Глава 8

… Мой кузен Николас был намного старше меня, лет на пять, то есть на целую вечность. Так казалось тогда.

Я уже с восхищением и ужасом слушала рассказы более опытных подружек о том, как это было. Но сама еще не имела такого опыта. Несколько поцелуев с Гейлом – нашим соседом, который вроде как считался моим парнем. И только.

Николас постоянно задирал меня, дразнил или устраивал потасовку, в результате которой я оказывалась на полу или на сеновале где-то снизу, прижатая его крепким телом, и от этого захватывало дух.

Нет, я бы не сказала, что он мне нравился или я была в него влюблена. Но что-то такое было в его взгляде, какая-то сила, которая будто парализовывала меня.

Один вечер я запомнила особенно хорошо. Старшие уехали в город, оставив на нас с Николасом семилетнюю Стейси, еще одну нашу кузину. Вечером, когда она уснула, Николас ушел, сказав мне ложиться спать, не дожидаясь его. Но мне не спалось. От скуки я взялась читать книгу. И через пару часов я услышала, как он вернулся. Я подскочила с кровати, набросила халат на ночную рубашку и стала спускаться – чтобы вместе выпить чаю, расспросить, где он был…

Но еще на лестнице услышала голоса – один принадлежал Николасу, другой был женский. Я замедлила шаг и на цыпочках подкралась к гостиной. Заглянула в приоткрытую дверь и застыла.

С ним была жена молочника, она была старше нас и казалась мне тогда почти старой – ей было, пожалуй, уже за тридцать. Но поразило меня не это, а то, что они делали.

Женщина стояла на коленях перед Николасом, а он резко всаживал свой член ей в рот. Это был первый в моей жизни член, который я увидела не на картинке. И я как завороженная смотрела, как он исчезает во рту женщины, врываясь глубоко, в самое горло, и появляется вновь. Мокрый, большой, неугомонный, мне казалось, что с каждым толчком он становился все больше.

Николас крепко ухватил женщину за волосы и буквально насаживал ее на себя.

– Соси, сучка! Соси лучше. Тебе ведь нравится сосать… – приговаривал он между толчками. – Потому что ты ебаная шлюха.

Он говорил все эти обидные вещи, но она не обижалась, наоборот, она стонала и, казалось, пыталась взять член еще глубже, еще плотнее. Наконец, Николас с тихим рыком оттолкнул ее, поставил на четвереньки и вошел в нее. Я слышала звуки плоти, ударяющейся о плоть, стоны, вскрики, грубые словечки.

И… неожиданно поняла, что больше всего на свете хочу быть там, на ее месте, чтобы все это проделывали со мной.

Внизу живота все сводило сладкой судорогой. Я хотела прикосновений, хотела этой грубости. Я смотрела на них во все глаза и сама едва сдерживала стоны.

Не знаю, сколько времени прошло, когда Николас гортанно вскрикнул и как-то особенно сильно и резко задвигал бедрами, а потом словно обессиленный упал на женщину сверху.

– Ты была прекрасна, малышка. Просто охуительна, – сказал он.

И я снова удивилась. Теперь он говорил с ней так нежно. Словно это не звучало пошло и словно и не он до этого оскорблял ее, выхрипывая ругательства.

– Мне пора, – сказала женщина, поправив юбку и облизав губы. – Пока меня никто не хватился.

Они оделись, и он пошел ее провожать к двери… Я же отскочила вглубь коридора, но он меня, кажется, заметил. Метнул короткий взгляд в мою сторону.

Они прошли по коридору к выходу, а я со всех ног бросилась в свою комнату. Юркнула под одеяло и замерла, сжавшись в комок. Он знает, что я подсматривала, думала я. И не представляла, что теперь будет. Щеки горели. Я вся дрожала… Я понятия не имела, как смотреть завтра утром кузену в глаза, но…

Мне пришлось сделать это значительно раньше.

Дверь приоткрылась, впустив в комнату полоску света, и опять закрылась. А потом вошел Николас. Сел на краешек моей кровати.

Теперь я, кажется, и вовсе не дышала. Хотя нет, дышала, но тихо-тихо, чтобы он не услышал, не понял, что я не сплю.

– Кэрол, малышка… – он склонился надо мной, и я отчетливо почувствовала, что от него пахнет спиртным. – Ты все видела?

Я молча кивнула и забилась еще дальше под одеяло. Сейчас он будет просить, чтобы я никому об этом не говорила. Конечно, я не скажу! Пообещаю ему, дам клятву, и…

– Тебе понравилось? – спросил он вместо этого. – То, что ты видела, тебе понравилось?

Я пришла в ужас. Он что, всерьез собирается говорить со мной об этом? Я промычала что-то невразумительное.

– Ну не будь такой занудой, – насмешливо попросил он. – Тебе ведь понравилось. Просто скажи это.

Он стащил одеяло и мне пришлось встретиться с ним взглядом. И он все понял, он понял, а я не стала лгать.

– Да, – призналась, – понравилось.

Он довольно усмехнулся. А потом неожиданно улегся рядом со мной. Я не успела и пискнуть, а он уже задрал ночную сорочку и залез мне в трусики.

– Какая же ты мокрая, малышка, – сказал он со стоном. – Ну конечно… Я не могу оставить тебя так. Я помогу тебе справиться с этим, можешь рассчитывать на меня.

– Нет! – воскликнула я.

– Тише! – прошептал он мне на ухо. – Ты разбудишь Стейси.

Я замолчала. И правда. Они с этой женщиной были на первом этаже, и девочка ничего не услышала. Но теперь-то мы в соседней комнате.

– Тебе понравятся мои пальцы, – шепнул Николас, пока я боролась со стыдом и желанием, и не знала, какую сторону выбрать. – Пока только пальцы, ты ведь еще никому не давала…

Он не ждал, пока я подумаю, не ждал пока я подтвержу, что согласна. Его пальцы уже скользили у меня между ног, то и дело задевая чувствительный бугорок.

– А еще его можно взять в рот и пососать, – сказал он, надавив на эту точку, чтобы я поняла, о чем речь. – Я покажу тебе, полижу тебя. Ты будешь еще влажнее, чем сейчас. Блядь… какая же ты отзывчивая…

Мне казалось, что я заболеваю, что у меня температура и бред. Голова кружилась, я часто дышала, хватала его за руки – уж сама не знаю, желая убрать его руку оттуда или наоборот вдавить в себя. И я не знала, что будет дальше, не знала, как прекратить эту агонию.

– Давай, малышка, сейчас… – шепнул Николас, в очередной раз надавив на эту отзывчивую точку.

Мой громкий сон, его довольное сопение в мое ухо, а потом он опустился ниже и стянул с меня трусики.

Я не знала, чего во мне больше – стыда или желания, все было непривычно, смешивалось в какой-то густой коктейль. Мне казалось, что все это не со мной. Ведь не может быть, чтобы я и кузен…

Это неправильно, так не должно быть…

Мелькнула мысль, что было бы, если бы нас увидели мои родители, а потом все мысли пропали. Влажный, горячий язык Николаса прикоснулся ко мне между ног, пробуя.

– Расслабься, – услышала тихий шепот кузена. – Просто расслабься и получи удовольствие.

У меня в голове не укладывалось, что удовольствие может быть еще большим, но когда он снова лизнул меня, я поняла, что заблуждалась. Это было не просто удовольствие, а как первая доза наркотика – наверное, так. Когда понимаешь, что этого делать не стоит, а остановиться не можешь.

И я сама раздвинула ноги шире, чтобы ему было удобней лежать. Сама извивалась под ним, подмахивая бедрами и подстраиваясь под жадный язык.

– Да ты просто супер, малышка, – похвалил меня Николас, ненадолго отвлекшись.

Он подул на мою чувствительную плоть, продолжая поглаживать пальцем, чтобы не дать мне остыть.

– Жаль, что я не знал этого раньше, и мы потеряли несколько дней, – усмехнулся он. – Но ничего, наверстаем.

И он снова опустил голову вниз.

Только на этот раз его ласки не были нежными. Он уже не лизал меня, а вылизывал, иногда засовывая кончик горячего языка внутрь. Но скольжение по тому бугорку мне нравилось больше, и он понимал это по моим стонам.

– Когда-нибудь ты поймешь, что проникновение еще круче, – пообещал жарко он и провел пальцем у входа во влагалище. – И не будешь так смущаться, когда другие мужчины будет тебя облизывать.

Другие…

Мужчины…

Мысль о том, что будут другие, и не один, как воспитывали меня родители, вызывала одновременно и слабый протест, и постыдное желание, чтобы так все и было.

Стоило только представить, что после Николаса кто-то другой так же разместится у меня между ног, и меня пронзила сладкая судорога.

– Вот так, малышка, – подбадривал меня Николас. – Вот так, покажи, как тебе это нравится…

И я не могла, не хотела противиться. Его подбадривания, его шепот, его неустанный язык – все это словно вливало в меня чистое довольствие.

Я видела лишь голову Николаса у себя между ног, я слышала лишь его дыхание, его редкие реплики, я горела на его языке, и сама насаживалась на него.

А в какой-то момент я перестала что-либо видеть и слышать. Закрыла глаза, не в силах держать их открытыми, не в силах противиться тому урагану, который начинал меня скручивать, ломать, звать за собой, и…

– Сочная… – услышала похвалу Николаса.

Еще нескольких быстрых, умелых движений оказалось достаточно для того, чтобы я, наплевав на все, утонула в невыносимом наслаждении, и… Если бы кузен вовремя не поднялся выше и не заткнул мне рот поцелуем, продолжая ласкать внизу пальцем, я бы выдала нас своим криком.

А так я кричала ему в рот, кусала его губы, пыталась столкнуть его с себя, пока тело не перестало биться в конвульсиях первого оргазма.

– Наверное, я не сдержусь и все-таки трахну тебя на этих чудесных каникулах, – пообещал Николас перед тем, как уйти.

Всю ночь я пролежала с открытыми глазами, иногда опускала руку вниз, трогала себя и не могла поверить, что это и правда произошло. Со мной. И с кузеном.

А еще я прислушивалась к тишине в коридоре и не знаю – ждала или боялась, что Николас решит выполнить свое обещание прямо сегодня.

Не знаю, что было бы дальше.

Позволила бы я, чтобы его угрозы, от которых внутри все сладко сжималось всю ночь, воплотились в реальность или же нет. Но когда на следующий день вернулись старшие, разразился скандал.

Кто-то видел, как Николас вел к себе жену молочника и что они целовались у двери, а потом вошли в дом. Как все кричали! В этот же день мой кузен уехал. А в следующий раз мы встретились только через несколько лет. Он был уже женат, у меня был парень…

Я не знаю, как и когда я закончила свой рассказ. Воспоминания того вечера, то невероятное, что творил Дэвид своими пальцами почти довели меня до пика.

Но он – я была уверена, что нарочно, не позволял мне кончить, подводя к грани, но не позволяя ее переступить.

Я пьяно приоткрыла глаза и увидела, что Саймон теперь стоит близко.

– Саймон, – сказал Дэвид. – Может, у тебя есть вопрос к этой маленькой развратнице?

– Да, – его голос прозвучал совсем рядом, над ухом. И я тут же почувствовала еще одну пару жадных рук на своем теле. – Расскажи о своей самой желанной фантазии. Чего бы тебе хотелось на самом деле.

Я задохнулась.

О, это ведь совсем другое! Рассказывать о том, что было, куда проще. А признаться в желаниях…

Это ведь совсем другой уровень. Доверия, подчинения, всего! Я не была готова. Наверное, не была…

Руки мужчин замерли на мне, и я разочарованно застонала.

– И не вздумай соврать, – жестко приказал Дэвид. – Поверь, это плохая идея.

И я сразу ему поверила. А еще эта властность, и взгляд…

– Мне бы хотелось, – зажмурившись, начала я, а потом осмелилась, открыла глаза и взглянула на двоих мужчин. – Мне бы хотелось заняться этим там, где много людей… Например, в театре. Чтобы могли увидеть…

Больше слов не было. Я сама не знаю как, но мои путы в одно мгновение пали, и я оказалась зажата между двух мужских тел – именно так, как мне нравилось.

Плотно.

Тесно.

Мне хотелось не только принимать, но и отдавать в ответ. Действуя вслепую, я довольно быстро нащупала два отвердевших члена – оба рьяно рвались ко мне. Я думала, что кончу только от того, что касаюсь их, сжимаю, ласкаю.

– А теперь выбирать и терзаться не нужно, – со смешком сказал Саймон. – Теперь тебя трахают сразу двое, детка. Ты ведь уже взрослая девочка, правда?

Я рвано выдохнула от его слов.

– И можешь подставлять даже попку, – продолжил заводить меня еще больше мой День.

И мне хотелось подставить ее. Как можно скорее. Хотелось почувствовать его внутри себя, увидеть, как он вколачивается, безжалостно, жестко – так, как мне нравится.

Не прошло и нескольких секунд, как я почувствовала ответное прикосновение – сладкое, яркое и обжигающее. Сильные пальцы Саймона скользнули между моих ног и теперь, слегка надавливая, ласкали клитор.

– Не здесь? – усмехнулся он. – Или просто не так?

Стон сорвался с моих губ, и поглаживания стали ещё настойчивее. Пальцы скользнули по увлажнённым, горячим складкам, раздвинули их и забрались глубже.

Я отдавалась происходящему. Ноги будто сами собой раздвинулись шире, и Саймон вогнал в меня сразу два пальца. Наслаждение на какой-то момент захлестнуло меня с головой.

Но этого было недостаточно.

Только два пальца?.. Я определённо хотела большего! И это большее было сейчас в моих руках.

Дыхание сбивалось, и говорить вслух я даже не пыталась. Вместо этого я провернулась, насаживаясь ещё глубже на пальцы. Два вздыбленных члена всё это время оставались под моими руками. Я хотела не просто гладить их. Я хотела ощущать их!

В себе, внутри и в любой последовательности. И одновременно тоже!

– Посмотри на меня! – потребовал Кронберг, разворачивая пальцами мое лицо, будто приревновав к тому, что я больше сосредоточена на его друге. – Смотри на меня, когда тебя трахают! Иначе все это прекратится по одному моему щелчку.

И я с трудом приоткрыла глаза, взглянув на строгое совершенство. И не веря, что у меня есть доступ к его телу, и что я, именно я могу прикасаться к его члену, могу принимать его член, могу сосать его член.

– Послушная девочка, – теперь усмехнулся и он, явно довольный моей реакцией на него.

Я стонала от наслаждения, а мои мужчины нетерпеливо дышали, и все мы хотели одного и того же – чтобы вместо пальцев во мне оказался член…

Они все жарче дышали, всё активнее двигали бёдрами, навстречу моим пальцам. И я отвечала на требование: сжимала, водила ладонями туда-сюда, ласкала члены всё сильнее.

Внезапно пальцы Саймона вышли из меня, оставив пустоту и горячую влагу. Ну же! Мне хотелось, чтобы меня насаживали, чтобы меня имели! И похоже, наконец это случится.

Дэвид развернул меня. Теперь он был прямо передо мной, а Саймон оказался сзади.

Он с силой надавил на спину. Меня заставляли нагнуться, а я и не сопротивлялась. Прямо передо мной оказалась огромная головка члена. Она ткнулась в губы, как бы приказывая: давай, открывай рот. И я открыла. Широкий, мощный член заполнил рот целиком.

– Хочу, чтобы ты запомнила, – окинув меня мрачным взглядом, сказал строго Кронберг. – Трахать твой рот могу только я или Саймон.

Он не ждал моего ответа.

Я была не в состоянии хоть что-либо сказать.

Дэвид почти сразу загнал член по самую гортань – я с трудом держалась, чтобы не закашляться. Но это ощущение власти надо мной возбуждало ещё сильнее!

И его слова…

Я не понимала, к чему он это сказал, но это завело еще больше.

Он положил руки мне на затылок и ритмично надавливал, а я обхватила его бёдра, насаживаясь ртом на его член до самого горла и потом обратно.

Я ласкала губами и языком, вращала головой и сквозь накативший от возбуждения шум в ушах слышала, как он стонет, наслаждаясь происходящим.

Ещё мгновение – и твёрдый, влажный член Саймона проник внутрь, стал единым целым с моей собственной плотью – пылающей и мокрой.

Он погружался и выходил, вбивался в меня жестко, как будто отключил все внутренние тормоза, которые сдерживали его до этого.

Это была великолепная гонка вслепую, когда тормоза отказывают у троих сразу.

Все, что я была в состоянии делать – принимать эту силу, стонать, вскрикивать и бессвязно просить ещё… еще больше… сильнее… и дольше…