Глава 8. Жуткий дом

Машина выныривает на поляну с покосившимся старым и деревянным домом. Серые от времени ставни распахнуты, а в окнах нет стекол. Удивлена. Мои похитители живут в этой хибаре? Серьезно? А чего тогда они не приехали на телеге, запряженной ослом? Я не разбираюсь в марках машин, но судя по кожаному салону, удобству и тихому ходу, она точно не из дешевых.

Ступени из-за времени прогнили, перила сломаны. Жуткая хижина из фильмов ужасов о ленивых маньяках, которые отыскади заброшенный дом на опушке и решили сделать из него логово, но отремонтировать его не удосужились. Мне бы было стыдно привести похищенную жертву в такую дыру, в которой и крыса откажется прятаться.

— Я не буду тут жить.

Чад смеется, а я серьезна. Лучше пусть сожрут, чем запрут в этом сарае. Крис глушит мотор, приглаживает волосы и выскакивает из машины. Затем услужливо открывает заднюю боковую дверцу и цепко вглядывается в мои глаза:

— Без глупостей.

— Например?

Закономерный вопрос вводит Криса в секундное замешательство. Чего от меня ждет? Того, что я выпрыгну из машины и побегу? И куда я побегу? В кусты? Лицо расцарапаю или укушу? Учитывая, что холеная морда Чада не посинела и не опухла от перелома носа, то этим траурным модникам надо головы рубить, а топор я дома забыла.

— Без вопросов, — Крис хмурится.

Хотя можно попытаться откусить его тонкий и прямой нос с острым кончиком. Всегда о таком мечтала, а достался монстру. Вот Чад похож на оборотня, а аристократичному красавцу стоило быть вампиром.

Выползаю из машины, игнорируя протянутую Крисом руку, и с тоской смотрю на дырявую крышу: кое-где выломаны доски. Два здоровых лба не могут привести свое логово в порядок?

— Какого невысокого ты о нас мнения, — фыркает рядом Чад и собирает свои шикарные лохмы в хвост.

— Тогда что это, если не ваша нора? — вскидываю руку в сторону уродливого дома.

Но судя по укоризненным взглядам, мне не стоит ждать ответа. К чему столько таинства и загадочности? Скажите уже, что мы тебя похитили и в это хижине расчленим и разрежем на меокие кусочки. Хобби у людей бывают разные: кто-то марки собирает и рисует, а кто-то людей убивает.

— Без вопросов, — хмуро повторяет Крис.

— А как мне тогда с вами коммуницировать? — задаю очередной логичный вопрос.

— Работать ртом только по приказу, — шипит мне в лицо.

Охаю, отшатнувшись от Криса. Воздух завибрировал его злобой и возбуждением. Лучше я буду молчать, а то я опять потеряю контроль и упаду на колени перед бледным и непростительно очаровательным хищником. Крис оправляет полы пиджака и шагает к дому, спрятав руки в карманы брюк.

— Идем, Полли, — Чад приобнимает меня за плечи.

Паника мне не поможет. Сухие иголки впиваются в нежную кожу босых ступней и ветер треплет волосы, нашептывая на ухо, что я крупно влипла. Мне не разжалобить Чада и Криса, которые считают, что имеют полное право выкрасть меня и привезти в лес.

Вскрикиваю, когда вхожу в дом. На прогнившем дощатом полу развалились волки, а из полумрака к нам выходит молодой священник в черной сутане без белого воротничка. Лицо у мужчины серое, уставшее и с синяками под блеклыми глазами. В нем нет ничего примечательного, кроме большой родинки на щеке.

По углам висит пыльная паутина, доски разъела черная плесень, а кое-где расползлись пятна зеленого мха. Через щели на крыше и окна бьют тусклые лучи солнца, в которых танцуют пылинки. Пахнет сыростью. Жуткое местечко. Сминаю в пальцах подол платье, облизываю пересохшие от волнения губы.

— Не бойся, дитя.

Волки недовольно ворчат, и Чад обнажает зубы в улыбке:

— Мое уважение Старейшинам.

Я насчитала двенадцать волков. Выглядят звери скучающими и утомленными, как старики на пенсии.

— А какого дьявола…

Священник прикладывает палец ко рту и хмурит редкие брови.

— Не упоминай лукавого.

— Давайте, мы не будем тянуть время и поскорее закончим? — Крис кривится.

Священник кивает и задает тот же вопрос, что и его коллега на похоронах. Грозила ли мне опасность? Волки, навострив уши, поднимают морды.

— Я, если что, и сейчас не в безопасности, — кошу взгляд на зверей. — Меня похитили.

— Отвечай на заданный вопрос, — Крис перекатывается пятки на носок.

— Грозила, — зябко ежусь и обнимаю себя за плечи.

— Ты звала на помощь? — священник подозрительно щурится.

— Звала.

— И никто из смертных к тебе не пришел на помощь?

— Нет, — поджимаю губы.

К чему весь этот допрос? Возможно, соседи спали, а я кричала не так громко, как могла. Или они просто не успели. Я предпочитаю думать, что они временно оглохли, а не испугались и не решили отсидеться в тепле и уюте.

— Ты подтверждаешь, что Чад Ветер Ночи и Кристиан Лунный Клык явились на твой зов о помощи?

Молчу. От моего ответа зависит, останусь ли я в лесу или вернусь домой, но соврать не смогу. Священник и его мохнатые друзья сразу учуют ложь в голосе.

— Отвечай, дитя.

— Но я звала не их, — тихо шепчу я, — и не их просила о помощи.

— А это уже не важно, — хмыкает Чад и замолкает под равнодушным взглядом Священника.

Волки фыркают, неразборчиво бурчат и недовольно переглядываются. О чем-то беседуют и спорят. Крис обводит их ленивым взором и холодно интересуется:

— Нам, что, стоило позволить ей подохнуть?

Волки, уставившись на него желтыми и недобрыми глазами, глухо и согласно рычат. Им тоже не по душе происходящее. В груди расцветает надежда, что я покину лес.

— Я хочу домой, — едва слышно и жалобно говорю я священнику.

— Ты в долгу перед ними, дитя. Если они спасли тебе жизнь, то, — он пожимает тощими плечами, — ты его должна выплатить. Таковы правила.

— У оборотней альтруизм не в чести? — я криво улыбаюсь.

— Увы, — священник клонит голову набок, всматриваясь в лицо. — Они не любят и презирают людей.

Волки фыркают и слабо скалятся, подтверждая его слова. Я не прошу любви или симпатии оборотней и других чудовищ. Мне будет достаточно того, чтобы меня отпустили домой.

— У тебя есть два варианта, дитя, — священник жует тонкие губы. — Ты готова меня выслушать?