Глава 9

Таня Копылова была девушкой видной. Светлые волосы до плеч и красивая грудь заставляли пускать слюни всех посетителей «Валенсии» без исключения.

А тот факт, что Таня не вступает ни с кем в интимные отношения, еще больше подогревали интерес.

Увы, кроме внешних данных жизнь не предоставила ей никакого трамплина — ее мать работала в школьной столовой посудомойщицей, а отец почти никогда не был трезвым. Тане же с самого раннего детства хотелось большего. Дорогих игрушек, шмоток, собственную комнату. Но в ответ на нытье и просьбы ее ждали только тумаки нетрезвого отца и подзатыльники отчаявшейся сводить концы с концами матери. «Будешь хорошо учиться, будут подарки!»

Таня училась очень хорошо. Ходила на спортивные танцы, которые оплачивала бабушка по отцу, танцевала лучше всех и побеждала на конкурсах, но подарков почти никогда не получала.

Она научилась не просить и довольствоваться малым. Но это не мешало ей мечтать о том, что в будущем у нее обязательно будет достаток. Когда-нибудь в ее жизни появится голубоглазый принц на белом мерседесе, и увезет ее из этого Богом забытого района в свою роскошную холостяцкую квартиру. По-другому не может быть. Он увидит, как красиво она танцует, и его сердце будет принадлежать ей одной.

К девятому классу у Тани не было отбоя от поклонников. Встречаться с кем-либо она не решалась — берегла себя для того единственного, голубоглазого принца, да и слишком строго за ней следила мать. Все боялась, что дочь кто-нибудь испортит, поэтому каждый из сотрудников школы считал своим долгом помогать матери блюсти девушку. Стоило Тане свернуть не туда — и об этом тут же докладывали в столовую.

Таня тихо ненавидела свое окружение, продолжала заниматься спортивными танцами, которые так и оплачивала бабушка, и ничего ни у кого не просила. Все ждала его, голубоглазого принца из своей мечты.

А однажды случилось страшное — Таню приметил один из местных наркодилеров по кличке Казбек. Редкостная мразь, в свои девятнадцать лет Казбек без зазрения совести торговал наркотой прямо под школой — таблетки, спайсы — у него можно было купить все. Детки состоятельных родителей не гнушались брать у него товар и закидывались прямо перед школой. Учителя пытались бить тревогу — да тщетно, была у Казбека хорошая крыша. От безысходности все делали вид, что не замечают творящегося безобразия.

Казбек с Таней почти не разговаривал. Он ее просто взял. Насильно, на заднем сидении своего подержанного автомобиля «лада седан».

Она была до смерти напугана. Боялась нежелательной беременности, боялась венерических заболеваний и СПИДа, но не имела никакой возможности провериться или сдать анализы — информацию сразу бы передали в школу, а потом… лучше не думать, что будет, если мать узнает. Никто не поверит. А если и поверит, обвинят только ее: позволила. То, что Таню против воли запихнули в машину Казбека, не дав ни единого шанса спастись, никому не интересно. Таню некому защитить: отец — жалкий запойный дебошир, а мать — посудомойка.

Но самое страшное было не это. Страшно стало пару дней спустя, когда выяснилось, что Казбек от нее не отстал. Он вдруг решил, что она — его собственность.

В тот вечер их было уже двое. Казбек и его друг привезли Таню на закрытую базу у озера. Именно тогда Таня поняла, что пропала. Даже если ее и отпустят с базы, следующий раз не за горами.

Казбек и его товарищ вкололи себе по дозе и забылись.

Она нашла в себе силы подойти к столу. Оглядела мутным взглядом разбросанные в беспорядке пластиковые стаканы и среди беспорядка приметила бесхозный одноразовый шприц, которым наркоманы вводили себе дозу.

Таня была красивой, но она не была дурой. Решение пришло почти мгновенно. Она точно знала, как расправится со своими мучителями.

Взяла салфеткой шприц, которым они вводили себе дозу. Набрала в него воздух. Осторожно подкралась к Казбеку. Нащупала вену. Долго искать не пришлось — у наркоманов вены хорошо видно. Зажмурившись, с силой нажала. Тот даже не почувствовал укола.

Не дожидаясь результата, подошла к подельнику Казбека. Сжала его руку, и снова выпустила воздух из шприца в вену.

Быстро, насколько позволяло состояние, натянула найденные джинсы и толстовку. Надела на ноги кеды и открыла окно. Не оборачиваясь, выдавила москитную сетку и выбралась наружу.

Кое-как Таня добрела до трассы и пешком шла до дома. Уже светало, когда она добралась до района. На ее счастье, мать работала в ночную смену (чтобы заработать чуть больше денег, она взялась еще и дежурить вместо охранника школы по ночам), а отец был вдрызг пьян, и просто не заметил отсутствия дочери.

Первые две недели после преступления Таня жутко боялась возмездия. Она не могла есть, не могла спать. По ночам ей снились кошмары, в которых ее снова и снова мучили два ублюдка-наркомана.

На счастье Тани, никто не стал проводить вскрытие двух окоченевших на базе наркодилеров. Видимо, побрезговали — слишком большой мразью считался Казбек. Выдохнули, перекрестились, написали, что те погибли от передозировки и быстро избавились от дела.

Чтобы забыться, Таня с двойным усердием начала заниматься спортивными танцами. Мужчин она к себе больше не подпускала, а мечту о голубоглазом принце вытравила из сердца навсегда.

По достижению совершеннолетия Таня начала профессионально танцевать у шеста. Танцы доставляли ей истинное удовольствие, и чтобы вырваться из нищеты, она придумала себе сценический образ. Отныне на сцене выступала белокурая Изабель. Короткая челочка, длинные светлые волосы до пояса, красивая грудь и чуть пухлые, отшлифованные у косметолога губки алого цвета — Изабель будоражила воображение даже самых искушенных мужчин. За стриптиз хорошо платили, и это занятие позволило Тане съехать от родителей. Она сняла небольшую, уютную однокомнатную квартирку на окраине и купила подержанную машину.

Ей исполнилось двадцать два года, когда в самом модном в городе ночном клубе «Валенсия» открылась свободная вакансия танцовщицы.

К тому времени псевдоним «Изабель» заработал популярность в определенных кругах, и на новую работу Таню приняли сразу же.

Клуб содержали люди серьезные, и Таня очень старалась быть образцовой танцовщицей. Она быстро смекнула, что стриптиз — это ширма для казино, и обычного разврата здесь не будет. А значит, можно потихоньку гнуть свою линию — никакого близкого общения с клиентами. Только танцы.

Бориса Загорского она приметила сразу. Статный, красивый, а главное — голубоглазый и при больших деньгах. Как только увидела его вечером в клубе, сразу поняла — вот он, ее принц. Тот самый, которого она так наивно рисовала в девичьих грезах, и о котором запретила себе думать.

Загвоздка заключалась в том, что Загорский был женат. Но разве может остановить красавицу Изабель этот факт?

Она подбиралась к нему незаметно: в этой битве за любовь она не имела права допустить ошибку.

Тане удалось узнать, что Борис очень недоволен рождением дочери.

Что обедает он всегда дома, с женой, а в клуб приходит в пятницу после восьми часов вечера. К девяти Танина смена у шеста завершалась, следующая начиналась в одиннадцать, таково было расписание девушек в клубе.

Борис мог сполна насладиться танцами красивой дивы, а потом она соскальзывала со сцены и будто невзначай устраивалась с ним за столиком на балконе, куда пускали только персон со знаком «вип».

Таня поняла, что Борис Загорский считает себя человеком обиженным жизнью и одиноким. Не было ни одного человека, который бы отнесся с сочувствием к его проблеме. У него дочь, а не сын. И отец — самый родной человек — никак не подпускает Борю к казино.

Выслушивая его душевные излияния под грустную музыку по вечерам, Таня по имени Изабель постепенно завоевывала его расположение.

Спустя два месяца знакомства Борис так прикипел к своей новой подружке, что уже не помышлял без нее своего присутствия в клубе.

Когда он коснулся ее в первый раз, она ему отказала. А потом, горько расплакавшись, рассказала свою историю.

Это был шах и мат в сердце Бориса. Проникнувшись к девушке искренним сочувствием, он прикипел к ней еще сильнее.

В первый раз она отдалась ему в своей квартирке на окраине.

В то утро Изабель не ждала гостей. Она наводила порядок в уютной комнатке, которая стала приютом для ее израненной души. Борис появился на пороге без предупреждения, с букетом шикарных алых роз.

Таня была смущена и удивлена — она не давала ему своего адреса. Но вместо приветствия он привлек ее к себе и подарил ей самый горячий поцелуй, на который был только способен.

Розы остались лежать на комоде в прихожей, а Таня, прижатая к стене поцелуями и объятиями Бориса, медленно сдавалась под их натиском.

Его губы скользили, пальцы ловко освобождали от короткого шелкового халатика и трусиков, и Таня задыхалась от внезапно накатившего дикого возбуждения. Не было в ее жизни поцелуев и прикосновений слаще этих.

Их двоих охватило какое-то сумасшествие. По венам бежало желание — сводящее с ума, обжигающее — и было плевать на обстоятельства.

Как во сне, они падали на небольшую кровать в ее единственной комнатке. Борис придавливал Таню всем телом, а она, подаваясь ему навстречу, всхлипывала от счастья. Они захлебывались в поцелуях, грешных и порочных, вместе стягивали с Бориса мешающую рубашку и галстук, и Таня с вожделением тянула за ремень на его классических брюках. Припадая губами к его возбужденной плоти, она впервые в жизни получала от этого безумное удовольствие. Ее язычок скользил, дразнил пульсирующую желанием плоть, а пальцы Бориса лихорадочно перебирали рассыпавшиеся по плечам белоснежные волосы.

Он уложил девушку на спину и резко, без предупреждения, вторгся в ее лоно. Таня вскрикнула и судорожно сжала влажными от возбуждения ладонями его плечи. Теперь они двигались в унисон. Рваное дыхание, стоны и вскрики, сплетение тел… будто в тантрическом танце, диком и необузданном, их кружила безумная, порочная страсть.

Низ живота окатили горячие волны, и вскоре Таню сотрясали сладкие спазмы. Куда-то падать, а потом кричать от счастья в крепко сжимающих ее мужских руках — вот было истинное наслаждение. Отныне и навсегда Таня принадлежала Борису Загорскому.