Глава 31

Нина Я сижу на краю кровати, сжимая телефон в ледяных пальцах. Эхо прошлой ночи и утра еще греет изнутри, но по коже ползет холодный ужас. Дядя Степа… Он звонит так настойчиво только в случае настоящей беды. Собираюсь с духом и тыкаю на экран, перезванивая. Гудки. Бесконечные гудки. Сердце медленно соскальзывает куда-то в пятки. В этот момент дверь резко распахивается. На пороге стоят Герман и Макар. По их лицам видно, что они чувствуют неладное. Макар выглядит раздраженным, Герман – настороженным. Трубку наконец берут. Но это не дядя. Включаю громкую связь. – Нина, что слу… – начинает Макар, но его слова обрывает голос в динамике моего мобильного. – Алло, – звучит хриплый прокуренный рык, полный циничного спокойствия. – Это ты? Красавица наша? Шлюха бандитская? Ледяная волна страха прокатывается по спине. Я беззвучно протягиваю телефон вперед, чтобы мои мужчины все слышали. – Кто это? Где мой дядя? – выдавливаю из себя, стараясь, чтобы голос не дрожал. – Дядя твой у нас в гостях. Немного побитый, но живой. Пока что, – голос в трубке усмехается. – А мы те, кому надоело, что твои два ебаря считают себя хозяевами города. Хотим поговорить. По-мужски. – Что вам нужно? На другом конце провода на секунду воцаряется тишина. – А, сразу к делу?! Отлично, уважаю. Значит, слушай, цыпа. Твой родственничек у нас. Если хочешь его живым увидеть, пусть твои любовники приедут за ним лично. Старый пивзавод на Индустриальном. С собой только их задницы. Ни стволов, ни полиции. Приедут с подмогой – получите старика кусками в багажнике. Не приедут… ну, сначала пришьем его, потом за тобой придем. И всем устроим семейное воссоединение на том свете. Понятно? – Вы с ума сошли! – вырывается у меня. Макар молча хватается за косяк двери, его пальцы белеют от напряжения. – У вас есть час, – повторяет голос с издевкой. – Опоздают на минуту – начнем резать. С пальцев. Сувенир будет. Щелчок. Гудки. Тишина в комнате сдавливает виски. Телефон выскальзывает из моих пальцев и мягко падает на ковер. Поднимаю глаза на мужчин. Дядя Степа… Единственный человек, который был мне по-настоящему родным после смерти родителей. Который работал как вол, чтобы дать мне возможность получить образование. Он всегда пахнет табаком и добротой. И сейчас дядя в лапах у тех, кто люто ненавидит Макара и Германа. Макар реагирует первым. Из его груди вырывается звук, похожий на рык. – Они сдохнут. Все до одного. Я им кишки на гвозди развешу на том самом заводе, – его голос низкий, звериный. Вся его огромная фигура напряжена до предела, кажется, Макар сейчас проломит стену. – Стой. Ледяное слово Германа вынуждает друга успокоиться. Он не двигается с места, стоит у окна спиной к свету, его лицо в тени. Но напряжения в нем не меньше, чем в Макаре. Оно другое, словно сжатая пружина, тонкая и смертоносная. – Это ловушка. Классическая, примитивная и потому эффективная. На заводе будут не «переговоры». Там будут снайперы на каждой трубе. Или C4 под полом. Им нужны наши головы. – Но Герман! – взрываюсь я, с трудом удерживаясь от истерики. – Значит, мы будем ждать, когда мне позвонят и скажут, где искать его тело?! – Ком в горле душит. Я задыхаюсь. Макар оборачивается ко мне, его глаза горят мрачным огнем. – Мы найдем их. Вычислим этих ублюдков и сотрем в порошок. Но ты, – он делает шаг ко мне, и его тень накрывает меня целиком, – ты в это не полезешь. Слышишь? Ты останешься в этой комнате. Или я запру тебя. – Что? – отступаю, натыкаясь на кровать. – Запереть меня? С ума сошел! – С ума сошел тот, кто тронул твоего дядьку! – рявкает в ответ, сжимая кулаки. – Но ты, Нина, сейчас ценнее всего. Ты – наша. И я не позволю им даже взглянуть в твою сторону! – Он не «дядька»! – кричу, и слезы, наконец, прорываются, катятся по щекам горячими ручьями. – Он дядя Степа! Единственный мой близкий человек! Он растил меня! Он мне как отец! Ты понимаешь?! Я не смогу жить, зная, что его убили из-за меня, пока я пряталась за вашими спинами! – Твоя жизнь дороже! – гремит Макар, и в его голосе слышится не только ярость, но и страх. Животный страх за меня. – Я не потеряю тебя! Понимаешь?! – А я его уже теряю! С каждой секундой! Мы стоим друг против друга. Макар, огромный разъяренный бык и я, трясущаяся от ужаса и отчаяния девчонка. Воздух между нами искрится. Герман наблюдает за нашей перепалкой, его взгляд скользит с моего искаженного лица на напряженную спину Макара. Он не вмешивается. Ждет. – Макар, – тихо произносит. – Ты ее не запрешь. – Как это не запру?! Сейчас же… – Ты не понял? – Герман перебивает его, и в его голосе появляются нотки… уважения? Ко мне? – Она все равно сделает, что хочет. Сломает дверь. Выпрыгнет из окна. Украдет твои ключи. Она не испуганная кукла. У нее там, – он бьет кулаком по груди, – стальной стержень. Ты разве не видишь? Макар замирает. Впивается в меня взглядом, будто пытается увидеть этот самый стержень. Вытираю ладонью слезы, вздергиваю подбородок. Да. Я не отступлю. И не брошу дядю в беде! – Блядь… – выдыхает Макар и проводит рукой по лицу. – Блядь, Нина… Ладно. Говори. Я излагаю свой безумный план.