Глава 31

Торопливо вышла из нашего единственного магазинчика, когда поняла: что-то не так.

Осмотрелась по сторонам. Все на своих местах.

Дядя Коля сидит на лавке, флегматично рассматривая редких прохожих.

Марья Никитична кроет «ласковыми» словцами своего непутевого сыночка, который в очередной раз своровал у соседей гуся.

Продавщица Валечка вышла со мной на крыльцо, провожая и передавая привет «Славочке», который бегал от нее, как от огня. И за что получал от меня неизменные подколы. Мой друг Кирпич, который для всех считался моим старшим братом, был завидным женихом. Еще бы! Холостой, статный, не пьющий. Мечта, а не мужчина, по деревенским меркам. Да и не только по деревенским.

За год, проведенный бок о бок со Славой, я убедилась, что мне достался верный и заботливый друг. Пусть он и не баловал меня задушевными беседами, но я всегда знала, что под неусыпным оком Кирпича мы с моей малышкой в полной безопасности.

Однако сейчас эта уверенность меня покинула. Сердце тревожно замерло в груди в ожидании самого худшего. И я, наспех попрощавшись с Валентиной, умчалась домой.

Машины в нашей деревне были редкостью. А такие, с черной тонировкой, – тем более.

Я лихорадочно соображала, где сейчас Слава, где моя малышка Лесенька, и что за машина медленно крадется в мою сторону, преодолевая ухабы деревенской дороги.

Пришлось срезать путь. Я точно знала, что любой, даже самый пьяный деревенский житель, с радостью подскажет, где живут внуки бабы Глаши, приехавшие в том году.

Перескакивая через ямы, подбежала к нашему забору. Рванула калитку на себя.

И замерла.

Эту фигуру, спину и затылок я бы узнала даже с закрытыми глазами. В моих снах я сотни раз прокручивала в голове, какой будет наша встреча.

Я не сомневалась, что эта встреча случится. И морально я была к ней готова.

Так я считала, пока не наступил этот самый момент.

Мужчина лениво повернул голову в мою сторону, когда услышал негромкий скрип калитки.

– А ты изменилась, Лина, – прищурился он.

Я судорожно сжала руки в кулаки. Мысленно кричала Славику о том, что он нужен здесь и сейчас. Позарез нужен. Жизненно необходим!

Потому что я, глядя в знакомые глаза, понимала: передо мной совсем не тот мужчина, которого я знала. Этот человек не имел ничего общего с моим прошлым.

Он искусно притворялся, обвел меня вокруг пальца, а я, дура, верила.

– Ты тоже, – сухо обронила я.

Машина, которую я заметила пару минут назад, притормозила перед нашими воротами. Я слышала незнакомые мужские голоса. И понимала: это конец. Мне не спастись.

Но у меня была пара секунд, чтобы сориентироваться. Ворота были высокими, пусть и старыми. Прибывшие гости не видели меня. Я надеялась, что не видели.

И я шагнула вперед.

Но короткий свист заставил меня замереть на месте. Я увидела, как Кирпич лениво выходит из-за угла дома. На его лице – полное умиротворение, словно он совершенно не удивлен подобной встрече.

– Руки в гору, Тошенька, – негромко скомандовал Славик, едва заметно дернул рукой.

Я поняла, что этот сигнал для меня. Молниеносно прижалась к стене, недавно окрашенной в ярко-голубой цвет.

Я понимала, что нужно убегать. Но бежать было некуда. В ворота уже стучали незнакомцы. К ним нельзя.

А впереди ждал ухмыляющийся и вооруженный Антон Говелин.

Я не сразу поняла, что ухмылка на лице Антона превращается в недоумевающую полуулыбку, а потом и вовсе исчезает. Сам парень начал заваливаться на бок, а на его светлой рубашке расползается кровавое пятно.

– Живо в укрытие! – прошептал Славик.

Я видела в его руке пистолет с глушителем. Попыталась вытребовать себе такой же, но Слава лишь мотнул головой.

– Леська у бабки Нюры. Беги туда и не высовывайся, пока не стихнет! – прошипел Кирпич.

Я поджала губы. Славик прав. Мне нужно беречь дочь, а не геройствовать.

И со всех ног помчалась через двор в огород, а там и к соседке бабе Нюре, которая почти с первых дней нашего проживания в деревне помогала нам. А когда родилась Леся – принялась помогать еще больше.

Я не успела добежать до соседки. Звуки стрельбы рассекли привычную деревенскую тишину. И я застыла, боясь обернуться, посмотреть назад, увидеть, что Славика больше нет, а за мной по пятам гонятся люди Марка.

На нетвердых ногах я с трудом преодолела расстояние до двери дома бабы Нюры. Прижалась спиной к стене, переводя дыхание.

Сколько потребуется шакалам времени, чтобы поднять округу на уши и найти меня?

Полчаса? Час? Мне не хватит времени, чтобы убежать.

Все, что я могла – спрятать дочь, попросить соседку, чтобы присматривала за моей девочкой и увести «хвост» максимально далеко от этого места.

Марк не знает, что у меня родилась дочь. И не узнает. Я не позволю.

Наша с Лешей девочка никогда не увидит той грязи, которая связана с Лехиным, Шахом и им подобными.

– Баба Нюра! – прошептала я, бросившись к соседке, когда та вышла на крыльцо.

Баба Нюра приложила палец к губам, давая понять, что малышка спит. А я всхлипнула. За пару секунд мне предстоит невозможное: уговорить бабку помочь мне и попрощаться с моей любимой девочкой.

Немыслимая задача. Невероятная. Словно сердце вынули раскаленными щипцами, а взамен оставили зияющую пустоту.

Я не могла вымолвить ни слова. Рыдала, залепив рот ладонью. Но баба Нюра все понимала. Мудрая женщина с ласковыми и заботливыми руками и невероятным талантом печь пироги и принимать роды.

– Скажу, что внучка в подоле принесла, а сама сбежала в город, – торопливо говорила бабуля. – Вот, держи. На билет хватит. А ты не переживай, я присмотрю. Когда сможешь, возвращайся. Будем ждать тебя.

Я не смогла уйти. Почти рухнула рядом с небольшой тахтой, на которой баба Нюра уложила мою малышку спать.

Крохотная пуговка, глазки – бусинки, редкие волосики на макушке, но такие красивые, что глаз не отвести.

Я всхлипнула, не сумев сдержать рыданий, когда услышала, как в дом кто-то вошел.

Тяжелые шаги, грузные, мужские.

Баба Нюра охнула, а я с трудом поднялась на ноги, намереваясь стоять насмерть. Мою дочь я не отдам!

– Дурная совсем, – устало проворчал Славик, удерживая ладонью рану на плече, из которой сочилась кровь.

Я проследила за его взглядом, заставила себя разжать руку, осознав, что умудрилась схватить нож, даже не заметив этого.

Нож с глухим стуком упал на дощатый пол. Баба Нюра всплеснула руками, подбежала к Кирпичу, усадила моего защитника на лавку в соседней комнате.

– Разбудите мне ребенка! Не видать вам пирогов, негодники! – причитала баба Нюра, а я с трудом пошла следом.

На немой вопрос, застывший в моих глазах, Кирпич коротко кивнул.

«Все хорошо?» – спрашивала я.

«Все хорошо» – отвечал Слава.

Я осела на стул и наблюдала, как баба Нюра обрабатывает раны, кипятит чайник, силой вручает мне огромную кружку сладкого напитка с домашним молоком.

– Кормить пора, сейчас проснется, – пробормотала баба Нюра.

Я кивнула, подскочила, готова мчаться к дочери. Славик тоже поднялся со стула.

– Пойду приберусь. Мусор нанесло во двор, – коротко прокомментировал свой уход Кирпич. – Но этот вроде последний. Больше не предвидится.