Глава 4

Я злилась.

Злилась, и не знала, на кого больше. На себя – за самонадеянность и жалкую попытку что-то доказать Кронбергу. Или на него самого.

Больше к работе я не притронулась. Не могла. В конце концов, если этот чёртов кретин хотел, чтобы я относилась ко всему серьёзно, не нужно было присылать в середине рабочего дня кого-то, кто мог бы меня отвлечь.

Я досидела до конца, а когда коллеги, переговариваясь, начали покидать кабинет, отправилась вслед за ними. Подниматься в пентхаус и общаться с Кронбергом я не собиралась.

Я знала, что это неправильно, и дело не в том, что я все еще зла и не хочу его видеть. Нет, дело в том, что я боюсь, что разозлила его и не хочу попадаться ему на глаза.

И вообще, он не говорил ничего конкретного об этом вечере. Ничего о том, что я обязана явиться пред его светлы очи. А раз прямого приказа не было, то, может, я просто могу уйти…

Уйти, снять дома веревки и просто попытаться вычеркнуть, забыть этот день. День… какая ирония…

Взгляд и слова Саймона все еще не вылетели из памяти, засели там острой занозой, прокручивая сотню вариантов того, что могло бы быть этим вечером. Но не будет.

Я свободно дошла до проходной и даже почувствовала дыхание ветра, доносящееся с улицы. Но в этот момент передо мной выросла широкоплечая фигура охранника – на этот раз, настоящего охранника.

– Мисс Филипс, вам необходимо зайти к мистеру Кронбергу, – сказал сухо мужчина. – Он лично выдаст вам пропуск.

Я метнула на него насмешливый взгляд.

– А без пропуска я не выйду?

Как и все нормальные люди, я знала о том, что без пропуска нельзя войти в некоторые места. А вот что без пропуска нельзя выйти, конечно если это не тюрьма и не больница – с таким я сталкивалась впервые.

– К сожалению, нет, – вежливо, но бесстрастно ответил охранник.

Я хотела было уже сказать: «А если я попытаюсь вырваться, вы будете держать меня силой?», но потом прикусила язычок. От того, что Дэвид Кронберг не без удовольствия трахает меня со своим дружком и считает нужным обвязывать верёвками, предлагает звать его по имени и планировал на сегодняшний вечер что-то явно бесстыдное, он не перестал быть Дэвидом Кронбергом – чудовищем, которого боятся все, у кого есть инстинкт самосохранения. Меня сотрут в порошок по щелчку его пальцев, а если он щёлкнет ими дважды – никто даже не станет искать мои останки.

– Конечно, – улыбнулась я охраннику, – я поднимусь. Это совсем вылетело у меня из головы.

Несколько секунд поездки на скоростном лифте – и вот я уже стою перед Кронбергом. Если он и видел то, что произошло между мной и Саймоном, то сейчас явно не подавал вида. Сунул мне в руки бокал с вином, взял со стола другой такой же и бесстрастно спросил:

– Как прошёл первый рабочий день?

– Не слишком продуктивно, – ответила я, имея в виду исключительно свои рабочие обязанности. – Пока присматривалась, привыкала к рабочему месту.

– Я слышал, вы что-то не поделили с Саймоном?

«Слышал? Или видел?» – очень хотелось спросить мне, но я сочла за лучшее не рисковать более.

– Я не хотела его обидеть, – призналась. – Но, похоже, обидела.

– Обидеть Саймона? – Кронберг усмехнулся. – Боюсь, это сложно. Но ты перешла границу.

– Откуда мне знать, где проходят какие-то границы?! – неожиданно взорвалась я. – Если вы играете со мной в какую-то дурацкую игру, по крайней мере, потрудитесь объяснить правила!

Кронберг приблизился быстро и вдруг заглянул мне в глаза.

– Надо же? Ты полюбила правила? А мне казалось, человек, который взламывает чужую систему безопасности, не слишком уважает правила, не говоря уже о законах.

И весь мой запал прошел.

Он знал, как ставить людей на место.

Я замолчала. Не только потому, что не хотела выводить его из себя, а ещё и потому, что он, чёрт возьми, был прав. Нравилось мне это или нет, но прав. И как ни паршиво было это признавать, мне слишком часто нравилось все, что он делает.

Даже то, как смотрит сейчас – без толики желания, интереса, но это заводит.

– И… – спросила я, словно сдаваясь под натиском этого взгляда, – что теперь делать?

Кронберг равнодушно пожал плечами.

– Не думаешь же ты, что я всё брошу и начну улаживать ваши отношения?

Откровенно говоря, я была уверена, что этот вопрос он возьмет на себя, ведь это были его планы на вечер. Но, кажется, я ошибалась. Ни жестом, ни взглядом он не выдал того, что вообще помнил о них, в то время, как веревка продолжала меня искушать.

– И как же тогда… – пробормотала растерянно я.

– Пойди и поговори с ним, – посоветовал Кронберг. – Его дверь напротив.

Удивительно, но я именно так и сделала. У меня даже мысли не мелькнуло оспорить, попытаться что-либо доказать, попытаться выбить пропуск и тут же уйти…

Выйдя из одного кабинета, пересекла безразмерную приёмную, которая, как и утром, была пуста, и постучала в дверь другого. Мне не ответили. Но развернуться и уйти даже сейчас было совершенно невозможно. Это как в компьютерной игре: ты пытаешься выйти из здания, охранник отправляет тебя к боссу, а босс отправляет ещё куда-то. И пока все инстанции не будут пройдены – дверь не откроется.

Выдохнув, я открыла незапертую дверь и вошла.

Саймон сидел за столом, заваленным бумагами. Поднял на меня взгляд, абсолютно равнодушный, ничего не выражающий, и снова уткнулся в бумаги. Ясно. И здесь никто не собирается мне помогать.

– Саймон, я пришла извиниться, – начала я, чуть помедлила и все же продолжила: – Я уяснила урок. Мне не следует использовать тебя, чтобы доказать что-то мистеру Крон… Дэвиду.

Он выслушал это молча и ничего не ответил. А я пыталась догадаться: он по-настоящему злится – или всё это часть игры? Впрочем, какая разница. Я помолчала ещё немного и наконец сдалась.

– Что я должна сделать, чтобы ты меня простил?

Теперь он посмотрел на меня уже с интересом.

– Подойди ко мне, – сказал он, и я, с облегчением выдохнув, сделала несколько шагов в его сторону, чтобы получить новый приказ: – Расстегни ремень.

Теперь я испытала долгожданное облегчение. Игра стала знакомой и понятной. К тому же, захватывающей, и той, в которую я и сама хотела бы поиграть.

Опустившись на колени у массивного кресла, я уселась между ног Саймона. Потянувшись, расстегнула пряжку ремня и потерлась щекой о внушительный бугор на штанах.

Провела по нему губами, обдавая дыханием, лизнула и взглянула на мужчину, ища одобрения.

– Думаешь, так просто? – Он усмехнулся. – Очень самонадеянно, детка.

Он встал, почти оттолкнув меня. Одним резким движением вытащил ремень, и, глядя мне в глаза, сложил его вдвое.

Что? Чёрт! Этого не может быть! Он же не собирается…

Я не могла поверить своей догадке, но в следующее мгновение мне пришлось это сделать. Мужчина рывком поднял меня с пола, смахнул бумаги со стола и уложил меня грудью на стол. Щеки коснулась холодная поверхность, и теперь сомнений не оставалось.

– Нет, – попыталась воспротивиться я. – Нет, не делай этого!

– Лучше заткнись, – он сказал это коротко и тихо, но так, что я сразу почувствовала: действительно лучше заткнуться.

Он задрал юбку, резко, мне кажется, я даже услышала треск ткани. Ещё одним резким движением стянул с меня трусики, и тут же мои ягодицы обожгла резкая боль.

Я не верила в то, что это происходит на самом деле.

Да, я с задранной юбкой и на столе – почти так, как хотела, но…

Удар, второй, третий. Они следовали один за одним, не давая мне передышки, не давая возможности все осмыслить. Было не столько больно, сколько стыдно и унизительно. После третьего удара возникла пауза, и я осмелилась подать голос:

– Это всё? Я могу подняться?

– Чёрта с два, – последовал жесткий отказ. – И я же сказал тебе заткнуться. Или ты хочешь и кляп?

Веревка, ремень, кляп…

Такого сочетания я точно не выдержу. Для меня и ремень был чем-то на грани. На той грани, края которой я пока даже не чувствовала, не могла понять, что делать и как действовать дальше.

Закусив губу, я приготовилась вытерпеть то, что случится дальше, что бы это ни было.

Секунды кажутся вечностью. От ожидания ощущения обостряются, и я начинаю разбирать, что к легкому чувству страха примешивается нотка несмелого возбуждения.

Возможно, дело в том, что на месте удара я ощущаю мужскую ладонь. Она лениво поглаживает ягодицу, словно выбирая, присматривая место для очередного удара, натягивает веревку, заставляя меня выгнуться от остроты ощущения и такого приятного трения между ног.

А потом ослабляет мои путы и убирает их, словно наказывая за минутное наслаждение.

Стараюсь сдержать рваный выдох, чтобы не выдать себя и не злить Саймона еще больше. День сегодня явно не в духе, и вбирает в себя краски сумерек.

От его тяжелого дыхания у меня за спиной, становится душно, хочется как-то ускорить его, заставить сделать хоть что-то и прекратить эту пытку. Удары лучше, чем злость, которая окутывает меня мрачной волной.

– Посмотрим, как сильно ты хочешь прощения, – слышу его сухой голос без единой нотки эмоций.

А в следующую секунду он вклинивает колено между моих ног, разводит их широко в стороны, и я чувствую прохладное прикосновение. Уснувшее возбуждение просыпается вновь, я подаюсь чуть назад, чтобы не упустить эти ощущения…

И понимаю, что он ввел в меня какой-то предмет, на который я пытаюсь сейчас насадиться.

– Что… – вопрос срывается с моих губ, но я не успеваю получить выговор за непослушание, потому что в следующее мгновенье слышу звук вибрации, которую узнаю.

– Проверим, сделаю ли я это лучше, чем ты, – усмехается он.

И тут же, не дав возможности даже осмыслить его слова, вводит в меня вибратор, наполняя мое тело яркими искрами. Мне хочется глубже, хочется, чтобы он вогнал его в меня полностью, но он только дразнит.

Заставляя выгибаться, глотать стоны, подаваться с надеждой назад, а вместо этого…

– Просто и быстро с этой штуковиной между ног ты уже кончала, не так ли? – очередная усмешка. – Не будем идти по той же дорожке.

Еще один удар ремня, и я не могу выдержать – тихо стону. Даже зная, что непременно последует наказание. Пусть. Но перенести это молча нет сил, и остановить эту чувственную пытку – ни единой возможности.

Безумное сочетание боли и удовольствия начинает сносить крышу. О, да, теперь я понимаю состояние Саймона, и как трудно было ему сдержаться тогда, в кабинете.

Мои громкие выдохи чередуются с новыми ударами. Но за каждый выдох и стон, что удается удержать при себе, я получаю награду – вибратор проникает глубже. И так умело задевает веревку, что я могу заставить ее поглаживать клитор.

Это просто невыносимо…

Невыносимо прекрасно и мало…

Насаживаюсь на искусственный член, представляя, что в меня входит сам Саймон, получаю удары за эти фантазии, как будто он может их видеть и мной недоволен. И едва не кончаю, стоит только представить, что он видит перед собой.

Меня, развратную, податливую, готовую для него – стоит только войти его члену, хотя бы головке, и… Не выдержу, кончу… еще пара секунд, и я кончу…

– Вы же не собирались начинать без меня? – раздается голос Дэвида у меня за спиной.

И мне не удается удержать при себе разочарованный стон. Начинать?! Это только начало?! О, Господи, я точно сегодня рехнусь…

– Кажется, кто-то здесь недоволен, – голос Кронберга прорезает комнату раздражением.

– Очень плохо себя ведет, – поддакивает ему Саймон и в наказание убирает вибратор и выключает его.

– Забавно, – я чувствую, как кто-то, и даже сомнений не остается, кто именно, наматывает мои волосы на кулак, и тянет чуть вверх, при этом надавливая на мою спину.

Я беспомощно выгибаюсь в руках злого гения, и мои ягодицы приподнимаются выше, чтобы тут же получить новый удар. Ладонью, от чего боль имеет другие оттенки, более глубокие и порочные.

Мое лоно не просто увлажняется больше, оно начинает пульсировать, требуя, чтобы мужчины приступили к главному.

– Тогда без прелюдий, – решает наказать меня Кронберг.

Вжикает молния, шелест фольги, жесткая ладонь мужчины фиксирует мои бедра, а в следующую секунду он в меня входит. Резко, не давая времени привыкнуть к себе, вспомнить незнакомца из синей комнаты.

Сейчас мы знакомимся заново.

Неистово, жестко, с влажными шлепками его мошонки о мою разгоряченную ударами задницу. И я могу только беспомощно стонать, принимая его. Он не дает мне ни двинуться, ни вздохнуть полной грудью.

У нас просто нет времени на эти тонкости, эти прелюдии.

От бешеной скачки, в которую меня втягивают, подкашиваются ноги, между ногами саднит, и в то же время я хочу, чтобы он продолжал. Чтобы и дальше таранил меня, потому что разбиваться вдребезги о его член очень сладко.

Прикрываю глаза, потому что от избытка накативших эмоций все равно не в состоянии что-либо видеть, но в следующее мгновенье, словно почувствовав, что я ускользаю, Кронберг выходит из меня с последним влажным шлепком. Садится в массивное кресло, бросает взгляд в сторону Саймона, и мне не нужно слов, чтобы понять, чего именно он бы хотел от меня.

– Вообще-то, – слышу задумчивый голос блондина, – я сам хотел ее рот. Но, пожалуй, возьму и попку, ты прав. Повторю свой урок. К тому же, она такая узкая там…

И так как я медлю, пытаясь отдышаться, Кронберг недовольно приподнимает бровь, а его напарник несильно толкает меня, заставляя опуститься на колени. Подняв голову, смотрю на мужчину в кресле, а он уже снял защиту и медленно поглаживает свой ствол, приглашая меня.

– Не разочаровывай меня, детка, – слышу голос Саймона над собой. – Ты же не хочешь этого.

Нет, я бы этого не хотела.

Провожу ладонями по ногам Кронберга, подбираясь вверх, втягивая в себя аромат власти и силы, часть которой мне даже позволяют попробовать, и делаю это…

Прикасаюсь языком к каменному, горячему члену, скольжу по нему, посасываю, погружаясь в волну удовольствия. От тяжелого дыхания Кронберга, от темного взгляда, которым он меня пожирает. И от его едва уловимого движения бедрами, говорящего о том, что ему нравится, и тоже хочется большего, как и мне.

И я становлюсь ненасытной, его желание усиливает мое, заставляет едва тихо стонать и захватывать ртом с каждым разом все больше. От знакомого вкуса голова идет кругом, и я не сразу осознаю, что мои ягодицы поглаживают мужские ладони.

– Надеюсь, твоя попка уже отдохнула, – скользит по моей шее вкрадчивый шепот Саймона, который уже пристроился сзади. – Потому что сегодня я нежным не буду.

То есть, мелькает суматошная мысль, тогда он был нежен?! Поникая так глубоко в меня, что замирала душа…

Но думать, как и бояться, мне не дают.

Кронберг снова наматывает мои волосы на кулак и подтягивает мой рот к своему члену, который я так бессердечно оставила без внимания. А Саймон, раздвинув мои ягодицы, уверенно входит в меня.

– Блядь… – шипит он, чуть медлит и входит на полную под мой вскрик, тонущий в горле.

И одновременно с ним Кронберг входит в мой рот.

Все смешивается, калейдоскоп красок переворачивается.

Я слышу и ощущаю горячее дыхание мужчин – прерывистое, шумное. Дышу в унисон, невольно подстраиваясь под них и не пытаюсь сдерживать страсть, которой они меня наполняют.

Саймон наносит удары один за одним. Как и обещал, он безжалостен, но мне это и нужно, по этому я скучала весь день, сейчас можно признаться. А Кронберг без устали трахает мой рот, иногда позволяя хватать воздух, чтобы не потеряла сознание.

Огромные, сильные, неутомимые – я буквально дурею от двух этих мужчин. Но и они вовсе не так спокойны, как хотели казаться сначала.

Воздуха не хватает троим. И мы трое не обращаем на это внимания.

Не знаю, как долго мы выдержим, но я уже дрожу, готовая скользнуть в темную пропасть между ночью и днем. Не хватает всего лишь дуновения ветра, чтобы меня унесло, и вдруг…

Хлопок – и знакомая уже боль обжигает ягодицу. Вздрагиваю и едва не выпускаю член Кронберга от нового потока удовольствия.

Еще один хлопок. И еще. И еще.

Саймон принимается чередовать хлопки с глубоким проникновением, и я то сжимаюсь от боли, то кричу от удовольствия, пока боль и удовольствие не сливаются для меня в одно целое, неразрывное.

Мужчины двигаются во мне всё быстрее.

Меня разрывает от ощущений, накрывает тяжелая, удушливая и такая сладкая волна. Кажется, еще чуть-чуть и я достигну желанного пика.

Вдруг член в моем рту начинает двигаться особенно быстро, Кронберг издает громкий стон, а затем несколько раз резко насаживает меня на свою взбухшую горячую плоть.

И в этот момент ускоряется Саймон, что-то хрипя и дергая меня за берда, прижимая сильнее, теснее к себе.

Не могу…

Не могу больше – так сладко, так…

– Глотай, – слышу сквозь туманную дымку приказ.

И я глотаю горячую, чуть терпкую жидкость, слизываю ее с влажной головки миллионера, и понимаю, что за этот вкус дала бы ему еще парочку миллионов.

– Кончай, – слышу приказ от другого мужчины.

И мое тело, умело настроенное на этих двоих, отзывается.

Оргазм накатывает бурной волной, заставляя закипеть мою кровь, выгибая меня дугой и опуская обессиленной на пол.

– Как думаешь, – слышу над собой голос Саймона. – Простить её на сегодня?