лица красовались либо синяки, либо швы. Здесь только камикадзе станет провоцировать Заверина на второй раунд.

Однако меня все-таки мучил вопрос о цели визита Клюва ранним утром.

Леша все еще задерживался в спальне. Но даже без него я чувствовала себя в безопасности. Ведь рядом был верный Славик.

– Держи, – протянула я кружку Кирпичу, когда тот занял место за обеденным столом.

Судя по всему, прав был Леша, завтрак готовить мне. И не для него одного, а для его верного оруженосца и для вот этого, перебитого праведным гневом, полуживого терминатора.

Пришлось идти к холодильнику и вынимать продукты.

– А вам чего, уважаемый? – полюбопытствовала я, бросив взгляд на Клюва.

– Я извиниться пришел, – вместо ответа сообщил Клюв, огорошив меня своими словами.

– Так вроде извинился, – выразительно взглянула на спрятанную в бинты левую руку терминатора. – Чай? Кофе?

– Аделина… – начал невнятно Клюв.

– Марковна, – добавил Славик, хмурясь, а потом, вопреки всей серьезности и важности момента, подмигнул мне.

– Аделина Марковна, я сожалею о своих словах, – закончил фразу Клюв.

– Вот и молодец, – совершенно серьезно кивнула я и добавила: – Кофе?

– Можно, – вздохнул Клюв.

Шаги Алексея были бесшумными. Но я все равно их расслышала. Скорее, почувствовала. И, кажется, покраснела.

Ведь мой мужчина пусть и был одет в простую футболку и спортивные штаны, а выглядел умопомрачительно. И сексуально.

Разворот плеч. Крепкая спина. Сильные руки.

– Сбежал из больнички? – обронил Леша, сел напротив мужчин так, что я осталась за его спиной.

Получалось, что стол разделил нас с парнями. По одну строну я и Леша, по другую – Кирпич и Клюв.

Мне показалось это хорошим знаком. Успокаивало.

– А что там делать? – усмехнулся Клюв. – Все веселье здесь.

Алексей кивнул, словно принимал такой ответ. А я засуетилась с обещанным завтраком.

Непосильная задача, если уж откровенно. Кулинария – не мой конек. Совершенно.

Но если судить по стремительно пустеющим тарелкам, с приготовлением омлета я справилась.

– Нашел? – кротко и емко произнес Алексей, когда молчание немного затянулось.

Но я не лезла в мужской разговор. Мальчишки и сами справятся. Мое дело – слушать и не мешать.

– Вроде, да, – ответил Слава и вынул из внутреннего кармана пиджака несколько фотографий.

Любопытство меня грызло со страшной силой. Я честно пыталась не подсматривать. Честно.

Но Леша сам небрежно бросил фотки в центр стола, внимательно рассмотрев каждую.

– Эта, – ткнул пальцем в одну из карточек.

А я захлебнулась негодованием. Что значит «эта»?! Он что, подбирает себе новую любовницу, когда мы… Когда я… Когда он…

Немыслимо!

Невероятно!

И ладно бы, без меня! Так нет же, я сижу здесь, все слышу, все вижу!

Наверное, Алексей прочел мои мысли. В уголках его глаз скопились морщинки-смешинки. А губы дрогнули в намеке на улыбку.

– Что думаешь? – этот гадкий человек, который потайными тропами пробрался в мое сердце, еще и имел наглость узнать мое мнение.

– О ком? – прищурилась я.

Пальцы сжали столовый нож, которым я намазывала тост клубничным джемом. Я уже раздумывала, куда бы вонзить оружие. В грудь этого бессердечного мужчины? Нет, сердца там нет. Пустая трата времени.

– На тебя похожа? – Алексей задавал странные вопросы.

– Допустим, – прошипела я, не глядя на свидетелей.

Но чувствовала, как напрягся Клюв, потянулся рукой к моему запястью, чтобы перехватить оружие. А вот Кирпич сохранял невозмутимое спокойствие. Даже, кажется, с бо́льшим интересом наблюдал за всем происходящим, чем обычно.

– Значит, берем эту, – кивнул Леша.

Я выдохнула. Берем? Ну, бери!

– Леха, она же… – осторожно заговорил Клюв, не делая резких движений, но готовый выхватить нож из моей руки в любую секунду.

– Ревнует? – самодовольно заявил Зверь, а я отшвырнула нож.

Подскочила со своего места и утопала, не оглядываясь. Ревную?! Еще чего! Не дождется!

Наверное, мой топот был слышен даже на первом этаже. Пришлось хлопнуть дверью, чтобы поставить точку в странном разговоре.

И только огромные пакеты, которыми была завалена моя спальня, немного подняли настроение.

Жаль, правда, что среди вещей не оказалось ничего откровенного и сексуального. Весь мой новый гардероб больше подошел бы монашкам. Но я решила не возражать. В конце концов, если Заверин платит за мой гардероб, пусть сам и выбирает.

* * *

– Лина, мы уезжаем!

Я негромко фыркнула. Да и на здоровье!

– Вам надо, вы и уезжайте! – проворчала я, рассчитывая на то, что Заверин находился за дверью, в коридоре. А я самозабвенно ковырялась в многочисленных пакетах и любовалась новыми шмотками.

– Ведешь себя, как ребенок, – вздохнул Алексей.

Оказывается, он уже вошел в мою спальню, прислонился бедром к шкафу, скрестил руки на груди и наблюдал за мной.

– И пусть! – упрямо возразила я. – Уверена, что твоя новая пассия будет вести себя идеально!

– Аделина, у тебя двадцать минут на сборы! – после непродолжительного молчания сообщил Леша и хлопнул дверью, подводя черту под нашим не самым содержательным разговором.

– Черт! – выдохнула я.

Язык мой – враг мой. Зачем я разговариваю с самим Зверем таким тоном? Ведь совместный секс – ничего не значит для такого мужчины, как он. У меня нет на него никаких прав. Он не давал мне обещаний. Не строил планов на совместное будущее.

А я просто дура!

* * *

Собираться пришлось быстро. Просто забросила новую одежду обратно в пакеты. И уже в назначенное время, через отведенных мне двадцать минут, я появилась в гостиной.

Славика не было рядом. Зато мелькал перебинтованный терминатор. В этот раз бедняга Клюв сохранял невозмутимость, смотрел, словно сквозь меня, или как на мебель.

Это ни капли не обижало. Я не планировала обзаводиться еще одним другом. Мне с лихвой хватало Кирпича.

– Егор будет присматривать за тобой, Аделина, – поставил меня в известность Алексей.

И все. Никаких пояснений. Я насторожилась.

– А где Кирпич? Знаете, Алексей Сергеевич, мне с моим прежним телохранителем как-то комфортнее, – заявила я.

– Заодно подтянешь у девочки физподготовку, – невзначай обронил Леша, обращаясь к Клюву.

– Чего?! – не стерпела я подобного произвола. – Да этот терминатор сам едва ходит! Что он мне подтягивать собрался?!

В ответ мужчины странно переглянулись. Клюв кашлянул в кулак. Я подозревала, что этот придурок просто смеялся. Надо мной!

А Леша… Тут мне пришлось напомнить себе, что я немного обижена на этого сексуального представителя сильного пола. Ведь в светлом свитере крупной вязки, потертых джинсах и темной кепке он выглядел обычным парнем, а совсем не жестким Зверем.

– Езжайте вперед, – скомандовал Леша охране, а сам взглядом пригвоздил меня к полу.

Клюв молча отобрал пакеты из моих рук. Я даже не сопротивлялась. Так и стояла, глядя на Алексея, точно удав на кролика.

Двери лифта едва слышно закрылись. Леша шагнул ближе, нависая надо мной.

Некоторое время мужчина просто молчал, всматриваясь в мои глаза, изучая, кажется, каждую черточку моего лица.

Немного шершавый кончик пальца скользнул по моей щеке, очертил контур нижней губы.

Я затаила дыхание.

Леша каждым касанием погружал меня в странное гипнотическое состояние, когда ничего не замечаешь вокруг. Весь мой мир сосредоточился на этих пальцах, терпком аромате мужского парфюма и обжигающих воспоминаниях минувшей близости.

– Пару дней, Лина, – пробормотал Леша. – Через пару дней все должно закончиться.

– Совсем все? – эхом повторила я.

– Почти, – хрипло ответил он.

Я выдохнула прямо в теплый свитер, спрятавшись носом в него.

Странное чувство тревоги зародилось где-то в грудной клетке. Эта тревога росла и крепла, пробиралась по всему телу, сжимала каждое нервное окончание.

– Я велел парням выдать тебе патроны, – проговорил Леша, его крепкие руки сомкнулись на моих плечах, огладили спину, задержались на талии. – Если пообещаешь не отстреливать мою охрану.

– Не буду, – согласилась я. – Я никогда не стреляла в живых людей.

– Не страшно, Лина Лехина, – хмыкнул Алексей, доводя меня до чистого безумия бархатистыми нотками в голосе и обжигающими прикосновениями к моей коже. – Оставь это дело мне.

Вопреки здравому смыслу, мне было грустно покидать башню Зверя. Казалось, будто часть меня осталась здесь, в квартире, где я провела несколько недель своей жизни. Впереди меня поджидала неизвестность, а возможно, и смерть.

Я боялась озвучить свои мысли вслух. И без них Алексей считал меня мелкой капризной девчонкой. А мне так хотелось быть для него взрослой женщиной.

* * *

Следующие пару часов я провела на заднем сиденье тачки Заверина. Сам Алексей находился рядом, постоянно с кем-то разговаривал по телефону, решал какие-то важные вопросы, с кем-то ругался, кого-то слушал, кому-то раздавал короткие приказы. Словом, не замечал моего присутствия.

За исключением тех моментов, когда опускал руку на мое колено или сжимал мою ладонь своей.

Было приятно. Но я молчала. Лениво следила за пробегающим за окном пейзажем. И думала о том, что случится через два дня. Что будет, когда Шах исчезнет с горизонта, и моей жизни больше ничего не будет угрожать?

Я боялась искать ответы на подобные вопросы. Но глубоко в душе понимала, что не могу избавиться от назойливой надежды и глупых мечтаний.

* * *

Дом, в который привезли нас охранники, выглядел величественно. Два этажа кирпичей, новенькая крыша и окна. Но становилось понятным, что особняк был отреставрирован совсем недавно. И он меня пугал. По необъяснимым причинам мне хотелось вернуться в машину и уехать обратно в город, пусть даже пришлось бы жить на двадцать пятом этаже за плотно занавешенным окнами.

Но Алексей уже вел меня по степеням крыльца, а потом распахнул двери и позволил пройти вперед.

– Здравствуйте! Я уже заждалась вас! – раздался знакомый голос, а потом перед нами в холл вышла мама. – Два раза разогревала мясо! И стол уже накрыт.

Яркий передник буквально кричал о том, что мама занята готовкой. Она ждала гостей. И не просто гостей, а хозяина.

Я бросила короткий взгляд на Лешу. Ни капли удивления. Выходит, он прекрасно знал, что здесь хозяйничает Нона.

Нерациональная, глупая, всепоглощающая ревность и ярость всколыхнулись в моей груди. Хотелось кричать во весь голос: «Это мой мужчина! И не нужно кормить его мясом!».

Но пришлось молчать.

Потому что теплая ладонь Алексея по-прежнему находилась на моей спине. А сам он не торопился бежать к маме, чтобы как-то поприветствовать ее.

– Не стоило. В этом доме есть, кому готовить, Нона, – небрежно произнес Алексей, а потом, когда вслед за нами в особняк вошел водитель Дима с моими пакетами, раздался еще один приказ: – На второй, в мою спальню!

Я все еще молчала. Мама поджала губы, взглянула на Алексея. И мне показалось, что вот-вот услышу множество вопросов.

– В твою? – переспросила мама.

– Есть возражения? Мы теперь вместе, – голос Алексея звучал настолько уверенно, а сам тон – не терпел возражения, что даже мне, с моим вредным характером, перехотелось что-то говорить.

– Нет! Совсем нет! Просто Лина, она же твоя… – вяло заговорила мама.

– Она моя, да, – оборвал ее Алексей, а потому уже мне: – Иди, парни покажут комнату.

Я поняла, что послушно следую за водителем, когда дверь за моей спиной аккуратно закрылась.

Боже, вот ведь я идиотка! Зачем ушла, когда там, внизу, очевидно, идет важная и весьма интересная для меня беседа!

Пришлось торопливо возвращаться обратно.

Негромкие голоса я расслышала еще на лестнице и заглянула в комнату с распахнутой дверью.

Комната оказалась кабинетом с кучей книг, стеллажами, огромным рабочим столом и кожаным креслом в дальнем углу.

Леша стоял возле окна. Мама – в центре комнаты, комкая передник ладонями. И я поняла, что соскучилась по ней. Раньше мы часто беседовали по душам, разговаривали, делилась секретами, были близки. А потом, когда я немного повзрослела и поддалась негативному влиянию банды, мы отдалились.

И теперь я дико скучала по ней.

– Леша, ты ведь понимаешь, что пятнадцать лет разницы – не шутка? – дрогнувшим голосом спросила мама.

Я не видела лица Алексея. Но заметила, как сильно напряжены его плечи, как натянулся свитер под крепкими мышцами, когда он скрестил руки на груди.

– Тебе не стоило возвращаться, Нона, – после длительного молчания произнес Леша, все еще не оборачиваясь к собеседнице. – А теперь поздно. Теперь она моя.

– Ты обещал отпустить ее! – еще тише прошептала мама.

Я прекрасно расслышала каждое слово, как и Алексей.

– Ты ведь не дашь ей право выбрать? – вопрос прозвучал утверждением.

Напряжение, повисшее в воздухе, ощущалось на расстоянии. Но я не решилась вмешаться. Стояла и слушала странный диалог.

– Не дашь, – кивнула мама, отвечая на свой же вопрос, вздохнула и продолжила: – Хорошо, что ты не похож на Марка.

Мама вышла из кабинета. Оказавшись рядом со мной, просто обняла. Крепко, так же, как в далеком детстве, заставляя уткнуться лбом в хрупкое, но сильное плечо.

Я боялась спросить, что означали ее слова. Боялась столкнуться с тем миром, который был мне непонятен.

– Обед уже готов. Жду вас за столом, – прошептала мама, выпустила меня из объятий и скрылась за широкой дверью.

Я стояла на месте, словно ноги вросли в пол. Знала, что вот-вот из кабинета выйдет Алексей и поймет, что у его беседы с моей мамой был свидетель.

Но я не ушла. Стояла и ждала. Сама не понимала, чего именно. Но ждала.

Алексей подошел ко мне близко-близко. Пришлось запрокинуть голову, чтобы смотреть в пронзительные глаза, в которых бушевало пламя, дикое, необъятное, безумное.

Леша молчал. Смотрел на меня. И молчал.

А я впервые в жизни не знала, что сказать. Слишком много мыслей захлестнуло мое сознание.

– Мне нужно будет уехать после обеда, – наконец произнес мужчина.

– Хорошо, – ответила я.

Что еще я могла сказать? Ничего.